Иван Фролов – В лучах эксцентрики (страница 12)
Новелла на экране по сравнению с первоисточником что-то потеряла, главным образом в ироническом отношении к происходящему, но выиграла в глубине и содержательности. А какой вариант достовернее, решить, пожалуй, невозможно — в жизни случается по-разному.
«Вождь краснокожих» — третья новелла.
Начинается она с негромкой, но хорошей комедийной заявки. Всадник спихнул с коновязи ногу спящего на ней незнакомца (А. Смирнов), чтобы привязать коня. Но тот, не просыпаясь, водворяет ногу на место. Всадник опять спихивает ее. Тогда незнакомец хватает всадника за грудки, легко, словно играючи, поднимает его метра на два и швыряет метров за десять, после чего тот без оглядки улепетывает.
Незнакомец снова укладывается на перекладине. К нему приближается джентльмен (Г. Вицин) и проделывает ту же операцию с ногой. Незнакомец, не снимая кепки с лица, делает выпад, но хватает воздух. Оказалось, что подошел знающий повадки Билла его напарник, который тут же излагает план, как раздобыть недостающие им две тысячи долларов. Для этого он решил использовать чадолюбие жителей местного городка: у самого богатого горожанина, Дорсета, похитить сына и получить за него солидный выкуп.
И вот друзья подъезжают на шарабане к дому Дорсета, около которого рыжий, веснушчатый мальчуган, тренируясь в меткости, бросает камнями в кошку.
Верзила Билл не может справиться с прытким мальчуганом. На помощь ему вынужден прийти Сэм с орудием диких прерий — лассо. Только после этого сорванца удается скрутить и поместить в шарабан.
Скоро пленник показал себя настоящим дьяволенком. Ему понравилась романтика лесной пещеры, в которой его спрятали от родителей.
Самое подходящее место для игры в индейцев! К тому же мальчуган оказался горазд на выдумки и проказы, в чем нашел хорошего помощника в лице режиссера. Он воткнул в свои рыжие вихры два ястребиных пера, объявил себя вождем краснокожих и начал разоблачать коварные происки бледнолицых. На всем протяжении новеллы щедрой рукой развернута яркая феерия буффонады, всевозможных комических трюков. Чего только не пришлось вытерпеть приставленному к парнишке Биллу!
Вот Билл пнул невинно лежащую на тропинке тряпку — и взвыл от боли. Под тряпкой оказался увесистый булыжник. При входе в пещеру на голову ему обрушивается вместительная бадья с камнями. Билл — то добыча краснокожих, с которой собираются снять скальп, то лошадь, на которой любил скакать неугомонный чертенок.
Мальчуган не только горазд на проделки, жертвой которых стал бедняга Билл,— он ловкий и хваткий малый. В единоборстве с Биллом он привязал детинушку к дереву, заткнул ему рот кляпом и стал обстреливать камнями.
Кончилось это «выгодное дело» тем, что незадачливые друзья сами заплатили «папаше Дорсету» 250 долларов, лишь отделаться от паршивца.
Эта новелла, с явно выраженным комедийным сюжетом, поставлена с блеском, присущим Гайдаю при воплощении на экране эксцентрических номеров,— в стремительном вихре трюков и проделок, которые еле успеваешь переваривать.
Обратите внимание: опять типичное для О. Генри построение с неожиданным поворотом в финале. Если сформулировать идейную платформу «Вождя краснокожих», то невольно напрашивается сравнение ее с предыдущей новеллой — «Родственные души». Здесь, как и там, мошенники в результате преступной комбинации надеялись разбогатеть, а стали еще беднее. А если оперировать нравственными категориями, то можно говорить о злом умысле и расплате за него, о наказании порока и торжестве справедливости. Однако насыщенная сочными красками и экспрессивными событиями новелла шире и богаче этой сухой схоластической формулы. Ее содержание разрывает узкие границы умозрительных формулировок и выходит за их пределы.
