Иван Иванов – Повелитель реальности/Хроника обратного мира (страница 12)

АТЕВСА

Да ты чё, подруга?! Ты всю дорогу в руках вертела коробочку.

ЯНАТА

(Испуганно оглядывает пол вокруг.) Потеряла. Может, я их с обёртками от цветов выбросила?

Кирал, услыша это, быстро вылетает в фойе. Яната бежит за ним. Они подбегают к урне с мусором. Кирал хватает её и выбивает на пол посередине фойе. Народ недоуменно расступается. Кирал и Яната склоняются над кучей мусора и роются в нём. Яната находит маленькую зелёную бархатную коробочку. Кирал вырывает её у неё из рук, и они возвращаются в зал.

АТЕВСА

Ну что, нашли?

ЯНАТА

Нашли. В мусорник выкинула, как и подумала…

АТЕВСА

Ребята, ну вы даёте!

РАБОТНИК ЗАГСА

Так, надевайте кольца и уступите очередь другим. Вы не одни тут.

Яната надевает Киралу кольцо на правый безымянный палец, потом он берёт её руку и надевает ей своё кольцо. Его бабушка сказала ему, что есть такая примета: кольцо надо надевать до упора на палец, под корень. Кто сильнее наденет, тот и будет главным в семье. Кирал держит сильно палец Янаты и толкает кольцо. Яната отдёргивает руку.

ЯНАТА

Ты что, сдурел?! Куда ты пихаешь его, идиот? (Трёт между пальцами надавленное место).

Женщина включает магнитофон. Тут же грянул «Свадебный марш» Мендельсона.

«Шестёрка» медленно едет по центру города, насилу вырвавшись из цепких лап влияния ЗАГСа. Экипаж в том же составе: молодожёны, Атевса и Кивалс за рулём.

АТЕВСА

Ну что, друзья. Поздравляю вас!

КИВАЛС

Да… уж… Совет да любовь. (Говорит сквозь зубы.)

АТЕВСА

Какие планы?

КИРАЛ

Планы нехитрые – будем кутить!

КИВАЛС

Кутить-с-с?!

КИРАЛ

В кабак поедем. Отметим.

ЯНАТА

Ты уже наотмечался. С утра пораньше.

АТЕВСА

Ребята! Яната! Не ругайтесь вы. Ещё успеете, у вас вся жизнь впереди.

КИВАЛС

В какой кабак поедем?

КИРАЛ

Да в любой.

ЯНАТА

К родителям надо. Ты чё, забыл? Алё, гараж! Они поздравить нас хотят.

КИРАЛ

А… Да-а-а… Родители. Ну, поехали. Сначала – к твоим, потом – к моим.

Подъехали к многоквартирному дому родителей Янаты. Кивалс наотрез отказался идти с молодыми. Он как чувствовал, что там им будут не рады. Тогда и Атевса решила остаться в машине, покурить. Они закурили, а Яната и Кирал вошли в подъезд. Родители Янаты были неприятно удивлены состоянием зятя. Но они были интеллигентные люди и всем своим видом старались скрыть это. Хотя по их печальным взглядам было заметно, как они недовольны, что их любимая дочка, красавица-отличница, попала в поганые руки. Впрочем, Кирал всего этого не замечал. Он весело приземлился за накрытый стол и даже успел опрокинуть пару рюмок водки, перед тем как Яната стала его тянуть на улицу. Она говорила, что их в машине ждут дружок и дружка и ещё надо заехать к родителям Кирала. Так что они быстро ретировались, оставив грустных родителей обмусоливать на все лады сложившуюся ситуацию. Затем был визит к родителям Кирала. У них был частный дом, и они в нетерпении ждали молодожёнов у ворот. Но как только Кирал выплыл из машины, лицо его мамы омрачила чёрная тень. Она не в силах была сдержаться и закричала Янате: «Как?! Как ты дала ему так нажраться?» Они так ждали их. Накрыли стол. Так хотели поздравить, и вот всё рухнуло вмиг. Настроение было угроблено. Кирал пытался что-то лепетать в своё оправдание, но мама уже рыдала от горя. «Вон! – закричала она. – Пошёл вон!» Кивалс развернул автомобиль и отправился дальше, едва только приунывший отчим Кирала оттого, что не удастся как следует выпить в компании, на ходу успел кинуть им в багажник свадебный подарок – фарфоровый сервиз.

