Иван Филиппов – Тень (страница 35)
Игорь Валерьевич отложил книгу в сторону и посмотрел на Мертвого.
– Существо, с которым ты встретился сегодня, реально.
Он отодвинул кресло и вышел из-за стола.
– Годами я держал тебя рядом, потому что был уверен в твоей способности решать проблемы. Вот проблема – решай. Я тебе только что прочитал как.
Мертвый все еще не понимал, что ответить. События сегодняшнего дня все еще не укладывались в его голове.
Игорь Валерьевич подошел к нему почти вплотную.
– Он пришел за девчонкой. То есть он понимает ее значимость. Неважно, как именно он о ней узнал, что он сделает дальше? Когда девчонка расскажет ему о своей сестре? Та могла проболтаться про дневник, и что дальше? Он придет ко мне?
Слова начальника больно укололи Мертвого, ведь он уже забыл, как неприятно бывает чувствовать свое бессилие. С другой стороны, он же и правда всю жизнь занимался решением Его проблем, значит, и эту решит. А что касается девчонки…
– Нет, он никак не может знать о том, что вы сыграли какую-то роль в этих событиях, я совершенно уверен. Девчонка не знает о вас, она знает только об Антоне… – Страшная мысль вдруг посетила Мертвого. – Да бля!
Игорь Валерьевич побагровел.
– Что – бля, хули ты тут стоишь? БЕГОМ!
Последнюю фразу Игорь Валерьевич прокричал ему прямо в лицо. Мертвый никогда не видел начальника в таком состоянии. Он развернулся и выбежал из кабинета к лифту.
В другую Москву Степа с Фомичом внесли Лизу буквально под руки. В последнее мгновение девушка категорически отказалась входить в стену: не помогли ни уговоры, ни угрозы. Разумом Лиза понимала, что стена подворотни на Патриарших прудах – это ни разу не платформа 9 и 3/4, и категорически отказывалась сделать хотя бы шаг вперед. Но вот она сидела на мраморном полу громадного балкона на крыше одного из московских дворцов и дикими глазами смотрела по сторонам на Подмосковие, на электрические облака, на маленькие уютные домики старого города и подпирающую небо громаду собора Василия Блаженного. События последних нескольких часов отказывались умещаться в Лизиной голове. Она чувствовала себя немножко Гарри Поттером, которому только что рассказали про мир волшебников и чародеев, правда, весть об ином мире принесла не мягкая пушистая сова, а страшный дементор из Азкабана. Лиза смотрела на своих спутников: тот, что помладше, с замотанным шарфом лицом, о чем-то ожесточенно спорил с дедом в форме Великой Отечественной. Дед был разгорячен и явно доволен собой.
– Вы, бля, кто такие? – наконец собралась с мыслями Лиза.
Начало разговора было не лучшим, но Лиза подумала, что, учитывая обстоятельства, надо начинать с самого главного. Молодой и высокий повернулся к ней и размотал шарф.
– Меня зовут Степан, а это вот Фомич.
Степа учтиво поклонился. По Лизиному ошарашенному взгляду он понял, что снимать шарф было не лучшей идеей, и поспешил извиниться:
– Извините, не подумал. Да вы не пугайтесь так, я просто умер. Меня убили те же люди, что хотели убить вас.
– Но как же вы тогда?.. – Лиза не сумела закончить предложение. Она не сомневалась, что стоящий перед ней человек мертв. Об этом свидетельствовали и половина его лица, и белые кости челюсти и – она разглядела последнюю деталь только сейчас – пять пулевых отверстий на груди и горле.
– Лиза, сейчас вы отправитесь с Фомичом, и если он не будет уж слишком вредничать, то по дороге вам все объяснит, – Степа закинул на спину автомат и повернулся было уходить. – Ну или хотя бы что-нибудь объяснит.
– Но почему? Хотя бы ответьте, почему меня кто-то хочет убить? – в голосе Лизы слышались слезы, и Степа остановился. Времени не было, но он вдруг подумал, что если сейчас попробует объяснить Лизе, что произошло, то это, возможно, поможет и ему самому как-то систематизировать свои мысли. Да и девушку ему было жаль…
– Все началось с вашей сестры, – начал Степа, и Лиза ахнула от удивления. – Ее молодой человек Антон Воробьев то ли показал, то ли рассказал ей что-то, чего показывать или рассказывать было нельзя ни в коем случае. Я до сих пор не знаю, что именно он сделал…
Лиза воспользовалась тем, что Степа сделал паузу, и выпалила:
– То есть это был не несчастный случай? То есть Соню убили?
Степа кивнул.
– Да, как я уже говорил, ее убили те же люди, что сегодня пытались убить вас… А меня у них убить получилось.
– А вас-то за что?
– За то, что влез не в свое дело, – Степа вздохнул. – Характер увечий на теле вашей сестры говорил о том, что столкновение произошло на скорости свыше ста восьмидесяти километров в час, а поливалки так быстро даже в сказках ездить не могут. Ну и частицы краски, оставшиеся в ранах, были ярко-желтыми. Тоже никак не вязалось с наездом поливальной машины.
