ИГОРЬ
Да вот то ж… (Он затушил в пепельнице окурок и тут же закурил новую сигарету.)
ВАЛЁК
Так ты что-то про книги рассказать хотел… и хуйню мне какую-то на уши наваливаешь про недающую блядь и про запарки с ганджибасом…
ИГОРЬ
А… да… про книги… Короче, позвонил своим местным кентам, ростовской босоте. Думаю, чтобы обратно ехать не палиться, их подогрею душевно. Забили стрельняк. А там такая хуйня. Ростов большой, огромный, и к нему ещё вплотную прилегают другие города: Батайск, Аксай. Короче, всё это как один огромный город. Они мне стрелу забили в кабаке на границе Ростова и Аксая, там ещё мост какой-то и прямо у моста кабак. Не помню, как он называется, изба такая из брёвен. Всё в русском стиле, и круглые сутки пашет. Там ещё они мне стали нахваливать уху из донского сазана. Эта уха ёбанная гадость ужасная… Может, всё и свежее в ней, но рыба, блядь, вонючая, тиной пахнет. Ещё и ложки дали деревянные эту пакость хлебать. Отказать неудобно. Угощают, нахваливают… Короче, весь день не задался. Всё не в масть! Девочка ебать не дала, потом накормили гадостью. Вышли, курнули и потерялись на хуй все почти до утра. Сидели в тачке там под мостом, тупили часов несколько. Шмаль убийственная была. Майкоп! Сейчас такого качества ганджибаса нет уже. Да и люди все давно умерли, кто выращивал эту дрянь. Ну и чуть попустило, прощаемся, братва отваливает, я за вещами в гостиницу еду, чтобы рулить домой. И, прикинь, опять вдупляю, что я им дурь забыл скинуть! Вообще охуеть! Ну хули, думаю, возвращаться – плохая примета. Хотел где-нибудь её спрятать. Как, блядь, где, блядь, спрятать? Город чужой. Короче, решил в машине заныкать её и катить домой тихонько. На дорожку дунул пятку, чтобы не убила совсем, чтобы как-то ехать можно было. Скучняк, новости надоели, музыка тоже. Зарулил в магазин ихний книжный самый большой центральный, типа Дома книги. И там, короче, аудиокниги разные. Я ж накуренный, как судак. Смотрю, диск такой странный, авторов три: Харис, Бегемотов и ещё кто-то, не помню уже. И роман называется «Фронты». Цепляю этот диск, в радиолу всунул и еду. И как, блядь, разорвало меня это произведение… с ходу… Там про армию всё в юмористическом стиле. Вся эта хуйня происходит в как бы Париже, и фигурирует ефрейтор Блюев – главный герой. И такое гонево прёт, что я, блядь, просто умираю от смеха. Не могу ехать, слёзы текут. Как придавило на хи-хи. Тут ещё такая хуйня. Подъезжаю к мосту Ворошиловскому через Дон, из города сваливаю. Там пост мусорской. В начале моста тормозят меня. А я вообще никакой, не могу остановиться от смеха, меня прёт. Ещё и у ментов такие тупые рожи, и сама ситуация комичная. Я, блядь, задыхаюсь от смеха, нахлобучило… вообще истерика. Мусора кричат: «Что за хуйня?!» Я им пытаюсь мычать, что вот книга смешная… Они, блядь: «Какая, на хуй, книга? Давай-ка мы тебя проверим на наркотики, братан…»
ВАЛЁК
Так и чё? Припалился?
ИГОРЬ
Ну как… Походу, да.
ВАЛЁК
И чё, закрыли?
ИГОРЬ
Да на хуя?! Денег дал им, червонец… уехал…
ВАЛЁК
Червонец – это хуйня! Копейки.
ИГОРЬ
Так времена-то какие были? Доллар стоил копейки. Мусора за пятёру были хуй сосать готовы.
ВАЛЁК
Ну да. Сейчас бы и за полтос не отпустили.
ИГОРЬ
Да… Так вот книга. Я, пока ехал, всю дорогу ржал. Приехал – и не хотелось идти домой, интересно было дослушать, чем кончится. Потом ещё пару дней по городу ездил и слушал её. Самое интересное, что произведение начинается с того, что командир на плаце, в жопу пьяный, начинает блевать перед строем прямо на голову Блюеву. А заканчивается она тем, что Блюев, запершись в бункере, начинает запускать ядерные ракеты… Прикинь!
ВАЛЁК
Да… Я читать не люблю… Послушать можно попробовать, да и то – на хуй! Лучше музыку слушать в дороге.
ИГОРЬ
Давай пожрём, короче. Что-то пробило меня на пожрать после дряни.
ВАЛЁК
Пойдём в ресторан.
ИГОРЬ
А где он?
ВАЛЁК
В седьмом вагоне.
ИГОРЬ
Ну и погнали. Это следующий вагон.
ВАЛЁК
Так а вещи? Бросим так? Купе открыто. Может, попросим закрыть его проводницу?
Игорь небрежно махнул рукой и сбросил в пепельницу окурок: «Да и хуй на них, на вещи… Никуда ничего не денется».
