Иван Гончаров – Проклятые. Книга 2. Притязания на раба (страница 24)
– Попросили, – неоднозначно ответил тот.
– Надо было отказаться!
Отшельник пошёл дальше, всё ещё потирая место удара. Хотя маленький кулачок девушки, по определению, не мог нанести большого урона этому верзиле.
– Отказался. Сказали, это важно.
Неопределённые ответы только больше раздражали Сатизару. Она не могла понять, как относиться к нему. Как к взрослому мужчине, или как к ребёнку? Но, склонялась всё же ко второму варианту.
– Всё! Дальше идём молча!
Судя по всему, отшельник был этому только рад. Он даже головы не повернул, лишь немного ускорил шаг.
– Теперь, я начинаю понимать – почему вы с невольниками такие молчаливые, – продолжала бухтеть Сатизара, поравнявшись со своим товарищем.
Половину пути они шли в тишине, только оживлённость города нарушала спокойствие. Пока в голову к проклятой на закралась мысль:
– «Откуда знать Маку про книгу? За всё своё путешествие она показывала и рассказывала про неё лишь нескольким людям. И те никак не связаны с гильдией, не считая Ретрена. Но он совсем другое дело».
По большей части у неё не было ничего ценного. Если даже к ней пробрался в комнату обычный вор, то украсть было нечего. Кухонная утварь и то имеет большую ценность, чем те тряпки, служившие ей одеждой уже очень долгое время. Остаётся книга, за пару золотых может и получиться продать, но с учётом того, что она написана на древнем языке, который толком никто не знает. Цена и того скатится до неприглядной.
Отшельник мрачно смотрел на девушку, чего-то ожидая.
– Как долго ты ждал, чтобы я проснулась?
Он безучастно поднял плечи и опустил их.
– Каллур так на ре! – она попыталась снова его ударить, но мужчина быстро выставил щит и маленький кулачок болезненно врезался в едва видимую преграду.
– Аа-ай! Да что б тебя…
Хотела разразиться сквернословной тирадой, как заметила маленькую вспышку позади отшельника, его голова качнулась вперёд, глаза округлились, а затем всем телом, мужчина рухнул вниз, показывая окровавленный затылок.
Позади, на небольшом расстоянии стоял человек в белоснежном камзоле с вытянутой рукой.
Всадник!
В тот же миг Сатизара пустилась в другую сторону со всех ног. Завернула в проулок, перепрыгнула груду мусора сметённых в одну кучу после праздника и не теряя темпа ринулась вдоль ряда повозок. Врезалась в мужчину, укладывающего тюки. Спешно соскочила на ноги и ринулась дальше. Завернула вдоль длинного здания по брусчатке. Но едва, она успела снова сменить направление, как уткнулась в объятия мага в серебряной мантии.
– Не убежишь, девочка, – его бледно-жёлтые зубы разили зловонием.
На одних рефлексах, проклятая вывернулась как её учила мама, с размаху ударила в челюсть, и снова ощутила приступ жгучей боли в кулаке. Если бы не тот щит отшельника. Удар, был бы сильнее. Однако, этого хватило, чтобы мужчина потерялся в пространстве и отшатнулся. Не теряя времени, и убаюкивая руку побежала дальше, огибая здание. На глаза попалось невысокое строение с низкими окнами. Проклятая попробовала открыть дверь. Заперто. Побежала дальше. Увидела на пути очередного всадника. Недолго думая, сделала первое, что пришло в голову. В длинном прыжке, разбивая стекло влетела в окно здания. Внутри было темно, и жутко пахло тухлятиной и сыростью. Разглядев силуэт двери, она ринулась к ней. Снова заперто, девушка сделала пару шагов назад и немного разогнавшись с силой ударила ногой в районе замка. Отсыревшая щеколда поддалась и с грохотом вылетела во внешнюю сторону.
Затем были коридоры, лестница, незнакомые лица, которых Сатизара отталкивала в стороны. Не важно, у кого дома она бегает. Важно было только не попасться магам в лапы.
Выбежала на улицу. Оглянулась. Гильдийцев не видно, погони тоже. Не желая успокаиваться и давать шанс её догнать, побежала дальше вниз по улице. Затем вновь за угол, во двор дома.
Гоутраст намеревалась петлять как можно больше. Старалась не находиться долго на одной прямой, чтобы обзор для преследовавших, был более узким. Так она и скрывалась, пока не выбежала к самой стене города.
Сердце колотилось, дыхание сбилось, пот залил глаза. Она уже долго не видела никого из магов, потому-таки решила дать себе шанс отдышаться. Мысль о том, что вот-вот из-за угла появятся ненавистные ей люди в мантиях и белоснежных камзолах не давала покоя. Потому, стараясь быть как можно незаметнее, она небольшими пробежками пряталась под навесами, деревьями и повозками.
В воздухе почувствовался запах навоза.
Конюшни.
