Иван Фролов – В лучах эксцентрики (страница 25)
А Гайдай и в этом пункте проявил новаторство, решив поломать связанный с Балбесом стереотип и превратить героя Никулина из кретина и остолопа в положительного симпатягу.
И вот тут, как мне кажется, режиссер потерпел серьезную неудачу.
Прежде всего эта переинтонировка образа Никулина пройдена не полностью, а половинчато еще в сценарии, его авторами. На словах, в отзывах действующих лиц, Семен Семенович характеризуется с самой лучшей стороны, наделяется множеством добродетелей. Однако его поведение, особенно в сложных, экстремальных ситуациях, остается, как мы видим, глупым и нелепым. Случилась не многогранность образа, как задумывали авторы, а его неестественная раздвоенность: сквозь личину Горбункова то и дело проступают замашки Балбеса. И главное, в сознании зрителей остаются не положительные особенности образа, лишь декларируемые авторами, а проявляющиеся в его поступках наглядные черты — интеллектуальная неуклюжесть и дубоватость. Тем более что эти черты так логично продолжают линию поведения Никулина в прежней роли, в составе тройки. Поэтому неудивительно, что в Горбункове многие зрители продолжали видеть почему-то отбившегося от «коллектива» собутыльника Труса и Бывалого, хотя на словах авторы уверяли нас, что Семен Семенович не пьет.
Собственно, одним положительным свойством Горбунков все-таки наделен, и, пожалуй, даже в избытке: это отзывчивость и доверчивость. Большей частью из-за своей душевной мягкости и сердечности Горбунков попадает в опасные, нелепые передряги. Подобно поведению Шурика в «Кавказской пленнице», это опять-таки трагедия отзывчивости, которую Гайдай также попытался вывернуть наизнанку и превратить в комедию. Но на сей раз удача не захотела сопутствовать ему. Главным образом потому, что эта история очень недалеко отошла от логики поведения Шурика и потому походит на повтор, с той лишь разницей, что Шурик в «Кавказской пленнице» развивается, но остается тем же Шуриком, а Горбунков не развивается, но претендует на новый, оригинальный образ. И претендует безуспешно. В результате в глазах зрителей образ Никулина так и остался Балбесом, с той лишь разницей, что раньше он был олухом черствым и невезучим, которого преследовали сплошные провалы и неудачи, а здесь он стал обалдуем добрым, доверчивым и, главное, удачливым: несмотря на свою бестолковость и трусость, а может быть, даже благодаря им Горбунков все-таки чего-то добивается: помогает ликвидировать шайку преступников.
В результате получается, что на скудоумии Горбункова держится большинство комедийных номеров в картине.
Более того, в столкновении с преступниками успехи Горбункову приносит не что иное, как его нелепые поступки. Победа благодаря глупости! Я не уверен, что на доказательство этой сомнительной истины нужно было тратить столько усилии большого коллектива.
Думаю, что образ Горбункова в исполнении Ю. Никулина — основная неудача комедии, идущая еще от драматургии, от замысла; неудача, которая свела на нет героические усилия Л. Гайдая-режиссера, тем более что его комедийные находки в этом фильме также не на высоте.
А главное, содержательный, идейный фактор в «Бриллиантовой руке» не только не расширился и не углубился, как этого требовала логика развития творчества режиссера, но пошла на убыль. Гражданская позиция авторов не только не поднялась на новый, более высокий виток спирали, а вернулась на круги своя. Комедия почти совсем лишилась общественно значимого содержания.
Все эти вместе взятые недостатки и предопределили довольно прохладное отношение к «Бриллиантовой руке» со стороны общественности. Даже начались разговоры о кризисе в творчестве режиссера.
Мне кажется, что эта комедия, подобно «Трижды воскресшему», является промежуточным этапом и отражает некоторую растерянность режиссера. Гайдай понимал, что нужно наполнять комедию более глубоким социальным содержанием. Но каким именно, чтобы не превратить ее в непроходимую? В каком направлении должны развиваться и пополняться выразительные комедийные средства, чтобы добиться новой формы? На большинство подобных вопросов ясного ответа не было. Поэтому Гайдай отказывается от типичного комедийного сюжета, пробует самые причудливые и неожиданные комедийные приемы — от пародии до нелепых хохм и игры титрами. Так фильм и следует принимать. Как переходный, как поиски режиссером нового перспективного направления, новых комедийных тем, новых форм и возможностей.
