Иван Фаворов – Воин и меч (страница 21)

Из размышлений, вызванных разговором с архонтом меня внезапно вырвал вкус крови, вначале одной жертвы, потом второй и третьей. Это была бойня, я давно не купался в крови нескольких человек подряд, так чтобы их кровь смешивалась на моём лезвии. Линии судеб убитых почти одновременно расплетались передо мной, образуя общую историю их жизни. Я чувствовал себя как в древности, когда участвовал в сражениях на поле боя и мой воин рубил направо и налево без остановки. Это незабываемое чувство, как групповой секс. Купаясь в омуте безумного наслаждения, совсем забыл думать о превращение моего хозяина в палача и о подстерегавшем нас на каждом шагу чёрненьком, а он, естественно, был рядом, питался, как всегда, клубящейся энергией смерти и плёл свою паутину.

Моя коллекция пополнилась ещё тремя экземплярами судеб. Скучными честно говоря, помощник инженера и два простых работяги из планктона пролетариата. Все троя, убеждённые, упёртые, твердолобые, цепочку синонимов можно было бы продолжить без опасения переборщить. Суть в том, что они были уверены в непогрешимости своих убеждений. В отличие от многих детство этих троих не проходило в бедности. Работяги вышли из зажиточных крестьянских семей, они были с детства знакомы и после того как наслушались проповедей учителя из народников, порвали со своими набожными семьями, сняли нательные кресты и отправились в город работать на завод. Помощник инженера вообще был из обедневших дворян, получил нормальное образование и озлобленность вместе с понижением социального статуса, которая привела его в ряды революционеров.

Но это всё так скучно, в моей памяти множество аналогичных судеб с цепочкой мотиваций, построенных словно по линейке. События жизней этих товарищей неинтересны, тривиальны, а самое главное предсказуемы, проще говоря нет смысла вдаваться в подробности. Гораздо занимательней момент их встречи со смертью.

Помощник инженера Андрей, видел во сне голую бабу, такую красивую, что в жизни не встретишь. Моё лезвие прервало его сон на самом интересном, и первую долю секунды всё его сожаление было связано с этим, а потом пришёл страх. Мир, очевидно, для него рушился, жизнь утекала из тела, а разум, млея ещё от прерванных женских ласк, не понимал в чём дело, метался в агонии, погружаясь в ужас, силясь исправить необратимый процесс.

Гришу и Мишу, двух других коммунистов, от дел за границей сна оторвал шум. Григорий ловил рыбу, и последняя сорвалась, он достал червей, приготовился насадить на крючок, но звуки смерти товарища прервали его занятие и быстро сообразив, в чём дело, его разум был готов оборонятся, рука тянулась за спрятанным под подушкой наганом, но не успела. Хрясь и полголовы вернулось на подушку, а потерявший контроль над телом разум всё старался выполнить запланированное.

Миша вырвался из какой-то мерзкой мути. Такие сны обычно не помнишь, когда просыпаешься, он ехал на дымящейся гусенице по тёмному лабиринту и почуял опасность, ещё не расставшись со сновидением. У него получилось дотянуться до оружия, но взвести курок прицелится, хотя бы разобраться где враг, нет.

Неожиданно в комнату вошёл старик кочегар. Божья душа. Моё лезвие настигло его у порога. Анатоль ловкий как кошка, когда чувствует запах крови перестаёт думать. Варфоломей – истопник. Не дойдя до туалета, решил вернуться проверить плотно ли, закрыл печную дверцу. Он не был коммунистом или революционером. Божия душа приютил беглецов, не спрашивая о том, какие у них проблемы, сделал это исключительно из милосердия, стараясь помочь оказавшимся в беде людям. Он умер легко и быстро не испытав зла, не успел испугаться, изумился только и без ненависти к убийце, может, времени не хватило или не захотел испытывать такие чувства перед смертью.

От анализа происходящего мена оторвало понимание того, что что-то стронулась с места в моём мире, какая-то из чаш вселенских весов, получила перевес. Между мной и Анатолем начались изменения. В этот момент я осознал, что значит быть палачом и оружием палача. Нет, эти изменения не были окончательными, но точно пришли в движение шестерёнки нашей взаимосвязи. Мне стало ясно – палач и его оружие связаны неразрывно и постоянно. Сам палач этого может не знать. Он перестаёт быть воином и становится носителем смерти, а меч, служащий ему, больше не расстаётся с ним до появления крови, а прибывает как бы в нём, может влиять на его поступки и жить с ним одну жизнь. И, похоже после смерти такого хозяина меч не возвращается в свою обитель, а отправляется с человеком в его посмертие. Вот почему архонт не мог мне ничего толком рассказать про палачей, мечи служащие им не возвращались назад.

Меня заставил задуматься такой поворот событий, с одной стороны, прожить часть человеческой жизни самому было заманчиво, с другой – расстаться со всем, что имею, ради этого в некотором смысле сомнительного удовольствия, не очень хотелось. Такой поворот событий надо было как следует обдумать и всё-таки найти способ влиять на Анатоля до того, как мы окончательно станем единым целым.

