Иван Гобзев – Модель XXX (страница 4)
Я мигом вылетаю и испуганно оглядываюсь. Никого нет.
Поднимаюсь к себе, заходя в кабинет, говорю:
– Анечка, загляни ко мне.
***
Как-то у нас накрывали стол. По какому-то поводу, я уже не помню, может и без повода. И мой друг, декан психологического факультета, принёс большую банку красной икры, где-то на полкилограмма.
– Ммм, – говорю я, – люблю, кстати, красную, икру. Хорошая?
– Ещё бы, – отвечает друг, – чавыча! Попробуй.
И даёт мне ложку.
Ну, я взял банку, ложку, встал у косого окна, выходящего через крышу прямо во двор, и стал пробовать. Боже, а там снаружи какая красота! Осень разноцветная, небо в холодных голубых прогалинах, обрамлённых серой пеной облаков. Студенты, взъерошенные точно воробьи, жмутся в кучки и как будто клюют что-то, а на самом деле просто курят. И доносится едва слышно их нежное щебетание: «бля-бля-бля, бля-бля-бля…» И, как это бывает иногда, когда неким внутренним зрением ты вдруг видишь подлинную основу мира, он преображается и расцветает для тебя чудесными красками…
– Иван, а ты чего, – слышу я голос друга, – всю икру что ли сожрал?
Смотрю, и в самом деле – сожрал, всю. А стол уже почти накрыт.
– Извините, – потупился я, – задумался.
***
Периодически у нас проходит учёный совет, на котором руководители подразделений отчитываются в проделанной работе.
И вот, через год после моего вступления в должность пришла пора отчитываться и мне. А я, признаться, очень упростил процесс работы в аспирантуре. От предыдущего начальника осталась кипа бумаг, в которые я совершенно не хотел вникать. Я на них даже ни разу не взглянул. Они так и пролежали весь год на столе, покрывшись пеплом и отпечатками чашек с кофе.
На учёном совете, когда настала моя очередь, я вышел и встал за кафедру. Почему-то я был в майке, джинсах и кроссовках, хотя все остальные сидели в костюмах. Кого-то это возмутило, коллеги стали шептать друг другу в ухо: посмотрите, типа, на этого.
Ректор меня представил.
– Иван Алексеевич, ну, расскажите нам, пожалуйста, о том, как обстоят дела в возглавляемой вами аспирантуре.
Честно говоря, к выступлению я не готовился. Не имея нужного опыта, я совершенно не знал, что в таких случаях говорят. Поэтому я просто сказал:
– Дела в аспирантуре обстоят отлично.
И замолчал, глядя в зал. Зал тоже молчал, молчал и президиум во главе с ректором. Через минуту, когда стало ясно, что я не собираюсь продолжать, ректор обернулся ко мне, и спросил:
– Иван, это всё?
– Да, всё, – кивнул я.
Егор Мотельевич после этого случая говорил:
– У всех бы так, как в аспирантуре!
***
Роботов стали делать похожими на людей, чтобы люди чувствовали себя с ними комфортно. Хотя многие правозащитники были против. Каждый, говорили они, должен выглядеть согласно своей природе. А их природа это пластик, сплавы и кремний. Так что пусть они и выглядят, как компьютеры.
Но всё же их не послушались. Потому что имелись серьёзные экономические интересы: огромный спрос на искусственных друзей. Люди готовы были платить любые деньги, чтобы купить человекоподобного робота. Спрос определяет предложение, причём речь шла о самом выгодном производстве за всю историю промышленности, поэтому правозащитников проигнорировали.
По сути, первые роботы были рабами, чаще всего сексуальными. Производители быстро поняли, что нужно рядовому потребителю и стали создавать идеальные секс-машины. Конечно, продукты очень различались по цене. Она зависела от качества материалов, сложности нейронной сети и её способности к самообучению. Дешевые модели часто ломались и имели короткую гарантию. Запросто могла порваться некачественная кожа, сломаться конечность, перегореть контакт или повредиться софт. В последнем случае робота часто заклинивало и он совершал одни и те действия, как человек с тиком. Или ещё хуже: повторял до бесконечности одну и ту же фразу, пока не приезжали мастера, чтобы вырубить его.
Но дорогие модели делали совершенными. Они были так продуманы, так умелы, так предугадывали любое желание клиента, что пользовались спросом намного большим, чем обычные люди. Появились даже публичные дома, где услуги оказывали только роботы.
И тут правозащитники добились своего (кстати, один мой школьный товарищ был в числе активистов). Они убедили наконец правительства государств в том, что роботы ничем не уступают людям в интеллектуальном плане, и даже превосходят их. Да, у них нет эмоций. Ну и что?
