Иван Фролов – В лучах эксцентрики (страница 6)
И все-таки, несмотря на такое бросающееся в глаза сходство, Огурцов — несомненная удача комедии, тем более что это сатирический образ, каковых в советской кинематографии раз-два, и обчелся.
Молодая артистка Л. Гурченко, впервые снимавшаяся в кино, убедительно воплотила образ работника клуба Лены Крыловой. Роль выявила разностороннее дарование молодой актрисы и явилась хорошим стартом для быстрого взлета к известности.
Выпустив на экраны вскоре после «Карнавальной ночи» фильм «Жених с того света», Гайдай невольно вступал в творческое соревнование с Рязановым. В любом случае были неизбежны сравнения и сопоставления. Гайдай, как уже говорилось, решил ставить смелую сатирическую комедию, без всяких реверансов в сторону существовавших догматических правил. Трудно сказать, каков был бы успех комедии, если бы режиссеру предоставили полную творческую свободу. И все-таки я, видевший один из первых вариантов картины, могу сказать, что «Жених с того света» не только не уступал «Карнавальной ночи», но, несомненно, был острее и оригинальнее ее.
Однако вместо благородных лавров режиссер получил нервное потрясение и душевный надлом, который будет дамокловым мечом висеть над всем дальнейшим его творчеством и оказывать заметное давление при подборе для постановки каждой новой вещи.
Вскоре на каком-то общественном мероприятии, кажется во ВГИКе, я услышал мнение о картине известного теоретика и знатока комедии Р. Юренева, который сказал примерно следующее:
— Нам известна трудная судьба «Жениха с того света». Но даже в том виде, в котором комедия вышла на экран, она свидетельствует о том, что в лице Гайдая в кинематограф пришел талантливый режиссер-комедиограф.
Помню, тогда я встретил Леню совершенно измотанного и больного. И без того длинный и тощий, он высох еще больше. Одежда болталась как на жерди. Жаловался на приступы боли в желудке. Открылась язва. Надо было лечиться. Гайдай решил поехать на минеральные воды.
Желая подбодрить товарища, я пересказал ему мнение о «Женихе» Р. Юренева. Однако на Гайдая это не произвело никакого впечатления.
— Все равно за комедию больше не возьмусь,— ответил он.
Наконец, после долгих поисков Гайдай поставил фильм «Трижды воскресший» (по сценарию А. Галича). В нем рассказывается история небольшого волжского буксира «Орленок». В 1919 году на этом буксире воевали против белых первые советские комсомольцы. В Отечественную войну комсомольцы нового поколения помогали на нем защитникам Сталинграда. И вот теперь волжский ветеран ремонтируется и снова возрождается к жизни и к трудовой деятельности. Однако лавров эта картина режиссеру не принесла. Критики считают ее случайной в творческой биографии Гайдая и чаще всего не упоминают. Между тем оценка фильма может привести к интересным выводам о творческом кредо режиссера, о том, как он понимал социальный заказ, и прочие не посторонние искусству категории.
Прежде всего картина «Трижды воскресший» ясно показала, что попытка режиссера уйти из комедии в серьезные, проблемные постановки не увенчалась успехом.
Понял ли это сам Гайдай?
Примерно в то же время вышла книга «Кино и музыка», написанная мною совместно с композитором Г. Коргановым3. Один экземпляр был обещан Гайдаю, естественно, с дарственной надписью. Для этого Леня не поленился приехать ко мне. Он взят книгу, прочитал автограф и тут же стал просматривать фильмографическую справку в конце книги в поисках своей фамилии. В списке названы три его фильма, но без указания страниц. Поэтому он, вроде бы шутливо, спросил:
— Ну, что ты написал о моих фильмах?
Я показал ему примеры из комедий «Пес Барбос» и «Деловые люди».
Он прочитал и, опять как бы не всерьез, сказал:
— И все? Мало места уделил другу.