Чёрненький ползал по трупам революционеров, собирая остатки дымящихся предсмертных эмоций. Посмотрев на меня, он сказал сквозь лёгкую улыбку:

– Ничего, скоро будем видится чаще.

Мне захотелось расспросить этого негодяя о происходящем побольше, но Анатоль уже покидал кочегарку, с отразившейся на лице судорогой боли он перешагнул тело старика и быстро зашагал по коридору. Я надеялся поговорить с чёрненьким по дороге, но он не смог перешагнуть через праведника, лежащего у порога.

– Придётся сидеть здесь до утра, пока трупы не уберут. Ну ничего я терпеливый. – Сказал мне плут на прощание и наш разговор не состоялся.

10. Встреча

Под плотными облаками весь день стойко державшими в себе слёзы скромные похороны прошли быстро. Анастасия умерла тихо, не приходя в сознание. Только теперь Анатоль узнал, что его подруга была сиротой, этим объяснялось отсутствие родственников. Участники церемонии разошлись. Граф аккуратненько похлопал застывшего товарища по плечу ладошкой, затянутой в тонкую, чёрную лайковую перчатку.

– Пойдём, здесь уже всё закончено. – Сказал он, беря Анатоля под локоть и пытаясь увести от могилы.

Тот вначале упёрся как столб, но потом словно обмяк, поддался уговорам друга и медленно пошёл вслед за ним к экипажу. Дорога вдоль кладбища была ухабистая, сильно трясло, и Анатоль не сдержал медленно выползшую из глаза слезу, которая пробороздила иссохшую на ветру погоста щёку. Весенний пейзаж под пасмурным небом напоминал осенний, а в голове и душе было предельно пусто.

Человек так благоволившей смерти и открывавшей перед ней многие двери теперь не мог смериться с тем, что она бесцеремонно, по его мнению, обошлась и с ним.

После похорон граф зашёл к Анатолю в гости, стараясь удостоверится в том, что тот не наделает глупостей, но было похоже, что бравый офицер притих и старался что-то осмыслить.

Из всех знакомых, об отношениях Анатоля с Анастасией знал только граф и Николай с последним общение Анатоля прервалось. Причиной этой скрытности была необходимость держать в секрете связь с Иллюминатами. Можно было, конечно, сочинить историю, но наш герой предпочитал молчать. Поэтому и горе теперь разделить было практически не с кем.

Анатоль и граф, сидя в глубоких креслах у чайного столика, некоторое время не произносили ни звука, поминали как положено новопреставленную, потом вспомнили общие, предположительно приятные, отрывки жизни, и граф ушёл, оставив Анатоля наедине с его чёрными мыслями.

Месть не принесла нашему герою желаемого результата, скорее наоборот он винил себя в том, что последние минуты своей жизни Анастасия провела без него. Поэтому теперь, скитаясь по тёмным закоулкам своего разума, Анатоль не находил вероятного выхода из накрывшего его эмоционального ступора. Погружённый в хаотичные размышления, он допил начатый с графом коньяк и пошатываясь направился к постели, но сразу заснуть не удалось, в голове стучала всякая муть и грызло душу отчаяние. Ворочаясь и потея в кровати, Анатоль вспомнил странный сон, приснившийся ему в келье у Иллюминатов перед посвящением, в этом сне он видел собственный меч, предлагавший ему наладить общение. В состояние, в котором Анатоль находился теперь, такая мысль не показалась абсурдной, а наоборот стало удивительно, почему он только сейчас вспомнил про этот сон, и раньше не воспользовался приснившимся способом взаимодействия.

Достав из ножен саблю, Анатоль не скупясь полоснул по ладони и обильно намазал лезвие струящейся кровью. А потом, зажав в кулак угол простыни, много и с жаром говорил: советовался, делился со своим мечом всем тем, что его волновало и заботило последнее время, а главное, он хотел узнать ответ, стоит ли ему продолжать мстить или нет. Бормоча несуразные фразы, Анатоль забылся тяжёлым пьяным сном.

Честно говоря, после начавшихся в наших отношениях перемен Анатоль мог бы и не дырявить ладони. Моё полноценное присутствие в его жизни ещё не реализовалось окончательно, но одной ногой я уже постоянно был в мире людей и пока не мог понять нравиться мне это или нет. Состояние в котором находился хозяин, вызывало у меня серьёзные опасения. Мне, конечно, было приятно, что он вспомнил о нашем диалоге в той непонятной клетушке, но теперь ему, похоже, был нужен не боевой товарищ, а психоаналитик. Тем не менее я решил наладить с ним диалог. Просто явился ему в том виде, в котором меня обычно видят соплеменники и представился по полной форме, принятой между моими братьями. От такого пафосного появления Анатоль, кажется, потерял способность соображать на короткое время. Но потом диалог наладился, и всё пошло как-то само собой.