Иван Фрюс – Предел Адаптации (страница 9)

– Как будто я в муравейнике, – пробормотал Артём, протискиваясь мимо.

– Ты – большой муравей, – Данила ухмыльнулся. – Муравей-контролёр. Следишь, чтобы мелкие не вымерли.

– Я слежу, чтобы раковина была свободна, – отрезал Артём, занимая умывальник. – Остальные проблемы решим позже.

Минут через десять, озябшие, но более-менее проснувшиеся, они вернулись в комнату. Данила включил чайник, отчаянно жужжащий на старой розетке.

– Так, – сказал он, рывком открывая шкаф. – Что у нас по утреннему меню? А, ну конечно. Лапша. Как оригинально.

– У тебя же есть овсянка, – напомнил Артём, застёгивая рубашку. – Мать тебе полкило присылала.

– Овсянка – это когда жизнь совсем плоха, – возмущённо сказал Данила. – Овсянка – это край. После неё только смерть.

– Скажешь тоже, – фыркнул Артём. – Давай так: сегодня едим лапшу, завтра – овсянку, послезавтра – что-нибудь из нормальной еды, если до этого доживём.

– Ты оптимист, – сосед вздохнул. – Ладно. Жри свою лапшу. Я потом к Ильдару на кашу напросюсь.

Пока они завтракали, Артём одним глазом смотрел на телефон – в чате группы уже неслись сообщения.

«Ребята, у нас первая пара по теормеху отменяется?»

«Кто-то сказал, что да. Кто-то сказал, что нет. Кто-то сказал, что мы всё равно тупые».

«Я видела расписание: у нас её перенесли. Но не знаю, на когда».

«Артём, ты жив? Ты вообще уже в универе?»

Он вздохнул, набрал: «Жив. Иду. Если препод придёт – спасайте мои вещи».

– Опять что-то перенесли? – Данила наклонился к экрану.

– Как всегда, – ответил Артём. – Теормех временно переехал в параллельную реальность. Нас туда не пригласили.

– А жаль, – Данила взял кружку с чаем. – Там наверняка тепло и нет долгов.

Университет утром встречал привычным гулом. В главном корпусе, как всегда, застряла толпа у расписания. Люди тыкали пальцами в листы, фотографировали, спорили.

– Смотри, – Данила ткнул в один из листков. – Наш любимый профессор по матану теперь будет мучить нас не во вторник, а в четверг. С утра.

– Чтоб я так жил, – мрачно сказал Артём. – Четверг утром – это же святотатство. Ещё бы в понедельник на восемь поставили.

– Не говори громко, – Данила оглянулся. – А то услышат и сделают.

Они поднялись на третий этаж. Аудитория уже была наполовину полна. На одной стороне – тихие, аккуратно раскладывающие тетради студенты. На другой – те, кто ещё выживал после вчерашнего, зевая и пытаясь прикрыть глаза ладонями.

У кафедры уже стоял преподаватель по сопромату, Петрович. Тот самый, с которого, по слухам, когда-то начинали все легенды о провалах и пересдачах.

– Тише, тише, – сказал он, хотя в аудитории и так было не то чтобы шумно. – Я понимаю, что вы все хотите обсуждать какие-нибудь сериалы или мемы, но у нас, на минуточку, механика.

– Механика нашего морального падения, – прошептал Данила.

– Тихо, – усмехнулся Артём.

Петрович посмотрел на аудиторию поверх очков.

– Записываем тему, – сказал он. – И да, любителям записывать только дату и название: я вас вижу.

Пошёл обычный университетский ритуал: доска, мел, формулы, тетради. Артём слушал, записывал, иногда задавал вопросы. Рядом Данила пытался одновременно конспектировать и рисовать в уголке тетради карикатуру на Петровича в виде танка.

– Зачем ты это делаешь, – прошептал Артём во время паузы.

– Искусство, – так же шёпотом ответил Данила. – Я так лучше запоминаю. Смотри: вот это – сила, вот это – опора, – он ткнул в нарисованные колёса, – а это мы под ней.