В ресторане веселье продолжилось. Это был ресторан в самом центре города с помпезным интерьером и отвратительной кухней, болезнью всех таких мест с большой проходимостью потребителей. Яната грустно сидела, молча уйдя в свои мысли. Кивалс быстро нагонял Кирала по градусам и уже в течение часа едва не мычал. А Кирал танцевал. Танцевал с Атевсой. Причём он был так немыслимо далёк от танцев, что одно это говорило о том, что доза безумия набрана… и уже не одна. Он заказал в оркестре все песни до закрытия, к всеобщему неудовольствию посетителей. Через каждые пять минут из оркестра раздавалось: «А сейчас звучит ещё одна песня для прекрасной Янаты… И снова наша песня для прекрасной Янаты». И изредка: «А сейчас эта песня для прекрасной Атевсы…» Яната была готова провалиться на месте под землю от стыда. Она не могла дождаться, когда эта пытка кончится, наконец. Кирал танцевал, шатаясь, вцепившись в Атевсу, положив ей голову на грудь. Кирал был роста невеликого, Атевса же была, напротив, девушка фигуристая и видная и, стоя в вечернем платье на тринадцатисантиметровых каблуках, была выше Кирала на полголовы. Но ему было это глубоко по хрену. Подвыпившие сыны Кавказа недовольно провожали презрительными взглядами эту фланирующую в танце парочку. «Такая шикарная баба, – думали они, – танцует с этим непонятным сопляком. Так бы дать ему по шее и отбить эту цацу». Но что-то удерживало их от этого. Что-то было слегка пугающее в этих типсанах. Какая-то уж слишком открытая независимость. И это было правильно. Сыны Кавказа быстро подавляют слабых, но так же быстро пасуют перед силой и дерзостью. Они скудны умом, но богаты хитростью. Интуиция никогда их не подводит. Чуйка. Это их генетическая особенность. То, что помогало им веками выживать. Дело в том, что бизнес Кирала и Кивалса был криминальным. То есть не только полностью преступным, но и имевшим опасность для жизни. Так что расслабиться было нельзя никогда. Разве что алкоголь и наркотики могли только отчасти обеспечить небольшое забвение. Но страх и ожидание неприятностей были всегда. Поэтому приходилось постоянно иметь при себе оружие. Волыну, а иногда и не одну. Это была уже привычка, выработанная годами, – всегда, в любом состоянии и при любом раскладе иметь ствол под рукой. Так что в состоянии такого упития можно легко завестись с пол-оборота. Киралу и Кивалсу не надо было пол-оборота, достаточно было только малейшей искры, чтобы они начали шмалять в две руки, истребляя вокруг всё живое, душе неугодное. Но в этот вечер Бог хранил всех, и догулять им дали спокойно, без эксцессов. Потом Кирала привезли домой. Он уже на автопилоте распаковывал сервиз. Яната наконец взорвалась скандалом. Она и так терпела очень долго. Она орала на него в слезах, что он сволочь, эгоист, пьяница, что вытрепал ей все нервы, что она беременна и неизвестно теперь кого родит после таких стрессов, может, урода… Тогда Кирал вообще усомнился, что это ребёнок его. Он стал в остервенении бить о пол посуду. Дальше концовочка смазалась. Кирал проснулся днём на своём старом диване в зале. Он чувствовал чудесную лёгкость во всём теле. Как будто только что народился на свет. Так всегда бывает: когда выпьешь в меру, наутро болит голова, а когда выпьешь море, просыпаешься здоровее, чем был, и моложе. Кирал удивился, почему он спит один. А где же жена? Комнату наполнял насыщенный запах распустившихся роз. Цветы стояли везде. Кирал заглянул в спальню, там спала жена. Она почувствовала на себе его взгляд и открыла глаза.

КИРАЛ

А что ты не со мной спишь, зайчик?

Яната подозрительно смотрела ему в глаза.

КИРАЛ

(Пытаясь припомнить, что было вчера.) Я что… делал гадости?

ЯНАТА

А ты не помнишь?

КИРАЛ

Нет…

ЯНАТА

Сволочь! Я ухожу от тебя!

КИРАЛ

Да ты что, малыш…

Он дико захотел пить. Язык от сухости просто не ворочался во рту. Кирал вышел на кухню и взвыл от боли, пронзившей ступни его босых ног. Он опустил глаза вниз и увидел пол, усыпанный острыми осколками. Некоторые из них проткнули его ступни, из которых сочилась кровь.

КИРАЛ

Кто на хрен разбил мой сервиз?!