– Ярко-желтыми?! – Лиза поднялась и подошла к Степе вплотную. – У ее парня, у Антона, была ярко-желтая машина! Он ее убил? Зачем?!
Степа покачал головой. Он не знал пока, что ответить, но почему-то он очень сомневался в том, что золотой мальчик напрямую причастен к смерти Сони.
– Я не знаю, но собираюсь спросить у него.
– Так он и скажет вам правду! – яростно выкрикнула Лиза, зло вытирая слезы рукавом. – За папеньку спрячется, и все ответы!
Степа улыбнулся, и в сумраке Подмосковия его улыбка выглядела по-настоящему жутко.
– Смотря как спросить.
Лиза вздрогнула и отвернулась. Значит, Соню убили… Она подошла к краю широкого балкона, на котором они стояли, и взглянула на странный город. Первое, на что она обратила внимание, была даже не причудливая сказочная архитектура, а тишина. Над городом висела гробовая тишина, которую не нарушали ни ветер, ни пение птиц, ни жужжание насекомых. Эта тишина впитывала все звуки как черная дыра, окутывая город мягкой ватой, чтобы его, не дай бог, никто не повредил и не потревожил. Лиза повернулась к Фомичу.
– Пойдемте? Мне очень хочется, чтобы вы мне рассказали, что это за место.
Лиза сказала это так ласково, что Фомич оторопел от неожиданности. Он хотел было по привычке огрызнуться, но передумал.
– Пошли, если не шутишь.
Фомич открыл дверь, ведущую с балкона в просторную залу. В правом углу, рядом с камином, была кованая железная дверь очень старого лифта. Деревянного, с обитой красным бархатом скамеечкой и перламутровыми кнопками. Только когда Фомич с Лизой зашли в кабину, и лифт начал движение вниз, Степа развернулся и пошел обратно к выходу. Почему-то ему показалось, что даже здесь, в Подмосковии, эта девушка не будет в полной безопасности.
Мертвый беспокоился. Это было для него крайне нехарактерным занятием. Беспокойство его все нарастало, пока не превратилось в полноценную острую тревогу. Спускаясь в лифте после выволочки босса, он начал мысленно вспоминать все странности последних дней. Ну, понятное дело, во-первых, все эти убийства. Мертвого не смущали убийства как таковые, в конце концов он прошел с Игорем Валерьевичем все девяностые бок о бок, и вместе они отправили на тот свет не одного и не двух конкурентов, но те убийства были тогда… тогда у шефа не было ни аппаратных рычагов, ни карманных судов и прокуроров, ни всевластного покровителя. Теперь со своими врагами он разделывался совсем другими способами, и не было никого, кто бы мог встать на пути его безграничных амбиций. Да, Мертвый до сих пор, как глава службы безопасности, держал штат беспринципных и хорошо вооруженных людей, но это так, на всякий случай. Если вдруг какие-нибудь отмороженные с Кавказа захотят с ними в войнушку поиграть, не для дела… а тут – Мертвый начал загибать пальцы, считая известные ему трупы: девушка эта красивая и трое полицейских. Четыре трупа за пару дней – то есть на четыре больше, чем за все прошлое десятилетие.
Во-вторых, думал Мертвый, садясь в машину. Во-вторых, его очень тревожило поведение начальника. Тридцать лет он был рядом с ним, и за это долгое время он видел шефа и в горе, и в радости, и в состоянии тяжелого алкогольного опьянения. Он помнил, как они воевали за выживание в девяностые, как отстаивали свое место под солнцем в нулевые и как строили империю во втором десятилетии XXI века; и он знал, что означает нынешнее поведение начальника: он чем-то напуган.
Эта мысль приводила Мертвого в ужас. Не было во всей стране человека, способного выступить против Игоря Валерьевича. Все его, Мертвого, военные приблуды, все его гранатометы, футуристические автоматы, крепкие молодые люди, переманенные из элитных подразделений давно перестали быть жизненно необходимы начальнику. Он позволял Мертвому забавляться, и Мертвый как послушный ребенок играл в солдатики. Да и маленькая, хорошо оснащенная армия была, так сказать, страховкой. На всякий случай, если ветер переменится.
Благополучие и власть Игоря Валерьевича зависели от одного человека. Вот если у него настроение поменяется – это уже будет поводом для паники. Но сейчас шеф был явно напуган. Он нервничал. Да еще компьютер… Мертвый ничего не сказал, но он очень хотел узнать, почему вдруг его руководитель решил сам сесть за ноутбук, если прежде тридцать лет настойчиво отказывался это делать, поручая компьютерные дела бесконечным ассистенткам. Что он мог там прятать? Что это за секрет, который нельзя доверить даже ему, самому близкому соратнику?
Наверное, все из-за дневника. После того как шеф сам прочитал ему фразу из дневника про его странного противника, у Мертвого исчезли всякие сомнения: в этой тонкой книжице есть и причина всех его неприятностей, и объяснение странному поведению Воробьева. Вот бы почитать ее самостоятельно, думал Мертвый. С одной стороны, очевидно, что начальник был бы против, но с другой – как он, глава службы безопасности, может обеспечивать безопасность, не обладая всей полнотой информации?