Иван Гоготов – Вся фантастика (страница 11)
Потом – мимо уличного диск-жокея, крутившего винил, со слипшимися волосами до пояса и расшитой подсолнухами рубашке до колена. Космомузыка гремела на всю станцию и вырывалась за ее пределы.
Сели на холодную лавку рядом с мужчиной, женщиной и их ребенком в плащах. Они судачили между собой о том, что тетка с Марса ждет не дождется их, и о том, что астероида не три, а всего-то два, и что Марс не будет уничтожен. На соседней лавке молодая пара, летящая на Землю, в поселение, близкое к мощному бомбоубежищу, оставшемуся после локальной атомной войны, ожидала свой космобус. Мимо прошуршал бродяжка, одетый в лохмотья. Он улыбался и напевал о другом скитальце, прошедшем по всем дорогам Луны, не отыскавшем спокойного угла и поэтому пустившемся на Марс: «Может, там есть мой рай?»
Тем временем подлетел космобус «Дракон-6», на самом деле схожий с поездом или с гигантским змием, вагоны перетекали друг в друга, сцепленные гибкими рукавами. Он прилунился на посадочную полосу рядом со станционным навесом.
Выстроилась очередь: люди прикладывали запястья с вживленными чипами и оплачивали полет у пилота-частника. Молодым людям достался самый последний вагон.
– Удачи, – Оля волновалась, потому что на душе у нее было беспокойно как-то. Тихон устало и задумчиво смотрел в иллюминатор.
Дальний свет «Дракона» осветил заасфальтированную полосу в заплатах, габаритные огни вспыхнули на его фюзеляже.
***
Космобус вертикально, как ракета, пересекая воздушные дороги, набирал высоту. Прост вглядывался в ночные окна куполоскреба. Одни квадраты были черны как уголь, а в других кипела жизнь: люди ужинали на кухнях, валялись в кроватях, застыли за рабочими столами. Чем именно они заняты? Не все ли равно. Да и космобус не висел, Тихон не успевал разглядеть детали. Вот за иллюминатором габаритные красные лампы парковочных отсеков уплыли к станции, и ярко освещенная крыша куполоскреба осталась под днищем «Дракона». Космобус взял курс на корабельную шлюзовую камеру, разбивающую купол колонии, пропускающий свет звезд и свет огней. Вдруг Тихон увидел прямо за стеклом две слепящие фары встречного воздухолета.
– Я брошу тебя!
– Скатертью дорога!
– Ты же обещал, что будешь стараться. А сам и пальцем не шевельнешь. Меня все достало!
– Я не могу завязать, прости, дорогая.
– Что же делать? Я мечтала о малыше.
– Мне все паршивее. Я думаю о том, чтобы послать дилера куда подальше.
– Значит, попытаешься? Может, мы сохраним отношения? Я же люблю тебя.
– Мне надо лететь.
– Куда?
– Надо.
– Зачем?
– Трясет всего, не видишь?
– Давай вместе к доктору? Я нашла отличного нарколога.
– К черту!
– Ты только что говорил… Тебе же плохо. Они съедают тебя! И сожрут!
– Трясет всего. Все равно.
– Ты куда?!!
Он, пребывая в лихорадке, в ажиотаже, поднялся до парковочного этажа и сел в их воздухолет «Астероид XXL». На какое-то время замер, его руки дрожали. Он взмолил ассистентку своих линз соединить его с дилером.
– Можно я подлечу?
– В любое время.
– Буду.
Он пробкой стрельнул из отсека и не заметил поднимающегося космобуса. Кабину воздухолета и его расплющило.
Космобус, задевая носом и кормой небоскребы, неотвратимо нисходил. Пассажиров держали анатомические кресла и ремни безопасности, перекрещивающиеся на груди. Но они не спасли, когда космобус камнем рухнул на посадочную полосу, обрушив часть навеса станции, и развалился на куски. О чудо! Оля отделалась царапинами. Она дернулась к Просту. Тот был без сознания и в липкой крови. Она расстегнула свои карабины на ремнях безопасности и прощупала пульс на запястье Тихона. Жив! Ольга не паниковала, была собрана, как хирург перед сложной операцией. Бионическая нога функционировала, линзы – на месте. Она через Эльбруса, отключив режим дополненной реальности, вызвала воздушную неотложку из ближайшей частной больницы. Сразу несколько белых карет с проблесковыми маячками прилетели. Роботы-фельдшеры – модель «Умный спасатель» – спешно принялись оказывать первую помощь раненым: с помощью переносных (в виде рюкзаков) роботизированных реанимационных наборов «Жизнь-7» запускали сердца, заставляли легкие дышать, останавливали кровотечения, обезболивали. Если требовалось, накладывали шейные воротники, фиксировали конечности, туловища, а затем на левитирующих носилках помещали выживших в больничные воздухолеты, внутри которых находилось умное оборудование жизнеобеспечения. Оля сидела в скорой, прижавшись к Тихону, лежащему в отключке, смотрела на него, и сердце разрывалось на клочки. Потом томилась в комнате ожидания больницы, и слезы лились неиссякаемым ручьем. Она молилась. Через три ужасных часа вышел хирург в голубом комбинезоне.
