Иван Горбунов-Посадов – Сострадание к животным и воспитание наших детей (страница 2)
Сознание связи со всеми живыми существами, признанье того, что это сознанье единства со всем живущим (и вытекающее из него уважение ко всякой жизни) есть высшая отличительная черта настоящего человека, сознанье этого входит чрез-вычайно медленно в жизнь людей, и в жестокости к животным соперничают между собою люди с сознанием, притупленным от тягчайшей работы и борьбы за жизнь в тяжелейших условиях с людьми самой тонкой, казалось бы, культуры
Неуважением к праву животных на жизнь, к праву их на хоть какую-нибудь долю свободы, на вниманье, на милосер-дное отношение к ним, неуважением этим люди прони-каются с детства, впитывая это с ранних дней из окру-жающей их атмосферы, приучаясь смотреть на животных сначала как на игрушку, потом как на машину, созданную лишь для удобства и для удовлетворения прихотей человека, как на вещь, с которой человек вправе делать все, что ему угодно.
В то время, как в области людских отношений (хотя бы в области сознания все больших и больших кругов людей) совершается прогресс, в смысле, провозглашается равенства прав всех людей на все духовные и материальные блага мира, прав всех на жизнь в широком смысле слова, в то время, когда среди людей все усиливается защита прав слабых и малых, в области отношения людей к животным царит в массах одно лишь первобытное право сильного и хитрого, и в сознании этого права воспитываются поколения за поколениями.
Вот почему мы окружены морем страданий животных, происходящих от бездушия и жестокости к ним людей, от полного попрания людьми всех прав животных не только на счастье в этом мире, но даже на сколько-нибудь переносимое в нем существование.
Чтобы напомнить себе то, что происходит в этой области, заглянем хоть слегка в мартиролог мучений, создаваемых для животных людьми.
IV
Припомним, прежде всего, то, что делается с теми животными, которым человечество так бесконечно обязано,-- с лошадьми и рогатым скотом, которые, будучи приручены человеком, явились такими драгоценными товарищами-сотруд-никами человека во всей тяжкой борьбе его за жизнь, десятки тысяч уже лет способствовавшими и способствующими существованию человечества, помогающими ему в добывании изготовлении всего необходимого для жизни человека, кормя-щими и одевающими его, способствовавшими великим переселениям народов и поискам отдельными людьми лучших условий существования.
Припомним, как зачастую обращается человек с этими животными, способствовавшими общению и соединению людей и народов, служившими всему прогрессу человеческой жизни, всей цивилизации человечества,
Казалось бы, самою священною обязанностью человека, на которого всю жизнь работают эти кроткие, долготерпеливые создания, должна была бы быть постоянная благодарная о них забота, внимание, любовное обращение с ними, забота об их здоровье и удобствах.
И взамен этого, обращаясь, например, к судьбе вернейшего друга человека -- лошади, о преданности, доходящей до самопожертвования, и любви которой к человеку сложено столько трогательных сказаний, мы видим, что в большинстве случаев жизнь, устраиваемая людьми для этих существ, какая-то сплошная каторга, в самых тяжких, безбожных условиях.
Существа, требующие тепла, сухости, чистоты, света, хорошего воздуха, содержатся в большинстве случаев в помещениях холодных или удушливо жарких, сырых, темных, полных удушливой вони от редко убираемого навоза и за-стаивающейся мочи, которые, разлагаясь, заражают воздух, причем помещения эти не проветриваются или, напротив, устроены бывают так, что животные заболевают от сквозняка.
Уход за лошадьми в большинстве случаев самый небрежный гнилой, замерзший, заиндевевший корм, дурная, болотная вода или слишком холодная вода, кормление на замерзших пастбищах, опой горячих лошадей студеной водой, окорм невыстоявшейся лошади овсом, купание в холодной воде, нечищение кожи, вызывающее у нее всевозможные бо-лезни, оставленье без промывания глаз лошади после долгой езды в облаках едкой пыли, следствием чего бывает по-теря зрения лошадью, и т. п.
Затем привычное, самое безобразно-небрежное отношение к тому, что составляет первое условие для успешной работы лошади,-- к удобству упряжи: скверная, неряшливо сделанная, отвратительно пригнанная, давящая, жмущая и трущая уп-ряжь,-- скверные седла, седелки, хомуты, заскорузлые под-брюшники, непродетые сквозь шлевки подпруги, варварски подтянутые чересседельники и т. д., причиняющие разные повреждения кожи, подкожной клетчатки, мышц, даже сухожилий и костей. Эти постоянно бередимые ссадины, опухоли, язвы, раны составляют постоянные явления. На них зачастую не обращается вовсе никакого внимания, пока лошадь не разбали-вается так, что на ней невозможно уже работать.
