Иван Фролов – В лучах эксцентрики (страница 9)
КАК РАЗВИТЬ УСПЕХ
Высокий художественно-эстетический потенциал краткой новеллы, головокружительный успех тройки комедийных персонажей, ошеломляющая эффективность изобразительных средств немого кино, а также действенная роль смеха как содержательного фактора — все эти завоевания «Пса Барбоса», которые по праву можно зачислить в актив Гайдая как художественные открытия, естественно, требовали от режиссера обратить на них особое внимание и, подчиняясь логике развития киноискусства, в дальнейшем как можно шире использовать и смелее развивать. Тем более что кинозрители в своих письмах просили не разлучать их с полюбившимися персонажами и предлагали для постановки сюжеты с новыми «подвигами» комической тройки.
Короткометражка «Самогонщики» захватывает с первого кадра. Как и в предыдущем фильме, из круглого окна высовывает голову знакомый нам пес и начинает громко и сердито лаять. После этого следуют нарисованные в виде шаржей портреты актеров и обозначение исполняемых ими ролей: Бывалый, Балбес, Трус.
На сей раз тройка занялась бизнесом с помощью производственной установки, называемой в просторечии самогонным аппаратом. Причем наши герои характеризуются как рационализаторы, добившиеся причудливой механизации некоторых операций в традиционном процессе самогоноварения.
Крышкой над котлом служит раструб медного духового инструмента — тубы. Нажимая на клавиши инструмента, можно с приятным музыкальным звуком выпустить из котла лишний пар. Соответствующая ручка включает загрузку сахара в котел. Механизирован также разлив самогона в бутылки, которые, судя по замысловатым и причудливым формам, видимо, собирались до всему свету.
Процесс самогоноварения сопровождается комедийной песенкой в исполнении нашего трио.
Об этой песенке хочется сказать несколько слое особо.
— Первый вариант песни для самогонщиков написал Юрий Никулин,— рассказывает Гайдай.— Очень лихая песня получилась:
«Не футболисты мы, не велогонщики,
И не артисты мы, а самогонщики…
И пить будем, и гулять будем,
А милиция придет…
Угощать будем».
— Ну и дальше в том же духе:
«И помогают нам всегда
Сахар, дрожжи и вода…
Ах, первачок мой, первачок,
А кто не пьет, тот дурачок».
— Но директор «Мосфильма» этих слов не утвердил. Ему не понравилось про милицию, потом он сказал, что получается гимн самогонщикам. Надо поскромнее. Тогда новые слова песни написал поэт Лифшиц:
«Без каких-либо особенных затрат
Создан этот самогонный аппарат.
И приносит он, друзья, доход
Днем и ночью круглый год.
А вот люди меж собою говорят:
за такой вот электронный агрегат
Просидеть мы можем без забот
За решеткой круглый год…»
Можете сравнить эти песенки и судить о их достоинствах.
Потом опять следуют кадры «ударной трудовой деятельности» тройки, сопровождаемые мелодиями блатных песен. Мелодии органично дополняются бурлением кипящей в котле массы. Балбес пьет самогон из огромной кружки, и каждый глоток громко, как кипящая масса в котле, бурлит у него в животе. Выцедив литровую кружку, он отнимает ее от лица — открывается его красный, как помидор, нос. В качестве нейтрализатора Бывалый дает приятелю бутылку кефира. Балбес осушает ее, и его нос обретает нормальный цвет. Трус вдыхает поднимающиеся над котлом пары — и убедительно пьянеет на глазах.
А опьянев, тройка пытается приобщить к алкоголю своего верного друга. Ему бросают пропитанный самогоном кусок сахара. Барбосу это лакомство не нравится, и он смешно протестует против такого угощения.
Реплик нет. Все его вроде бы только экспозиция с такой богатой выдумкой и так уморительно выполненная, что фильм с самого первого кадра смотрится с неослабевающим интересом и вызывает взрывы смеха.
Но вот пес залаял на дверь. Кто за ней? Каждый реагирует на это по-своему, в зависимости от характера, но, главное, занимательно и смешно.
Пока дружки обследовали подходы к домику в поисках незваных посетителей, пес, видимо, решил отомстить им за издевательства и учинил в домике опустошительный разгром. Установка порушена, бутылки на полу… И в довершение пес выхватывает изо льда самую важную деталь установки — змеевик — и пускается наутек. Тройка — за ним. Феерическая погоня, как всегда, щедро сдобрена режиссером всевозможными злоключениями и трюками.
