Иван Гамаюнов – Квест по миру Дракулы (страница 1)
Иван Гамаюнов
Квест по миру Дракулы
Глава 1. Точка Б
Происходящее напоминало загрузку старого компа. Сначала – темнота, а затем – синий фон с мигающим курсором. Повернуть голову вправо-влево или поднять-опустить не получалось. Двигать глазами – тоже. Прикрыть веки – нет. Хочешь не хочешь – смотри вперёд, на синий фон.
Курсор дёрнулся, и на синем фоне стали появляться белые буквы. Шрифт тоже казался старым – как будто смотришь кино из 90-х.
Буквы появлялись медленно. То ли «комп» подвисал, то ли печатал эти буквы какой-то тормоз. Наконец, они сложились в три слова:
«Здравствуйте, Валерий Анатольевич».
Андрей напрягся. «Кто? – подумал он. – Кто такой Валерий Анатольевич? Точно не я. Как нас с этим мужиком могли перепутать? Мне не так много лет, чтобы меня с отчеством называли».
Хотелось вскочить и убежать, но мозг подавал сигналы в пустоту. Тела как будто не существовало. Только сознание, которое не могло ни на что влиять – только читать буквы на синем фоне, которые складывались в слова:
«Не беспокойтесь. Или беспокойтесь. Ваши эмоции ни на что не влияют. Ваше сознание находится в переходном отсеке и сейчас будет направлено в точку Б».
«Что? Куда? – подумал Андрей. – Я не Валерий Анатольевич! – пытался орать он. – Это всё не для меня. А-а-а-а-а! Выпустите меня отсюда! Не надо меня посылать ни в какую точку!»
На синем фоне возникали всё новые буквы:
«Наверное, вам сейчас неприятно, Валерий Анатольевич. Мы вас в этом понимаем».
Что означало слово «мы»? Кто такие «мы»? Группа учёных-садистов? Или террористы, которые похищают людей и отправляют фиг знает куда?
Буквы продолжали появляться:
«Надеемся, и вы нас поймёте, Валерий Анатольевич. Нам тоже очень неприятно».
Андрей невольно подумал: «Вам-то почему?»
Белые буквы на синем фоне почти сразу пояснили:
«Нам неприятно, что нас в 21 веке кусают клопы».
Если бы Андрей, полностью обездвиженный, мог вытаращить глаза, он бы вытаращил: «Что за бред?»
Буквы продолжали появляться:
«Нам неприятно, что мы живём, как в Средние века. Со стен и потолка сыплется штукатурка, отопление не греет, не хватает горячей воды, не работают краны умывальников, половина унитазов засорены. Бегают стада тараканов».
Андрей, читая это, подумал, что террористы такое вряд ли напишут. Оставалась версия с учёными-садистами, но она тоже не могла объяснить ситуацию. Конечно, бывает, что у учёных плохие условия жизни. Но не такие!
И опять новый текст: «Поэтому, Валерий Анатольевич, мы решили переместить ваше сознание в тело парижанина, жившего в Средние века. Вы будете жить почти в тех же условиях, в которых живём мы. Испытайте это на себе! Поймите, наконец, наше положение и можете возвращаться. Мы готовы к переговорам. Код возвращения – год окончания Столетней войны. С уважением, представители ОДС».
«Хоть одна хорошая новость!» – сказал себе Андрей. Да, его перепутали с каким-то Валерием Анатольевичем, но сознание перемещали не навсегда – можно вернуться. Однако на этом хорошие новости закончились.
Аббревиатура ОДС звучала знакомо. Андрей слышал её совсем недавно, но не мог вспомнить, что это. Отделение дурки с самоуправлением? Отряд дебилов со стажем?
Текст исчез, а на синем фоне появилась серая прямоугольная кнопка с чёрной надписью: «Начать!» Представители ОДС, кем бы они ни были, не оставили выбора. Но чем нажимать кнопку? Руки непонятно где. Стрелочки-мышки тоже нет.
«Тыц», – мысленно произнёс Андрей, представив, что нажимает на кнопку носом. Как ни странно, кнопка нажалась…
Яркая вспышка белого света.
– Уй-й-йо, – произнёс Андрей и не сразу сообразил, что произнёс это вслух, не мысленно.
Чувство было такое, как если бы укачало. Перед глазами появилась размытая картинка. В ушах – шум. Кто-то толкнул в спину и что-то сказал. Оно явно означало: «Иди дальше. Чего встал?»
Андрей сделал несколько шагов и понял, что у него появились ноги. Машинально протёр глаза, в которых всё ещё стоял туман, и понял, что руки тоже появились. Правда, слово «появились» было не очень удачное. Руки-то не его, а какого-то парня – загорелые, под ногтями грязь. И ноги не его – в пыльных сапогах из коричневой кожи.
«Парижанин из Средних веков», – вспомнил Андрей, но никакого Парижа не увидел, когда туман в глазах наконец рассеялся. Вокруг, под голубым небом, раскинулась живописная сельская местность: зелёные луга, вдали – кучка одноэтажных белых домиков, церквушка с островерхой крышей, а ещё дальше – синяя полоска гор.
– Альпы? – вслух спросил Андрей, ни к кому не обращаясь. Было похоже на французские Альпы. А может, на австрийские или швейцарские. Конечно, Андрей никогда там не был, но картинки в интернете видел.