Такое же возмутительное отношение и к другому важней-шему условию работы лошади -- к хорошей, правильной ковке ног и вообще уходу за ногами лошади, плохие деревянные или земляные полы, с неменяющейся подолгу подстилкой и потому гнилые, пропитанные грязью, вызывающей разные бо-лезни ног и всего тела; затем невежественная, небрежная, прямо безобразная подчас ковка, причиняющая такие болезни копыт и всей ноги, которые зачастую, будучи запущены, делают лошадь навсегда калекой. Но портятся ноги не одними неумелыми и невежественными кузнецами, загоняющими гвозди так, что повреждаются мясистые части ноги; заболевают ноги еще от опоя, причем больные ноги не лечатся во-время, и лошадь пропадает; портят лошадиные ноги и отвратительными дорогами и мостовыми России, составляю-щими общественное преступление над животными.
А самая работа лошади, часто невыразимо тяжкая, дающая ей только несколько часов покоя ночью, а иногда и этого не дающая,-- работа, в которой зачастую совершенно не счита-ются ни с каким состоянием здоровья лошади!
А тяжесть, взваливаемая на лошадь без всякого соображения с ее силами -- самая великая мука несчастной мученицы! Наши дороги и улицы полны надрывающимися под тяже-стью лошадьми. Особенно мучаются они в глубоких колеях ужасных наших дорог или выбоинах и ямах городских мостовых, на крутых подъемах или спусках, в гололедицу, в снегах, в песках или вязкой глинистой грязи!
Эти вереницы телег с кучерами, ленящимися слезать время от времени с телеги, чтобы оскрести грязь, огром-ными комьями наставшую на колеса и увеличивающую тя-жесть на несколько пудов, эти прохожие, глазеющие на ло-шадь, бьющуюся в тяжком месте, и не догадывающиеся подойти взяться сообща за спицы и помочь бедному созданию; эти вереницы ломовых, взлезающих на воза с тяжелою уже кладью, едущих подчас чуть не вскачь с тяжелым грузом; эти обозы с лошадьми, везущими тяжелую кладь и привязанными арканами, накинутыми на шею спереди, к передним возам...
Вереницы несчастных рабов человека, -- после долгого, тяжкого трудового дня, который весь, может быть, с утра и до ночи они провели в работе с заиндевевшей шерстью, мерзнувшие порою по нескольку часов у кабаков, в которых пьянствуют забывшие их хозяева!
И в награду за все это вечно свистящий кнут, осыпающий жестокими ударами зад, спину, бока, ноги лошадей, которых бьют и по животу, и по голове и ремнем кнута, кнутом и палкою, и кнутовищем со связанным на нем в узел кнутом.
Некоторые мучители доходят в своей жестокости до последнего предела. Один из писателей, писавших в защи-ту животных, говорит, что в "правлении общества покро-вительства животным хранятся кнуты с гвоздями, прово-лочными жгутами, рыболовными крючками, колючей прово-локой, с шильями и иголками, вправленными в кнутовище с утонченно варварским искусством". Все это отобрано обществом у истязателей.
Всюду кругом если не жестокость, то преступное равнодушие к мукам животных, причем в том и другом оди-наково повинны, как мы уже сказали, люди с чувствами, притуплёнными в тяжком труде, тяжкой борьбе за су-ществование, и люди так называемых утонченных нервов, люди так называемые культурные, воспитанные, образованные.
Если из встречных на улице мужиков порой кто-нибудь все же ввяжется помогать, -- или поднимать, или распрягать упав-шую на улице и бьющуюся в упряжи лошадь, или вытаски-вать застрявший воз, то зато культурные господа равнодушно пробегут мимо, не желая пачкать руки и платья и компроме-тировать себя таким делом, как поднятие бьющейся ско-тины или вытаскивание воза.
Да, кроме того, кто же из нас, образованных людей, научен таким вещам? Кто может распрячь и запрячь ло-шадь, и т. п.
И мы бежим поскорее мимо этого неприятного зре-лища в те конторы, школы, университеты, департамен-ты, для сиденья в которых нас только и вырастили и образовали.
Закутавшись в теплую шубу, культурный седок спешит скорее на вокзал или в театр в гололедицу, наняв извоз-чика с условием, чтоб он ехал скорее. Извозчик бьет спотыкающуюся лошадь, а седок ругается и велит ехать скорее, то есть, еще сильнее бить измучившееся животное и рисковать, чтобы разбились его ноги или все оно, упавши, за-шиблось. Или целая компания культурных молодых людей, пользуясь жадностью извозчика, который так или этак должен привезти хозяину строго определенную сумму дневного заработка, вваливается в пролетку и, весело балагуря, заставляет замотанную лошаденку тащить их несколько верст по отвратительной мостовой.