Смех вообще, как писал Н. Чернышевский в работе «Возвышенное и комическое», явление неоднозначное. Он содержит в себе не только множественность оттенков и градаций, но, главное, такие взаимоисключающие категории, как отрицание и утверждение. Как писал Чернышевский, осмеивая явление, мы в то же время примиряемся с ним. В «Вожде краснокожих» это богатство и многофункциональность смеха благодаря остроумной задумке писателя и щедрой фантазии режиссера оборачивается забавной и умной игрой в чудесные превращения. Плюсы и минусы, положительное и отрицательное, черное и белое органично и убедительно меняются местами. Малолетний мальчуган, жертва мошенников, волей обстоятельств превращается в мстителя. А вершители судеб становятся жертвами. И в этих превращениях первостепенную роль начинают играть оттенки и детали. Когда малолетний отпрыск, совершая вроде бы справедливое возмездие по отношению к злоумышленникам, бывает неразборчив в средствах,— игра в индейцев перерастает в издевательство, представитель Фемиды перевоплощается в садиста и вызывает уже осуждение, а злоумышленник становится мучеником и пробуждает в нас чувство жалости к себе. Фантазия режиссера привнесла в новеллу О. Генри не только новые трюки и гэги, но и новые комедийные краски, расцветила яркими узорами и этим значительно обогатила ее содержание.
Итак, во всех трех новеллах, помещенных в сборник «Деловые люди», присутствуют комедийные элементы, но в различных дозах и с разной степенью концентрации. И все-таки в их чередовании можно заметить внутреннюю логику и закономерность. Новеллы следуют одна за другой так, что комический фактор в них постепенно нарастает. Появившись в форме робкой и не всегда удачной пародии, пройдя через легкую иронию, он достигает яркого буффонадного звучания и из второстепенного средства перерастает в доминирующий художественный фактор. Это нарастание является своеобразным драматургическим стержнем, который связывает самостоятельные рассказы в единое целое, со сквозной драматургической и эмоциональной линией развития.
После короткометражек с тройкой «Деловые люди» в творчестве Гайдая воспринимаются как нарушение логики его индивидуального творческого развития, как необъяснимый скачок от торжествующей эксцентриады к некому коктейлю с попытками дать психологическую мотивировку поступков персонажей и социальную характеристику.
Но при анализе метода режиссера в этом на первый взгляд своевольном зигзаге обнаруживается определенная закономерность. Различные виды и жанры искусства теоретики нередко проверяют музыкой, анализируют произведения с точки зрения построения музыкальных форм. Видимо, такое сопоставление имеет смысл, ибо композиция и драматургия в музыке даны, так сказать, в остраненном и потому наиболее чистом, можно даже сказать — схематичном виде.
«Долгий путь» и «Жених с того света» — это своего рода две темы увертюры, в которых уверенно заявлены два основополагающих мотива: драматическая инсценировка классики и комедийная постановка по оригинальному сценарию.
Но после этой самостоятельной, профессионально выполненной увертюры послышались не всегда убедительные, даже иногда робкие голоса, словно бы заново начались пробы и поиски режиссером различного эмоционального и жанрового наполнения заявленных в увертюре тем.
«Трижды воскресший» — попытка режиссера поменять жанровый подход к творчеству и поставить оригинальный сценарий в серьезном ключе. Правда, это не драма в строгом смысле слова, а некая романтическая повесть, и прозвучала она неуверенно.
«Пес Барбос» — предельно смелая экранизация, перерастающая в оригинальную комедию на морально-этические проблемы.
«Самогонщики» — дальнейшее развитие принципа оригинального комедийного решения. Показало высокое, виртуозное мастерство режиссера в этом жанре.
«Деловые люди» — опять экранизация классики. Но если до этого режиссер решал классику в серьезном драматическом ключе, то теперь в трех различных новеллах словно бы воплотил последовательный путь изменения жанровой направленности экранизации, ее переход от драмы к эксцентрической комедии.
Объяснить такой разножанровый подбор новелл можно по-разному: стремлением режиссера избежать в фильме однообразия или намерением еще раз попробовать свои силы в иных комедийных формах кроме эксцентрики. Скорее всего, преследовались обе эти цели. Это было нечто вроде жанровой пристрелки. Попадание в десятку оказалось только в одной, последней новелле. Экранизация О. Генри еще раз подтвердила, что родное, кровное дело режиссера — эксцентрическая комедия и лучше не изменять ей. Гайдай, кажется, окончательно убедился в этом и после «Деловых людей» уже никогда не пытался обращаться к работе над другими жанрами, а эксцентрические экранизации найдут продолжение в целом ряде удачных постановок. Так что «Деловые люди» своего рода перевал в его творчестве.