Иван Горбунов-Посадов – Сострадание к животным и воспитание наших детей (страница 1)
Горбунов-Посадов Иван Иванович
Сострадание к животным и воспитание наших детей
Библиотека нового воспитания и образования и защиты детей
Под редакцией И. Горбунова-Посадова
Выпуск XLVI
И. Горбунов-Посадов
СОСТРАДАНИЕ К ЖИВОТНЫМ
И
Воспитание наших детей
Типо-литография Т-ва И. Н. Кушнерев и Л. Пименовская ул., соб. Д.
МОСКВА - 1910
Сострадание к животным и воспитание наших детей.
I.
Каждый из нас составляет только одну частичку того великого, таинственного, вечного, бесконечного целого, которое мы называем
Чем глубже сознание у человека, чем человечнее его сердце, тем сильнее чувствует он братское единство своей жизни со всем этим миром жизней, тем полнее признает человек права всякого живого существа и тем более их уважает, тем с большей чуткостью относится он к жизни каждого из существ, тем больше стремится он содейство-вать счастью каждого и избегать, насколько только возможно, всего, что может причинить какому бы то ни было живому созданию несчастье или страдание.
Это чувство глубокой братской связи со всем миром жизней, это чувство справедливости и симпатии ко всякой жизни и уважения к ее правам есть одно из высших чувств чело-века. Без него человек -- только получеловек. Рождающиеся из этого чувства внимание, симпатия и сострадание, уважение ко всем живым существам и называют "человечностью", то есть таким свойством, которое должно выражать самую основу, самую истинную природу человеческой души.
Одной из главных задач всех великих пророков че-ловечества, всех "человечнейших" мыслителей и поэтов было будить своею проповедью это чувство в тех, которые еще не сознали его, расширять его в тех, в которых оно еще слишком узко, и обличать и бороться против всего, что стремится подавить или исказить это чувство в человечестве. Все такие пророки, мыслители и художники старались и стараются воздействовать на человека в том смысле, что-бы научить его, помочь ему, заставить его переноситься душою в центр жизни других существ, заставить его жить жизнью не своею одной, а жизнью всего окружающего его живого мира, перестрадывать его страдания и радоваться его радостям, бороться и трудиться ради общего блага, забывая в этом широком чувстве и на этом общем пути свои личные желания, ставя выше всех других своих стремлений общее счастье, служение общему началу жизни.
Видя, что большинство страданий в мире происходят не столько от стихийных бедствий, сколько от тех существ, которые заставляют страдать других от своей нравствен-ной и умственной нечуткости, от своего рода душевной слепоты, мешающей им видеть и чувствовать единство свое со всем живым миром, препятствующей их сердцу биться одним пульсом с жизнью окружающих их существ,-- видя это, проповедники человечности направляли и направляют все силы своей любви, своего разума, гения на то, чтобы про-будить спящие в душах семена общей симпатии, чтобы снять катаракты с душевных глаз, чтобы сломить душевные перегородки и соединить воедино замкнутые и оторванные друг от друга темнотой, слепотой, предубеждениями, стра-стями живые ключи жизней.
Большинство апостолов человечности, в своем стремлении вызвать в людской душе всеобъемлющую симпатию и чувство всеобщей справедливости, не ограничивало ее одним кругом человеческих личностей, но стремилось направить ее и на мир всех других существ, которыми мы окружены повсюду и существование множества которых самым тесным образом связано с нашим существованием.
Из глубочайшей еще древности мы слышим голос одного из величайших представителей человечества, учащий людей благоговение пред жизнью каждого существа, пред жизнью, которую всякий может отнять, но никто не может вновь да-ровать, пред жизнью, которая есть чудный дар неба, драгоценнейший для всех, даже для самых считающихся ничтож-нейшими из ничтожнейших существ. Сквозь бесконечность нескольких тысячелетий слышим мы великую проповедь Буд-ды о том, что жизнь была бы бесконечным счастьем для всех, если бы в сердцах людей, захвативших себе влады-чество над природой, жило милосердие, проповедь о том, как прекрасна была бы земля, если бы все живые существа были связаны любовью, если бы благодатный мир царил между людьми, и зверями, и птицами, и всем живущим в мире,-- слышим его призыв к тому, чтобы сердца людей были ми-лостивы ко всем, кто дышит дыханием этой скоропреходящей жизни, ко всем, связанных одною цепью радостей и страданий.
То же самое, в различной форме, выражают гуманисты последующих времен. Вот что говорят некоторые из них:
"Разве можно назвать любовью такое чувство, которое не простирается на все живые существа без исключения?"