– По-моему, это мы в ней, – заметил Артём.

Петрович в какой-то момент обернулся, подозрительно оглядел ряд, где они сидели. Рука Данилы молниеносно накрыла рисунок.

– Панфёров, – протянул препод. – Вы, я вижу, в полном сосредоточении. Поделитесь с нами, о чём думаете.

– О равновесии, – не моргнув, сказал Данила. – О сумме моментов.

Аудитория тихо захихикала.

– Вот вы сейчас шутите, – Петрович вздохнул. – А потом будете приходить ко мне с большими глазами и говорить: «мы не знали». Знали. Просто не слушали.

После пары народ повалил в коридор. Кто-то сразу побежал курить, кто-то – в буфет, кто-то – искать препода, чтобы «подмазаться» по зачётке.

Артём и Данила спустились на первый этаж, к автоматам с едой. Рядом уже маячил Ильдар, вцепившийся в картонный стаканчик с кофе.

– Ну, как вы? – спросил он. – Живы?

– Мы – да, – ответил Данила. – Моя вера в высшую математику – не очень.

– У тебя её и не было, – заметил Ильдар.

– Я верю во что-то более понятное, – Данила поднял батончик. – В еду.

– Еда – это святое, – согласился Артём. – Кстати, парни, у вас завтра лабораторная по электронике?

– Ага, – Ильдар поморщился. – И наш любимый дядечка с вечно недовольным лицом. Который если видит, что ты всё сделал правильно, пишет «удовлетворительно».

– Это он так мотивирует, – улыбнулся Артём. – Типа, чтобы мы не расслаблялись.

– Лично я от этого хочу расслабиться и уйти, – буркнул Данила. – В другую вселенную.

Учебные будни тянулись своим ритмом: пары, лабораторные, конспекты, ночи перед зачётами, когда вся общага превращалась в тихий шепчущий улей. Днём – лекции, практики, вечное «кто-нибудь делал третью задачу?» и «дай списать хотя бы схему». Вечером – общага с её правилами, нарушениями и разговорами до ночи.

– Ты чего не спишь? – как-то спросил однажды Данила, повернувшись на скрипучей кровати.

Было около часа ночи. Лампа на столе уже давно выключена, но у Артёма на коленях всё ещё лежал учебник, освещённый экраном телефона.

– Завтра контрольная, – ответил он. – Надо повторить.

– Ты уже третий день повторяешь, – буркнул Данила. – Скоро повторишь до дыр. Закрой. Твой мозг не резиновый.

– Это ты от лица своего мозга говоришь, – усмехнулся Артём. – Я ещё не на пределе.

– Ты просто мазохист, – заключил сосед. – Ладно. Делай, как хочешь. Но если завтра свалишься, я тебя поднимать не буду.

– Поднимешь, – спокойно сказал Артём. – Ты добрый.

– Не называй меня добрым, – возмутился Данила. – У меня репутация.

Иногда вечер превращался в маленькую войну этажей.

Однажды в субботу, когда часть общаги решила, что учёба может подождать, кто-то на шестом этаже включил колонки на полную, и по дому понеслись удары баса.

– Я их убью, – заявил Ильдар, вваливаясь к ним в комнату с подушкой в руках. – Я устану, но убью.

– Ты можешь просто прийти и вежливо попросить, – предложил Артём.

– Я уже три раза просил, – мрачно сказал Ильдар. – Первый раз меня послали. Второй раз сделали вид, что меня не слышат. Третий раз сказали: «расслабься, брат». Я не умею расслабляться под их эту… как её… – он мотнул рукой, пытаясь вспомнить название. – В общем, под это.

– Под дабстеп, – подсказал Данила. – Или что-то, во что он мутировал.

– Вот, – Ильдар задышал чаще. – Я сейчас пойду и выдерну вилку из розетки.

– Я с тобой, – сказал Артём, вставая. – А то ты выдернешь не ту вилку, зная тебя.