Не случайно после «Бриллиантовой руки» в творчестве режиссера произошел резкий поворот к экранизации классических литературных произведений — поворот, вызвавший новый взлет творческой фантазии и комедийного мастерства.
НА ЭКРАНЕ ОСТАП БЕНДЕР
Передовые слои общества, главным образом из художественной среды, стремились в меру возможностей изменить ситуацию с жесткой цензурой, старались добиться большей свободы творчества. Пользуясь малейшим намеком на потепление, они пытались расширить и углубить эту тенденцию, сделать ее необратимой. Критики, писатели все чаще призывали к более действенной борьбе с недостатками, то есть к сатирическому отражению действительности. «Нам нужны советские Гоголи и Щедрины!» — призывали газеты.., Можно сказать, что дух сатиры, почти забытой в советском кино, витал над режиссерами и драматургами…
Мимо Гайдая, естественно, не могли пройти упреки в мелкотемье и в бессодержательности его комедий. Оказывали свое действие и призывы к сатире. Как бы то ни было, он уже после «Кавказской пленницы», как мы знаем, решил повернуть к более содержательному юмору и к гневной сатире, с которой начинал свой творческий путь.
Однако нельзя было забывать, что система сдачи фильмов оставалась по-прежнему многоступенчатой по форме и жесткой по существу. Поэтому поворот к содержательной комедии с элементами сатиры он решил начать с экранизации, то есть опереться на известные имена и на проверенные и не вызывающие сомнений литературные произведения. Тем более что постановка «Деловых людей» ясно показала ему, что экранизация классики обещает более плодотворную работу и более весомый итог. Там же были определены предпочтительные методы и жанровая направленность экранизации.
— Я долго добивался экранизации «Двенадцати стульев», несколько раз проходил по всем инстанциям,— рассказывает Гайдай.— А потом вдруг узнал, что этот роман собирается ставить Гия Данелия. Там уже все на мази. Я, конечно, расстроился. Но ничего не поделаешь — пришлось распрощаться со своей мечтой.
И вот однажды, представляешь, подходит Гия и спрашивает: «Леня, хочешь ставить «Двенадцать стульев»?» Я отвечаю: «Это мечта моей жизни». «Бери и начинай»,— говорит Гия. «А ты?» — спрашиваю. «Пока готовился, у меня все перегорело,— говорит Гия.— Я уже не знаю, как этот роман ставить». Ну, я сразу за дело…
Рассказ об этой эпопее с постановкой «Двенадцати стульев» можно продолжить…
На каждой студии и даже в каждой съемочной группе существуют свои традиции,— бывает, как это ни странно, связанные с предрассудками.
Так, например, если во время съемок кто-то из членов группы выронил режиссерский сценарий, он должен тут же сесть на него, «чтобы не повлечь неудач». А перед началом съемок каждой картины, в первый съемочный день обычно разбивается тарелка на счастье.
Так вот, перед началом съемок «Двенадцати стульев» ассистент режиссера умудрился так бросить тарелку на пол, что она не разбилась. Плохой признак!
И, как нарочно работа не заладилась. По словам Гайдая, не тянул исполнитель роли Бендера Александр Белявский. Режиссер, видя, что ничего не может добиться от актера, и, возможно, памятуя о неудачно разбитой тарелке, решил сменить исполнителя. Съемки были приостановлены.
— Начались заново пробы актеров, — говорит Гайдай. — На этот раз на роль Бендера был утвержден Владимир Высоцкий. Он очень интересно толковал образ, и я надеялся на него.
Съемки с новым актером Гайдай опять решил начать с разбивания тарелки, чтобы исключить всякие негативные воздействия на группу.
Перед священнодействием режиссер предупредил ассистента:
— Если тарелка не разобьется и на этот раз, придется менять ассистента.
Но ассистент не понял юмора, взволновался и так швырнул тарелку, что она опять не разбилась.
— И буквально после первых же съемок В. Высоцкий «ушел в подполье», и очень надолго,— говорит Гайдай.— А у меня сроки, график, понимаешь... Пришлось искать нового исполнителя Бендера, в третий раз проводить кинопробы. В фотопробах на роль Бендера в общей сложности участвовала около ста актеров, двадцать три из них прошли кинопробы: Баталов, Евстигнеев, Гафт, Козаков, Басов и многие другие. Заодно я сменил и ассистента.