Иван Фомин – Просто люди (страница 1)
Иван Фомин
Просто люди
В качестве пролога
– И что, это тоже итог твоих экспериментов?! – ворчала на меня мать, покуда в откровенном шоке я смотрел на грязно-черную лужу на полу, которую пришлось спешно вытирать с пола. Запах на кухне был соответствующий, красно-белая кастрюля не то почернела, не то обгорела. К сожалению, форумный рецептик «помощника по дому» себя не оправдал. В итоге мать открыла окно: проветрить всё то зловоние, которое получилось в результате неудачного колдовства в московской квартире. Результат оного, кстати, явил наконец себя в виде вороны тёмно-зелёного цвета размером с воробья, которая сразу вылетела пулей в окно. И вот теперь настоящий момент этот самый результат кружил вокруг соседской шестнадцатиэтажки, оставляя характерный реверсивный след летящего на огромной высоте боинга. Я, наконец, выдохнул: хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Причём ещё не сообразил: чего же больше…
Я сполоснул в очередной раз половую тряпку, затем вытер пол уже насухо. Зелёный «воронобушек», тем временем, сделал очередной круг и с гулом унесся куда-то в сторону соседнего микрорайона. Пусть лучше там распугивает местных алконавтов. Словно в насмешку, под окнами проехала полураздолбанная "Лада Калина",1 из которой, через включенные на полную громкость усилители, ревела совершенно незамысловатая песенка: «пыщ-пыщ, тро-ло-ло, я водитель НЛО». Мда, наше НЛО, надеюсь, уже больше не вернётся…
Зовут меня Владимир. В те времена, когда результат магического эксперимента покинул наш родимый дом, я являлся студентом ВУЗА и учился на программиста. Не то, чтобы мне будущая профессия сильно нравилась, но, во всяком случае, все тогда говорили, что платят программистам хорошо. Хотя, как потом оказалось, хорошо платят далеко не всем программистам. А ещё я был магом, так что, в некоторых сообществах меня знают совершенно под другим именем. Хотя какой я тогда был маг? Так, не волшебник, а только учился, если процитировать известную фразу из советской киносказки. И неудачный магокулинарный эксперимент был тому прямым подтверждением.
Мама в те времена уже привыкла к тому, что я вытворял всякое сверхъестественное, хотя до сих пор не одобряла: поскольку именно из-за этого отец подал на развод, заявив что он, как человек верующий и набожный, не потерпит рядом с собой «грязного чернокнижника». А, впрочем, с отцом я и без этого плохо ладил и, откровенно говоря, боялся его. Ну так ещё бы: постоянно орущий с пелёнок на тебя здоровенный мужик, готовый за любую провинность надрать тебе уши или схватиться за ремень, при этом требующий, чтобы я тщательно скрывал от всей остальной родни «следы экзекуции». Разумеется, рано или поздно, всё это вскрылось, после чего мне было разрешено не оставаться с ним один на один, от чего батя злился ещё больше.
Да и сам я в детстве был достаточно щуплым подростком, телосложение которого внешне можно было описать одним словом: «теловычитание». Болел частенько, спортом не занимался, хотя и гулял много. Друзей у меня было… да, можно сказать, что тогда их у меня и не было. В основном сыновья да дочери друзей моей мамы, являющиеся мне больше просто знакомыми.
Способности к сверхъестественному я обнаружил в себе, так сказать, в критический момент, когда меня, на тот момент пятнадцатилетнего подростка, зимним вечером на улице пытались не то ограбить, не то совершить ещё какую то гнусность три «чисто конкретных пацана»: времена тогда были лихие. Я, понятное дело, не согласился на предложение «махаться» с парнями, каждый из которых был крупнее меня в полтора раза, и бегом рванул прочь. Обычно, в подобных ситуациях за мной не гонялись, могли покричать вдогон пару непристойностей, и на этом всё и заканчивалось. Однако, эти трое, определённо, решили на меня конкретно поохотиться.
Уж не знаю, чем бы всё тогда закончилось, но неприятности у преследователей возникали прямо из ниоткуда, словно гром среди ясного неба. Уже через сто метров первый из этих «пацанов» провалился в замаскированный под снегом канализационный люк с громким затухающим криком. Я перебежал улицу, не заметив ни одной машины, но когда на проезжую часть выскочила погоня, опять, словно из ниоткуда, вынырнула чёрная иномарка и сбила второго преследователя. Боковым зрением я увидел, что из машины вышли два крупных дядьки в дорогом пальто, с бейсбольными битами в руках, так что, полагаю, второму незадачливому гопнику ещё и выпишут за переход в неположенном месте. Но последний никак не желал отвязываться и я начал уставать от непрерывного бега. Я прекрасно понимал что, если сейчас же не спрячусь, третий преследователь меня в итоге настигнет.