– Альпы, Альпы, – ответил кто-то слева и добавил что-то типа: – Иди давай.
Итак, Андрей оказался в чужом теле и, судя по всему, соображать чужими мозгами было труднее, чем своими, потому что он только теперь понял, что находится в толпе, а точнее – в строю. По дороге куда-то шагало войско, и Андрей вместе с ним!
«Столетняя война разве не кончилась? – думал он. – Если нет, то фигово. Я, вообще-то, не просто так поступал в вуз, где есть военная кафедра. А теперь что? Срочная служба в каких-то средневековых войсках? Мне ведь обещали жизнь в Париже!»
Андрей внимательно оглядел себя, и результаты осмотра не обрадовали. На нём была старинная кираса из кожи, покрытая круглыми металлическими бляхами. На поясе – меч в ножнах, а рядом болтался островерхий металлический шлем с «ушами», привешенный к тому же поясу. На спине чувствовалось что-то тяжёлое. Судя по звуку, который издавал этот предмет, когда постукивал по кирасе, это был деревянный щит.
Спереди, слева и сзади шли воины, больше похожие на банду, а не на армию. В армии все одеты и вооружены одинаково, а здесь – все по-разному. Справа по зелёным лугам двигалась конница – точно не рыцари, потому что лат на них не было, а всё такие же кожаные кирасы.
Когда дорога чуть повернула, стал виден хвост пешей колонны, а в хвосте – обоз, вереница телег, запряжённых белыми волами.
«И куда мы? С кем воюем?» – спросил себя Андрей. Он задумался, как бы всё выяснить, не вызывая подозрений у окружающих, и заодно пожалел, что никогда не изучал французский. Этот язык сейчас бы пригодился.
Значит, оставалось вспоминать обрывки французских фраз из кино или из песен. Андрей пытался вспомнить хоть что-то, как вдруг явственно услышал: «Ты кто?» Он оглянулся по сторонам. Кто это сказал? Однако окружающие смотрели с таким же недоумением, как Андрей на них. Даже спросили о здоровье. Что-то типа:
– Пьер, у тебя всё хорошо?
«Ага, Пьер – это я», – понял Андрей, улыбнулся и кивнул своим заботливым приятелям. Типа, всё нормально, отстаньте.
Однако он не понял, почему имя Пьер звучало как-то странно – «Петру», а не «Пьер». И слово «бон», которое по-французски вроде как означает «хорошо», тоже звучало странно. Не «бон», а «бин» или «бинэ».
«Наверное, местный диалект», – подумал Андрей, как вдруг снова услышал то же самое: «Ты кто?»
Вопрос звучал не по-русски и не по-французски, а на универсальном языке мыслей, поэтому не требовал перевода.
И вот тогда Андрей понял, что к нему обращается хозяин тела, которое стало «точкой Б».
«Логично, – подумал Андрей. – Ведь хозяин тела не в коме лежал, когда меня сюда закинули. Значит, его сознание никуда не делось и теперь офигевает и спрашивает, кто это к нему подселился».
«Ты бес?» – прозвучал вопрос на универсальном языке, а затем послышались слова молитвы, но не латинской, а что-то похожее на древнерусский язык.
«Кажется, я не во Франции», – ещё больше забеспокоился Андрей.
Поступление в один из ведущих вузов страны и переезд в большой город – это событие. Особенно если ты всю жизнь прожил в райцентре типа Днищенск, никаких родственников среди сотрудников вуза не имеешь и можешь обучаться только бесплатно.
Андрей Мятников, которого все почему-то считали ботаником, хотел поступить на факультет журналистики и поступил. И даже не на вечернее, а на дневное отделение.
Андрей смог! И был очень доволен, что жизнь меняется. Во-первых, потому что было ощущение: «Журналистика – это моё», а во-вторых, очень хотелось уехать из Днищенска и не возвращаться, чтобы забыть то, что тебя достало. Особенно – лица местной гопоты, которая, сидя у подъезда, каждый раз спрашивала:
– Слышь, Мята, а журна-лизды много получают? Если хорошо лижут, то много, да? Гы-гы-гы.
Никто особо не верил, что у Андрея получится поступить в престижный вуз не на платное отделение. В семье высшее образование было только у тётки – старшей сестры отца, которая одно время даже работала по специальности, но в 90-е встала за прилавок местного продуктового ларька и продолжала там стоять до сих пор.
Андрей однажды рассказал ей о том, что хочет стать журналистом. И не просто хочет: есть чёткий план, как это сделать. Тётка слушала и даже кивала, но с тех пор Андрей уже сто раз пожалел, что с ней поделился, потому что при каждой встрече она спрашивала.
– Ну что, Андрюш, как твоё портфелио?
– Портфолио, тёть Лен, – поправлял Андрей, но тётка не запоминала. И это было вдвойне обидно, ведь она в отличие от гопоты даже не издевалась.
Для поступления в вуз портфолио не требовали, но Андрей планировал на несколько лет вперёд, поэтому заранее думал о том, как устроиться на работу. Лучше всего со второго курса, а не с третьего – вот тогда портфолио не помешало бы. А оно было неплохое… Неплохое для школьника, который работал в районной газете и соглашался освещать что угодно, лишь бы поручили.