Сатизара ускорила шаг, не ослабляя бдительности. Аккуратно, предугадывая и перепроверяя дальнейшее движения, каждый взор, устремленный в её сторону. Захотелось переодеться во что-нибудь другое, но сумка, как и все её немногочисленные вещи, не питали надежды на богатое различие. Кроткое желание вернуться и узнать, что случилось с отшельником, пришлось отодвинуть в сторону. Маги не оставят его без причины.
По спине пробежался холодок. В очередной раз, она потеряла товарища. И если ей, каким-то чудом удастся убежать из города, не попав в руки гильдии, в одиночестве добраться до Кентры, казалось невыполнимой задачей.
С большой верой в то, что с близнецами всё в порядке она обогнула конюшню, осторожно отворила ворота, и в тот же миг утратила всю надежду. Внезапное чувство неизбежности лишает разума, заставляет погрузиться в ступор и покорно ожидать своей участи. Редко, кому удаётся быстро возобладать над собой и принять правильное решение. Сатизара точно не из их числа. Она увидела невольников стоящими на коленях и шесть магов в серебряных одеяниях вокруг. Возможно, если бы она была более расторопной и быстро сообразила, что нужно бежать, был маленький шанс на успех. Но, пока она переваривала увиденное, на плечо девушки легла чужая рука. Её тело резко развернулось благодаря чужой силе, и снова увидела бледно-жёлтые зубы мага, его едкий запах из-за рта, и стремительный удар лоб в лоб.
Глава 7
Одиночество – очень странная штука. Она может быть, как благодатью, так и проклятием. Всё зависит от человека! Очень часто хочется выговориться, поделиться или нажаловаться. Ровно также, как и ценить своё личное пространство, не позволяя никому подойти ни на шаг. Каждому своё. Однако, сложно отрицать тот факт, что быть с кем-то в том или ином роде зачастую намного проще, комфортнее практичнее и рациональнее. Чего уж говорить, об эмоциональном плане?! Такие вещь как привязанность и общение – стоят многого. И чем ты дольше остаёшься один, тем явственнее человек начинает дорожить любой формой общения и близости. Это незыблемое правило сущности человека и общества. Одному существовать можно, но в компании намного проще!
Сатэлия молча смотрела, как Аклиф наблюдает за мухой, которая маячила у него перед глазами, садилась ему то на руку, то на щеку. Любого другого это насекомое уже давно бы взбесило, но не его. Он даже не пытался от неё отмахнуться. То, что он ещё жив, выдавали бегающие зрачки и слабые повороты шеи.
Как ребёнок! Ничего не осознаёт. В чём-то, она ему даже завидовала. В таком состоянии, нет тебе ни нервов, ни тревог. Нет сожалений, и переживаний.
Вот уж кому одиночество, и правда не доставляет проблем и душевных терзаний. С другой стороны, кто знает, что его вообще волнует?
Сатэлия не имела ни малейшего понимания, что могло произойти с человеком, чтобы он стал таким мёртвым внутри и живым снаружи? Что скрывает его видимость умственно-отсталого? За стеной, которого скрывается некий монстр, опирающийся лишь на инстинкты. Несколько смен, девушка упорно, ценой собственного здоровья пыталась приучить его. Раз за разом, вытаскивая монстра наружу и успокаивала, пока он не разорвал её в клочья. Опасная игра, жутко опасная! Но, по-другому не могла поступить. Этот раб стоил ей ссоры с графом, с местной стражей, и самое главное, с Катиль. Она чётко понимала, для чего ей нужен Аклиф в том виде, в котором он есть сейчас. Личная, покладистая зверушка, готовая ради своей хозяйки обнажить свою кровавую сущность. Инцидент с капралом дал дочери короля пищу для ума. Предстояло потратить не одну смену, чтобы обдумать и представить все открывающиеся возможности её нового приобретения. Но в первую очередь, предстояло одеть поводок, и убрать желание его снять. Чем она и занималась последнее время.
Аклиф стал для неё единственным близким человеком, пускай она дочь короля, принцесса! Беспрекословный авторитет для всех в этой стране, за исключением родного отца. Но обида – вещь не менее странная чем одиночество. Не считая молчаливого, с постоянным каменным лицом раба, она осталась в одиночестве. Катиль обиделась на неё. Единственный близкий ей человек, кто был всегда рядом. Она молила прекратить весь тот фарс, что она устроила посреди улицы. Сатэлия не послушала. Фаворитка говорила ей: – «граф важная фигура». Но дочери короля проигнорировала её слова. Катиль просила избавиться от нового раба, но Сатэлия лишь грубо отмахнулась.
И пускай со стороны это не столь заметно, но её сердце кольнула заноза совести. Она знала, что на этот раз – переборщила.
И это только Катиль… Граф её ненавидит теперь чистой, лютой ненавистью. Она не только издевалась над ним, она унизила его прилюдно. Втоптала в грязь, как безвольного бесхребетного труса. Да, так оно и есть. Он трус! Но, то, как она это сделала… Поддержку графа, ни за какие извинения, ей теперь точно не сыскать. Что уж говорить, о том, что он не хочет с ней разговаривать и тем более видеть?