И тут я едва не столкнулся нос к носу ещё с одним пожилым персонажем в серо-коричневой ушанке и тулупе, также возникшем… из ниоткуда. Три секунды назад никого не было, я обернулся, высматривая преследователя, затем повернул голову – и вот он стоит передо мной.
– Куда несёшься-то, молодец? Прям чуть с ног не сшиб, – спросил он скрипящим голосом.
– Да там… бандиты… – заплетающимся от страха голосом пролепетал я.
– Стой и не шевелись, – властно велел дядька, мне почему-то сразу расхотелось куда-то дальше бежать. В это время из-за угла панельной девятиэтажки выбежал не менее запыхавшийся преследователь и пошёл на нас. – Как интересно, и зачем же вам, холопам, нужен обычный школьник?
– Дед, свали, в натуре! Он мне, ***, денег должен, – прохрипел уставший от внезапного спринта гопник, но дед лишь взмахнул рукой и какая-то неведомая сила опрокинула бандита. Он, давясь собственным криком, поднялся на корточки и, затем, от него осталась лишь одежда, обувь, да опрокинувшаяся в снег шапка, из которой вынырнула напуганная крыса и бросилась прочь от нас. Я просто потерял дар речи.
– Больше тебе, крысёныш, никто ничего не будет должен! – крикнул сурово вдогон дед, затем поднял куртку бандита, осмотрел её, достал из кармана бумажник, вынул оттуда несколько сторублёвых купюр: по тем временам огромные деньги, и протянул их мне. – Это тебе, Володя, за моральный ущерб. Бери, не стесняйся.
– Сп… спа… си… бо, – пролепетал я. – А откуда…
– Откуда имя твоё знаю? А вот, оборонил ты, пока от татей подзаборных ноги делал, – и дед протянул мне мою же тетрадку то ли по физике, то ли по математике, которую я, наверное, и вправду где то выронил. – Живёшь то где, молодец?
– Да, вон… там, – указал я рукой на виднеющийся вдали дом.
– Вот и чудненько, прогуляюсь я с тобой, да косточки разомну. Эх, Володька, тяжёлая у тебя судьба, – вдруг сказал дед. В полумраке, создаваемым низко надвинутой ушанкой, я не видел его глаз, лишь крупный нос и длинную седую бороду. – На улице тебе проходу не дают, батя дома в угол загоняет: никому не позавидуешь, у кого на роду подобное начерчено. Откуда ведаю? Не спрашивай: ты вон и сам то могёшь, если подучиться немножечко.
– Подучиться? Чему? – наконец обрёл я дар речи.
– Волшбой да силой владеть. Ты бы, молодец, не поверил бы мне, как есть чую, ежели тока сам, как сейчас, своими глазами воочию не узрел, – и вот тут старик как в корень глядел. Я, конечно, множество художественной литературы всякой прочитал: и про колдунов, и про попаданцев в иные миры, но всё же являлся до тех пор материалистом. И, если первые два происшествия с гопниками можно было списать на цепочку осечек и неудач, то превращение в крысу, безусловно, выходило за грани возможного. Старик, тем временем, выбросил оставшиеся от бандита вещи в мусорный бак и, пока мы шли домой, рассказывал мне об особенностях волшбы: что дар тот редкий, не каждому от роду дан, да и вообще может раз в столетия проявиться. И, даже если и проявляется, многие так до сих пор не понимают этого. Наконец, когда мы дошли до моего подъезда, старик в ушанке и тулупе простился со мной.
– Словом, молодец, коли надумаешь волшбой овладеть, так тому учиться надобно. Вот, через месяцок, как весна в силу вступит, у тебя каникулы будут, тогда и вновь покумекаем. А прежде подумай хорошенько: дар много благ приносит, но и опасностей также немало таит, если бездумно пользовать его. Родителям пока не говори ничего, всё равно не поверят, и в школе помалкивай: не то засмеют.
– А как вы поймёте, что я учиться желаю? Я даже не знаю: как вас зовут как вас найти?
– Святояр я, по батюшке Алексеевич. Коли учиться надумаешь, я сам тебя найду, ну а коли нет, то и забудешь всё, что сегодня приключилось, как неприятный сон…
С тех пор прошло много лет. Я повзрослел, научился, так сказать, держать удар, окончил школу, затем институт. Потом устроился на работу. Словом – внешне моя жизнь практически ничем не отличалась от большинства других, окружающих меня людей. Но, помимо этого, у меня был достаточно существенный доход, позволяющий время от времени брать отпуска, в том числе и за свой счёт благодаря тому, кем я однажды решил стать.
Но, впрочем, это лишь начало моей повести о том, что волшебство встречается и в современной жизни. Несмотря на яркое её начало, тут не оказалось супергероев, расшвыривающих хулиганов направо и налево, как в кино, или выпускающих из рук молнии со всякими спецэффектами. Я просто поверил в чудо, которое со мной однажды произошло.