Они прошли через следующий тамбур в полупустой ресторан. Заказали там по порции полуостывшего бифштекса и распили под него бутылку сухого «Рислинга». В железнодорожном буфете было тихо и уютно. Компанию им здесь составляла только обслуга ресторана, сидящая за дальним столиком: молодой парень и девушка (видимо, повар и официантка) и солидный возрастной нацмен (видимо, директор ресторана). Они пили кофе и тихо о чем-то разговаривали. По сравнению с тесным купе, в этом светлом вагоне было комфортно и просторно, к тому же им разрешили курить, так что были все предпосылки зависнуть тут до самого закрытия заведения.
Тем временем поезд прибыл на станцию. Перед окнами проплыл перрон, за ним – большой вокзал. Валёк и Игорь с любопытством наблюдали за суетящимися на улице встречающими и убывающими пассажирами.
Канабис в крови, как ничто другое, способствует беззаботности, граничащей с абсолютным похуизмом. Однако отдаться полностью власти этого похуизма парням помешали нетривиальные обстоятельства их нахождения в поезде. Дело в том, что они ехали далеко на север совсем не с добрыми намерениями.
В Красноярске у них был небольшой бизнес, так сказать, остатки роскоши от давно минувших «жирных» времён. Небольшой магазин спортивных товаров и прилегающее к нему помещение, сдающееся под кафе. Этим всем хозяйством управлял их местный товарищ. Доход от этого скромного предприятия был невесть какой, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Их товарищ сдал кафе представителям одной из стран Средней Азии. Оказалось, что за этим стояла преступная этническая группировка. Сначала они стали тянуть время с арендной платой, упирая на то, что испытывают временные трудности в связи с началом деятельности. Так они морочили голову полгода, а затем их товарищ бесследно пропал вместе со своей семьёй, а всё здание, включая магазин, сменило собственника и перешло вполне законно во владение чуркабесов. Вопрос стал ребром. Разобраться с этой ситуацией стало делом принципа. Конечно, хотелось верить, что их друга прессанули чучмеки и он просто скрылся с семьёй, так как было стыдно признаться, что не смог сам решить вопрос с ними, но интуиция подсказывала, что это вряд ли. Скорее всего, его заставили подписать все бумаги и убили, чтобы некому было оспаривать собственность, возможно, даже вместе с семьёй.
Бывает так, что жизнь тебе просто не оставляет других вариантов, кроме мести. Валёк и Игорь ехали своих обидчиков карать. Они могли привлечь к этому людей со стороны, но золотой век бандитизма был в прошлом. На это попросту не было лишних денег. К тому же не хотелось вводить в курс дела посторонних лиц, да и не хотелось себя лишать удовольствия собственноручной расправы.
Дело было затяжное и сложное. Нужно было осесть неприметно в городе, провести следственные мероприятия, собрать нужную информацию и затем уже планомерно и без лишнего шума убить всех причастных персонажей, желательно не оставив улик. По этому поводу в их купе была спрятана сумка с оружием: несколько пистолетов с глушителем, автомат, два коротких помповых дробовика и куча патронов ко всей этой технике.
На железной дороге ввели именные билеты, досмотр с помощью магнитных рамок. Но всё это для профессионалов было сущей чепухой. Билеты были куплены на фальшивые паспорта, а сумка с оружием принесена к поезду мимо вокзала, прямо по рельсам дополнительных путей, благо идти по шпалам издалека никто ещё никому не запрещал. Чтобы не было дополнительных вопросов, парни с ходу подарили проводнице бутылку шампанского и беспрепятственно прошли в своё купе. Они кинули сумку с оружием под сиденье нижней полки и завалили её сверху своими вещами. Поезд был скорый, остановок было мало, к тому же и гашиш их расслабил изрядно, но долгая остановка на станции вывела их из эйфории и безмятежного состояния. Возникла тревога, что кто-нибудь может проникнуть в их открытое купе и покопаться в поклаже. Они быстро расплатились и засобирались на свои места. Поезд медленно тронулся. За окнами поплыл беззвучно перрон.
Предчувствия их не обманули. В купе их ждал сюрприз. На станции вошли попутчики. На нижних полках у окна напротив друг друга сидели пожилой мужчина и молодая девушка. Игорь сначала подумал, что, видимо, это дедушка и внучка или престарелый папа с поздней дочкой. На столике уже была накрыта поляна – традиционный железнодорожный набор: жареная курица, вареные яйца, банка шпрот, маринованные огурчики, нарезка сухой колбасы и хлеб. У окна стояла открытая бутылка армянского коньяка и бумажный пакет томатного сока. Девушка и мужчина держали в руках пластиковые стаканчики, наполненные совсем слегка.
МУЖЧИНА
А вот и соседи наши! Вы не против, что мы расположились тут?
ИГОРЬ
Нет, конечно. Это же ваши места. У нас верхние полки.
МУЖЧИНА
Давайте знакомиться. Это Верочка, она студентка. Я Николай Степанович… (Он улыбнулся.) Напротив – преподаватель…
«А, ясно, – подумал Игорь, – старый козёл пристроился дрючить девочку за зачёты». Николай Степанович словно прочитал его мысль и ещё шире расплылся в улыбке.