Я показал пример из фильма «Трижды воскресший», в книге довольно подробно рассматривается сцена шествия отряда красногвардейцев по рабочему поселку. Заканчивается анализ следующим выводом: «Одна эта сцена сама по себе, то есть вырванная из контекста кинопроизведвния,— правдивая типичная картина времен гражданской войны, стоящая по силе и значимости чуть ли не выше всего фильма, частью которого она является».
Прочитав это, Леня проговорил:
— Верно. Очень верно!
Эта реплика свидетельствует о том, что Гайдай объективно оценивал фильм «Трижды воскресший» и, видимо, осознал, что при всех неприятностях, связанных с комедийными постановками, он все-таки должен вернуться к этому жанру.
СЧАСТЛИВАЯ ТРОЙКА
Как-то я был на «Мосфильме» и решил проведать бывшего однокурсника. На двери комнаты висела вывеска: «Пес Барбос и необычайный кросс». Режиссер Л. И. Гайдай».
Леонид Иович был окружен группой и озабочен множеством постановочных дел. Кому-то давал поручение разыскать дрессированную собаку, кому-то говорил об актерах. И тут же обратился ко мне:
— Требуется крупный, массивный актер, вроде Бориса Андреева. Не знаешь такого?
— Есть такой актер — Чекан,— говорю.— Вместе с твоей Ниной снимался в «Испытании верности».
— Не подойдет. У меня есть Георгий Вицин и Юрий Никулин. Требуется третий, для ансамбля.
Как известно, Гайдай нашел такого актера в лице Евгения Моргунова.
— Короткометражка… В газете «Правда» был опубликован стихотворный фельетон Олейника. Я решил сделать из него фильм. Сам написал сценарий… Это будет немая комедия.
— В немом кино было больше комедийных средств,— начал излагать он.— Сейчас остался текст да музыка. А на этом далеко не уедешь… А почему, собственно, нельзя пользоваться изобразительными приемами и вообще средствами немого кино?
Решив делать фильм немым, без единой реплики, Гайдай, естественно, обратился к особенностям этого жанра, которые остались в памяти после прослушанного во ВГИКе курса лекций (с многочисленными просмотрами) по истории мирового кино.
Одночастевка была задумана в традициях немых комических лент Мак-Сеннета, Макса Линдера… Тут малая форма не только оправдана, но и органична. А главное, она очень удобна для проверки избранного режиссером метода. В случае удачи, а на нее была большая надежда, одночастевка явится трамплином. Можно будет по этому же методу поставите полнометражный фильм.
В фельетоне выведено три безликих персонажа — два Николы и Гаврила. Режиссер решил дать им новые имена, вернее комедийные клички, в духе немых лент, когда были в моде комические пары, вроде Пата и Паташона, Сильного и Слабого, Смелого и Труса. Но постановщик оставил три персонажа, дав им прозвища не по контрасту, а отталкиваясь от черт характера каждого: Трус, Балбес и Бывалый.
Что же из этой затеи получилось?
Фабула комедии «Пес Барбос и необычайный кросс» (для комедийного киноальманаха «Совершенно серьезно») предельно проста, даже элементарна и без достойного режиссерского и актерского наполнения могла бы показаться не заслуживающей внимания. Трое собутыльников — Трус, Балбес и Бывалый — идут на рыбалку. Балбес катит тачку, которую приятели надеются заполнить пойманной рыбой. В руках у Труса портфель и удилища. На ходу они учат сопровождающую их собаку «служить» человеку — приносить заброшенную подальше палку.
На берегу реки они подкрепляются спиртным и одновременно потешаются над расположившимся неподалеку удильщиком: бросают в воду камни, распугивая рыбу. Потом начинают готовиться к рыболовству явно запрещенным способом: привязывают к палке динамит.
Но вот слышится шум катера рыбнадзора. Собутыльники прячут палку с динамитом и забрасывают в воду удочки. А когда катер удаляется, они приступают к главному: поджигают шнур и забрасывают палку с динамитом в реку.