– Мы сделали все, что могли. Ваш молодой человек жив. Находится в коматозном состоянии. Сейчас он в палате.
– Мне можно к нему?
– Да.
Оля зашла в зеленую палату. Пелена покрыла ее глаза. Она, как под снотворными, опустилась в кресло рядом с койкой. Бедняга весь был в трубках, она сжала его руку. Потом наклонилась над ним и прошептала:
– Тихоня, я очень люблю тебя. Возвращайся, мой милый.
В эту самую секунду сердце Проста забилось громче, что отразилось на мониторе, встроенном в стену над кроватью.
– Молодец, Тихон. Молодец, – твердо сказала Ольга и сжала его теплеющую руку.
***
Когда Прост очнулся, Ольга спала в кресле, поджав ноги к груди и положив голову на колени. Он ничего не мог вымолвить из-за тех же трубок разного диаметра, входивших в него и дарующих ему бесценную жизнь. Он слегка повернулся и любовался спящей красавицей. «Какое сейчас число? Бедная моя девочка, сколько же переживаний досталось ей?» – думал про себя Прост.
Бритая налысо медсестра в розовом комбинезоне, белой пирамидальной маске пришла и принесла сменный флакон для самоочищающейся капельницы, встроенной в стену над изголовьем койки. Ольга встрепенулась и тяжело распахнула карие глаза. Они посмотрели друг на друга. Ее глаза засветились, и она улыбнулась так, как после долгого расставания улыбаются любимому человеку. Добрые морщинки прорезались и у глаз Проста. Оля опустила ладонь на одеяло, сердце ненаглядного билось под ним. Как ей хотелось обнять и расцеловать его, и ему ее тоже, но время для обнимашек еще не пришло.
Тихон семимильными шагами шел на поправку. Оля кормила его лабораторной овсяной кашей, а когда каша с нейтральным вкусом надоедала ему, то ходила в магазин «Возьми с собой», располагавшийся у остановки маршрутных воздушных такси, и покупала стаканы с готовой овсянкой «Бегун». Прост часто просил кашу со вкусом пломбира. Ночью Ольга отрубалась в далеко не роскошном номере отеля при больнице, а чуть свет – возвращалась к дорогому по переходу, соединяющему номера и палаты. Она не стала нанимать няньку-андроида, и не потому, что это дополнительные траты, просто она сама хотела за Тихоном ухаживать.
Потом Тихон, залезая в экзоскелет «Второе тело – 7», топал в больничную столовую, а Олю отпускал в кафе через два перекрестка. В столовой за прямоугольными столами больные, некоторые тоже в экзоскелетах, сверкали пластмассовыми вилками над тарелками с синтезированной едой. Вот девчушка с бионической ногой «Атлет-90» хмурится. «Хорошо бы Оле поболтать с ней, они найдут, что сказать друг другу», – подумал Прост. Вот пенсионер с электронными глазами «Терминатор про». «Теперь ему умные линзы точно ни к чему», – опять подумал Тихон. Вот дедок с металлическим скальпом. «Везунчик», – снова подумал он.
Вскоре Оля начала водить Тихона под руку по палате вдоль вытянутого окна. Иногда они останавливались и созерцали лунные куполоскребы, окружавшие больницу-башню, мало чем отличавшиеся от марсианских, и чувство дома не покидало их обоих. Прост занимался в группе: простецкий робот «Физмастер-3» с овальной головой, конечностями-палками и суставами-шарнирами преподавал реабилитационную физкультуру.
Также наш счастливчик обратился к психологу-операционке Сандре. Доктор дала профессиональный совет: «Для чего люди падают? Для того, чтобы научиться подниматься. Будь силен духом и тверд, даже если что-то очень плохое случилось. Ищи положительное во всем».
Немного спустя они возвратились на Марс другим космобусом. Правда, за время отсутствия хозяев Луч вылакал все техмолоко и оголодал, поэтому пришлось срочно подлететь к Инессе.
– Сущие пустяки, главное – мы живы и здоровы, – стряпая на кухне, сказала Оля.
– Мы по-прежнему вместе, моя медсестричка, и хорошо, что врачи еще не перевелись на свете и запас медикаментов еще не иссяк.
***
Парочка сидела, хитро щурясь от дневного солнца, на чугунной скамейке с завитками в парке аттракционов.
– Оля, какой твой любимый роман?
– Я тебе дам образную подсказку.
– Слушаю.
– Он про дельфиниху, в детстве пережившую атаку акулы и лишившуюся плавника, потом воссозданного искусным мастером механизмов. Про то, как она повстречала милого сердцу дельфина.
– Знаю: «Любовь в синей бездне». Букинистика.
– Промах! Гудок!
– Слушаю вторую подсказку.
– Героиня-дельфиниха перевоплотилась в легкую голубку и существует будто под крылами ангела.
– Ну не знаю… Автор – землянин?
– Не-а.
– Лунянин или марсианин?
– Нет.
– Устал… сдаюсь.
– Ах ты! Это же роман про нас… Твоя очередь.
– Это роман-эпопея про героя войны.