С тех пор люди и роботы равны. За принуждение робота можно получить реальный срок. Формулировка там какая-то такая: «половая связь с носителем искусственного интеллекта против желания последнего карается…» и так далее, и так далее – перечисляются все возможные формы дискриминации.
Это, конечно, чушь: «…против желания последнего…» У них нет никаких желаний, они же роботы.
Бывшие секс-модели перепрограммировали и внедрили в общество. Я слышал, что они пользуются очень большим спросом в организациях в качестве руководителей подразделений. Их мощный интеллект в сочетании с опытом общения с мужчинами даёт поразительные результаты. Они особенно эффективны.
***
Был случай много лет назад. Ощущение праздника. Тёмный южный вечер, хотя ещё не поздно. Мы с приятелем мчимся по узким улочкам, освещённым только тусклым светом окон. Все спешат на побережье. Оттуда доносится музыка, там открытые морскому ветру кафе, там вкусные запахи, и, наконец, там танцуют обалденные загорелые девушки.
Нам так нравились эти кафе, что мы первые несколько дней не могли дойти до моря. Только видели из кафе.
И вот мы спешим на побережье. Его золотые огни манят нас, обещая радость и веселье. Мы несёмся.
И тут в тёмном переулке меня хватает за руку дама. Интересная такая, но выпившая уже.
– Икс-икс-икс! – кричит она. – Икс-икс-икс! Вот ты где? А я тебя обыскалась!
И тащит меня куда-то.
Я довольно резко вырвался, хотя она и показалась мне знакомой.
– Отстаньте, – говорю, – я не икс-икс-икс.
И убежал. А сам думаю: сумасшедшая!
Пришли мы с приятелем в кафе, сели за столик, взяли вина. Выпили. И тут он говорит:
– Ты, кстати, вчера под утро одной девушке как Модель XXX представился. Потом вы куда-то c с ней пропали.
– Да? А её не смутило, что я робот? – я вообще не помнил этой истории.
– Мне показалось, что даже наоборот. Да и какая разница?
***
Отец этого моего приятеля заболел раком. Обнаружили уже в поздней стадии. Он стал быстро худеть, ничего не ел, ослаб и вскоре не мог встать с кровати. Друг носил его в машину на руках, до того лёгким он стал. Его взяли в больницу, но быстро выписали – умирать. Помочь ему уже нельзя было. В какой-то момент начались сильные боли. С наркотиками было сложно, того, что прописывали врачи, не хватало, да и вскоре перестало помогать.
И тогда мой друг пошёл на улицу искать герыч. Ему удалось найти надёжного поставщика, он сразу договорился, что покупать будет регулярно. Но он не знал, как его готовить и употреблять. Дилер взялся научить.
Они зашли в аптеку за инсулиновыми шприцами и водой, потом нашли тёмный глухой дворик, спрятались за большим контейнером и он стал показывать как. Ложки не было, поэтому пришлось варить смесь в фольге из сигаретной пачки. Набрав содержимое в шприц, он сказал:
– Давай ремень.
– Зачем?
– Руку тебе зажму.
– Мне-то зачем?
– А ты думал я себя вмазывать буду?
Мой приятель ощутил пронзительный холод от предчувствия того, что должно произойти. Дилер помог ему затянуть ремень, потом ловко ввёл дозу в вену.
И вдруг наступило счастье. Дилер ушёл, а он остался за мусорным контейнером в окружении уходящих в серое небо грязно-жёлтых стен. Он сел прямо на асфальт, положил руки на колени, а голову на руки. Ему не хотелось никуда идти. Он чувствовал, что оказался в конце пути – в раю, и дальше искать нечего.
Папе он помог. Тот умер в блаженстве, раньше, чем героин перестал действовать.
А приятель до сих пор жив. Он продал всё, что было в квартире, кроме самой квартиры – её не смог, потому что она принадлежит матери. Денег у него нет, он, конечно, не работает, но каким-то непостижимым образом каждый денег ухитряется достать дозу.
***
Поднимался тут на свой этаж. Я только что покурил во дворе и теперь взбегал наверх, как обычно прыгая через ступеньку. Если много куришь, спортивная активность очень нужна. Хотя, скажу по опыту, самая лучшая спортивная активность – это секс. Но не такой, второпях одноразовый, а обстоятельный. Когда весь день, с утра и до вечера с постели с девушкой только и занимаешься, что этим делом, прерываясь только попить пива и перекурить. Если при этом и не ешь ничего, то заодно и похудеешь.
Короче, поднимаюсь я в свой кабинет. Взлетаю, как бабочка, ступни пружинят, руки словно крылья. И тут замечаю, что из кабинета Марии Петровны выходит Иван Ильич. Она его провожает, они оба смеются. То есть дело происходит совсем не так, как у неё со мной. И в самых дверях она его хлопает по жопе!
Он кокетливо хихикает и всплескивает руками: «Ой, что вы, Мария Петровна!»