СОН ОБО СНЕ

Кирал очнулся от сна. Сон ещё держал его в своих вязких объятиях. Это было пограничное состояние между грёзами и явью. Наконец Кирал стряхнул с себя пелену сновидения, открыл глаза и обвёл взглядом комнату. Сон еще не совсем отпустил его. Он был настолько странным, что Кирал никак не мог прийти в себя. Ему всю ночь снилась… бессонница. В прямом смысле. Всю ночь во сне он пытался заснуть. Ему снилось, как он беспокойно ворочается с боку на бок, как силится представить что-то хорошее, но всё никак не может уснуть. Это продолжалось немыслимо долго. «Как странно, – думал он. – Сон про сон. Точнее, сон об отсутствии сна. Какая ерунда», – подумал он и встал с постели. Кирал был дома один. Он не спеша умылся, почистил зубы. Во всем теле была какая-то слабость и разбитость, как будто он и не спал вовсе, как видел во сне. Тем не менее Кирал попытался встряхнуться, отогнать от себя эту вялость. Он пошёл в зал, где у него висел турник, повис на нём и медленно подтянулся широким хватом двадцать раз. «Странно, –

подумал он. – Силы есть». Он даже мог подтягиваться еще, но не стал этого делать. Обычно он подтягивался таким хватом двадцать пять раз. Ещё не отдышавшись, Кирал вошёл в ванную комнату и принял холодный душ. Он почувствовал себя гораздо бодрее. Сильно растёрся махровым полотенцем и прошёл на кухню. Он привык поздно вставать. Вот и сейчас день был уже в разгаре, надо было поесть. Кирал посмотрел на стенные часы. Был полдень. Он открыл холодильник, пошарил взглядом по пустым полкам и с разочарованием понял, что есть нечего… По крайней мере не было того, чего ему бы хотелось. Да, вчера лень было покупать продукты. «Ну не беда, магазин в двух шагах от дома. Сейчас я спущусь в него и всё куплю», – решил он. Кирал надел спортивный костюм и прямо в шлепанцах вышел на улицу. То, что он увидел во дворе, не то чтобы поразило его, это его потрясло. Картина на улице была просто немыслимой. Был яркий солнечный день, и солнце светило из-под земли, оно выделялось внутри земли красным ярким кругом, делая землю своим светом прозрачной. Как просвечивается яркая лампа сквозь лист плотной бумаги. Лучи солнца, проходя сквозь землю, освещали голубое прекрасное небо с кружевными белыми облаками, причём облака не двигались вовсе. Они застыли, как на прелестной картине. И вообще, в атмосфере не было ни малейшего движения: ни дуновения ветра, ни качания кустов, листьев на деревьях. Среди этой безумной картины сновали во всех направлениях люди по своим разнообразным делам, нисколько не заботясь о том, что солнце светит не с неба. Как будто так и должно быть, как будто так и было всегда. И не только люди сновали по улице, ходили собаки, в траве лениво валялись коты. Кирал попытался осмыслить происходящее, но не мог. Страх схватил его трепещущую душу. Он в ужасе вернулся в квартиру. Машинально глянул на часы. Было двенадцать. «Странно, – подумал он. – Часы стоят». Он пошёл в прихожую и взял свои наручные часы. На циферблате было двенадцать. Секундная стрелка не двигалась. Кирал завёл часы, но они не шли. Он передвинул стрелки и с ужасом увидел, как стрелки вернулись опять на двенадцать. Все часы остановились! «Как это может быть?» – мелькнуло у него в голове. Он взял свой мобильный телефон. На дисплее было все то же время: 12.00. «Интересно, – подумал он. – Тут-то время корректируется онлайн по Интернету… Это что значит? Не часы остановились? Остановилось время? И не двигаются облака и листья. Но тогда и люди, да и я не мог бы двигаться, ведь движение – это изменение положения с течением времени, без течения времени невозможно же движение. Но я двигаюсь. Да это сон. Я просто сплю. Сплю? Ну да. Потому что то, что я вижу, в реальности невозможно… потому что невозможно по определению. Но тогда как же мне проснуться? Я спал, и снилось мне, что не могу заснуть. Сейчас я сплю, и снится мне, что не могу проснуться». На Кирала опять навалилась жуть. Он попробовал ущипнуть себя, и было больно. Но ничего не менялось. «Если я во сне, то, стало быть, я тут могу все, что захочу. Могу летать… наверное. Во сне возможно всё». Кирал вышел на балкон. Солнце все так же светило из-под земли, облака не двигались, люди сновали как ни в чём не бывало. Кирал посмотрел вниз. Он был на седьмом этаже. Высота напугала его ещё больше. «Ну что, я сплю, и мне всё можно. Сейчас я перелезу через балкон, прыгну вниз и полечу. Если это сон… А если нет? А прыгнуть-то я и не могу. Страшно. И страх этот непреодолим. Что же это? Во сне действуют те же законы бытия? Да, наверное, ты во сне можешь жить другой жизнью, но ты всё равно остаёшься собой. А может, я помешался?» – вдруг подумал Кирал. Он вернулся с балкона в квартиру. «Да, может, так это и происходит. Просто начинаешь видеть то, что не видят другие». Ему стало страшно уже не на шутку. Он позвонил жене.