"Справедлив только тот, кто добр, а нельзя быть добрым к одному созданию, не будучи таковым же и к другим".
"Так как один и тот же Творец поселил животных, как и нас, в этой земной юдоли для служения Ему, то, стало быть, они, как и мы, члены Его семьи и потому имеют права на дружбу и уважение с нашей стороны".
"Бог, сотворивший животных, желает, чтобы человек их любил. Каждое из них наделено своей, большей или меньшей, долей разума и души, -- признайте это! Во взгляде их просвечивают смутные проблески разума. Не душите этот зародыш просветления, предвозвестника света и бессмертия. Уважайте его. Цепь из тысячи звеньев соединяет человека с насекомым: не разрывайте этих звеньев, -- ни ближайшее к вам, ни дальнейшее, ни промежуточное, ибо все они свя-заны с Богом".
И, наконец, современный нам известный русский естество-испытатель говорит:
"Любовь не только к человечеству, но и ко всему живому,-- даже ко всему, что входить в состав вселенной,-- вот высшее проявление благороднейшего свойства нравственно разви-того человека".
II
И мы видим среди мира людей, глубоко исполненных этого благоволения к живым существам. Мы видим людей, с величайшим вниманием, нежностью, любовью обращаю-щихся со своими сотрудниками -- домашними животными, видим людей, полных симпатии ко всему животному миру. Все увеличивается число людей, из уважения к правам животных на жизнь и из сострадания к ним, из желания прекратить бесчеловечную резню их ради поедания их человеком, отказывающихся навсегда от мясной пищи. Мы видим страстных прежде охотников, оставивших навсегда огромное для них удовольствие охоты, благодаря проснувше-муся сознанию бесчеловечности всякого отнятия жизни. Мы встречаем людей, полных бесконечной благодарности к животным, которые разделяют их тяжелую трудовую долю, людей, которые, влача едва-едва сами тяжкое существование, лишают сами себя необходимого, чтобы накормить и получше устроить работающее на них животное.
Чувства таких людей прекрасно выражены в стихотворении Некрасова "С работы":
-- Здравствуй, хозяюшка! Здравствуйте, детки!
Выпить бы. Эки стоят холода!
"Ин ты забыл, что намедни последки
Выпил с десятником...
-- Ну, не беда!
И без вина отогреюсь я, грешный,
Ты обряди-ка Савраску, жена;
Поголодал он весною, сердечный,
Как подобрались сена.
Эк я умаялся!.. Что, обрядила?
Дай-ка горяченьких щец.
"Печи я нынче, родной, не топила,
Не было, знаешь, дровец".
Ну, и без щей поснедаю я, грешный,
Ты овсеца бы Савраске дала.
В лето один он управил, сердечный;
Пашни четыре тягла.
Трудно и нынче нам с бревнами было
Портится путь... Ин и хлебушка нет?
"Вышел, родной... У соседей просила,
Завтра сулили чем свет!"
-- Ну, и без хлеба улягусь я, грешный,
Кинь под Савраску соломы, жена!
В зиму-то вывез он, вывез, сердечный,
Триста четыре бревна.
Примеров такого отношения к животным не мало встречает каждый из нас в своей жизни.
"Врожденное добродушие и жалость свойственны характеру нашего народа,-- пишет г. Лисовский, -- эту черту подметил еще гениальный Пушкин, нарисовавший в повести "Дубровский" удивительный тип кузнеца Архипа, принимавшего де-ятельное участие в поджоге дома, чтобы погубить в нем ненавистных ему приказных, но с жалостью смотревшего на появившуюся на крыше' кошку.
"-- Чему смеетесь, бесенята? -- сердито заметил он мальчишкам, хохотавшим при виде обезумевшей от ужаса кошки.-- Бога вы не боитесь! Божья тварь погибает, а вы радуетесь!
"И Архип отважно полез на крышу пылавшего дома и спас кошку.
"Ту же высокую дань великодушия принес в 1897 г. в городе Проскурове унтер-офицер 33 драгунского Изюмского полка Семен Юрко, бросившийся в пылавшую конюшню, чтобы спасти своего коня, и там погибший вместе с ним".
III
Но, наряду с такими, доходящими до полного самопожертвования, проявлениями симпатии ко всем живым существам, окружающий нас мир полон страданьями животных по вине человека, полон проявлениями человеческого бездушия, жестокости к животным, доходящих до самого ужасного зверства.
Сколько-нибудь стесняющиеся еще с другими человеческими существами люди дают здесь полный простор, полную волю самым отрицательным сторонам своей природы, самым низменным, самым эгоистичным, насильническим, зверским своим инстинктам и страстям.