Наконец пес пролезает под забором. Бывалый помогает дружкам перелезть через забор и нелепо застревает на нем сам.
К нему подходит милиционер, открывает рядом незаметную с первого взгляда калитку и приглашает войти. За забором оказалось отделение милиции.
Режиссер, словно боясь упреков в повторении, старался предельно наполнить фильм новыми остроумными находками. Без выдумки, кажется, нет ни одного кадра. Я подумал, что так своеобразно в творчестве Гайдая преломился метод С. Эйзенштейна «монтаж аттракционов», только теперь его вернее будет назвать «монтаж комедийных трюков». Этого принципа Гайдай придерживался впоследствии на протяжении всего творческого пути.
— Ну и накрутил,— сказал я сразу после просмотра.— Сколько фантазии и выдумки в этих двух частях! Хватит на большой фильм!
— Много не вышло,— ответил Леня.— Хорошие сцены заставили выбросить.
— Например?
— Например, Бывалый гонит самогон и ему кажется, что с неба снежинками падают банкноты… Потом были остроумные сцены Бывалого с женой, которую играл я.
— Ну? Такая длинная дама? — удивился я.
— Да. Мне сделали бюст, я ходил по студии, и меня никто не узнавал…
— А что ты делал смешного?
— Ну, представляешь пару — я и Моргунов?
— Представляю. Одно сочетание, наверное, вызывало гомерический смех… У тебя эти сцены не сохранились?
— Дома лежит вот такой ролик,— соединив пальцы, Леня показал небольшой круг, в котором, на мой взгляд, могло уместиться около семидесяти метров пленки.
Из этого разговора видно, что чуть ли не главное внимание в достижении комического эффекта режиссер уделял соотношению различных внешних данных персонажей, и делал это с таким блеском, с таким тонким и обостренным чувством комического, что почти всегда добивался попадания в десятку.
И еще одна особенность комедийного дарования режиссера.
Еще в 17 веке французский писатель Ларошфуко вывел некую формулу комического, которую с присущим ему изяществом выразил в следующем афоризме: «В людях не так смешны те качества, которыми они обладают, как те, на которые они претендуют».
Позднейшие комедийные теоретики, опираясь на эту формулу как на краеугольный камень, также утверждали, что основа комического заложена в необоснованных претензиях персонажей на некие несвойственные им роли в обществе.
Однако Гайдай в своих фильмах вроде бы полемизирует с этим утверждением. Ведь он выставляет на посмешище не беспочвенные претензии персонажей тройки, а их непристойное естество, проявляющееся в нелепом поведении.
Да, Гайдай высмеивает жалкие ничтожества, не помышляющие ни о каких высоких материях. Его персонажи озабочены мелкими, не всегда чистыми и достойными делишками. Но ведь они все-таки что-то затевают и замышляют. Значит, помыслы у них есть, но ничтожно малые и порочные в своей основе, чуждые нормальным людям. Значит, положение Ларошфуко остается в силе и в комедиях Гайдая. Более того, оно дает в этом случае более впечатляющий эффект, так как даже мизерные планы не по силам тройке, даже ничтожные помыслы оказываются для нее необоснованными.
Члены съемочной группы характеризуют Гайдая как творческого человека, для которого сценарий не является догмой, а лишь основой для дальнейших разработок. Режиссер умудрялся находить комедийные элементы во всех, иногда самых неожиданных художественных компонентах. Он продолжает поиск смешного материала до последнего момента, часто советуется с актерами и членами группы. На съемочной площадке царит творческая атмосфера, все ищут, импровизируют, предлагают свое.
Юрий Никулин пишет: «Иногда между нами и Гайдаем возникал спор. Мы по-разному видели некоторые трюки. Гайдай разрешил каждому сделать свой актерский дубль. И уже в просмотровом зале мы вместе отбирали лучшие варианты. Как правило, наши дубли, актерские, оказывались хуже».
И еще одно, более позднее свидетельство Нонны Мордюковой: «Честно говоря, сниматься у Гайдая довольно трудно. Он из тех режиссеров, которые считают, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Иными словами, Гайдай дает актеру лишь самые основные направления для работы. На каждую съемку к нему нужно приходить хорошо подготовленными, предлагать свои варианты прочтения роли, создания образа. Думаю, именно поэтому у Гайдая легче сниматься актерам с большой фантазией, актерам яркой индивидуальности — именно таким, как Анатолий Папанов».