Иван Фаворов – Паршивый отряд (страница 51)

Не плохо зная своего помощника Эдуард отлично понимал, что ему его не переиграть в подобные игры. Тем более время работало не в пользу этого плута. Да и Светик шептала в голове, что этот парнишка ей нравится. Поэтому он решил начать разговор с самого важного.

– Не томи, про жену мою сразу рассказывай.

– Ну я не знаю, как бы это сказать, но она в шоке. Спросила только: Вы ли меня за ней послали. Я ответил, что, да и она больше не о чём не говорила пока я её вёл к родителям. Ну и я расспрашивать не стал. Как вы и говорили я молчу. И даже думать не думаю на эту тему.

Эдуард оставил это сообщение без коменариев. Светик злобствовала в лёгком припадке ревности. Пытаясь даже думать запретить ему о какой-либо другой женщине. Но всё было не так просто. Он любил свою жену. Не той порывистой любовью полной страсти, которая бывает между удачливыми молодожёнами или воспевается в любовной лирике. Но какой-то уютной тёплой и тихой любовью которая возникает после многих лет совместной жизни, когда не представляешь своего быта без этого человека. Острый на язык зубоскал мог бы сказать, что такая же привязанность возникает к разношенным тапочкам с которыми долго не можешь расстаться, несмотря на то, что они отслужили своё. Но всё же любовь есть любовь вне зависимости от того какой гранью она поворачивается в твою сторону. Как бы оно там не было, но гарем Светик терпеть не собиралась и Эдуарда отпускать тоже. После долгих минут внутренней борьбы и методичного пережёвывания пищи. Во время которых Игнат делал вид, что его не интересует реакция хозяина и он только и занят тем, что приводит лошадь в порядок. Эдуард ещё более тихим и мрачным голосом спросил:

– Ну а в городе, что слышно?

Игнат сглотнул образовавшийся в горле комок и почувствовал себя кошкой на тонком льду.

– В городе слышно разное. – Главное в этом разговоре было угадать что ему можно знать, а что нет. Потому как в городе происходило такое, что и с жизнью расстаться было не сложно ляпни он лишнего. – Ну так праздник сегодня начинается, люди гуляют с утра вот и болтают.

– А что болтают?

– Говорят школа Годфри сгорела. Ещё говорят бесплатный стол и выпивка сегодня будет после скачек.

– Сгорела? А ты ходил смотреть?

– Не, что мне заняться нечем, я по дому хлопотал.

На самом деле, конечно, он ходил смотреть, и одним из первых, и отлично знал, что там случилось. Надо сказать, что пол города уже знало. Но отсутствие самого Годфри и то, как легко расправились с его школой внушало в горожан ужас. Никто не мог понять зачем. Народ затаился и выжидал. Дом главы города был заперт, как и дома других видных деятелей. Те, кто был поумнее собрали семьи под родной кров и заперлись, делая вид, что никого нет дома. Улицы города в праздник были пустынней обычного и только самые отбросы общества, прельщённые обещанной халявой, разгуливали, пошатываясь и провозглашали славу щедрости торговой гильдии оплатившей их веселье. Всё это Игнат не хотел сообщать хозяину, потому, что если он не знает, то и не зачем ему знать. Раз его никто не посвятил в свои планы то не просто же так. А если знает, то непонятно как отреагирует на то, что это и Игнату известно. Вернее, было молчать.

– И много ты там на хлопотал? – Саркастически заметил Эдуард.

– Ну вот… – Нашёлся Игнат, указывая на завтрак, который так успешно поглощал Эдуард.

Тот посмотрел на помошника с недоверием потому, что отлично знал: в доме есть кухарка и Игнатию хлопотать о завтраке особенно не надо. Уложить разве в сумку и все. Лошадь, на которой тот прискакал не выглядела бодрой. «Точно всё разведал и молчит теперь». – Подумал Эдуард. Обидно было то, что он сам толком ничего не знал. Отец не посвятил его в детали. А перипетии взаимодействия со светиком не позволили вовремя навести справки. Но признаться в этом своему помощнику Эдуард не решался. Равно, как и рассказать ему про появления Светика. Про себя он подумал: «Правильно она говорит. После скачек надо убраться подальше от города в отдалённую таверну. Валентина взять с собой, например. Такой здоровяк не помешает в смутное время. Пошлю ка я Игнатку сейчас за ним».

– Игнатий, дружище, сгоняй за Валентином, пусть приезжает скорей со всем необходимым для двух-трёх дневного путешествия. Скажи очень надо и важно. Пусть вопросов не задаёт я ему при встрече всё объясню. И сам тоже подготовься. Быстро только. И никому не слова это и в твоих интересах. Сам понимаешь если прибьют, то всех нас вместе. – Он очень проницательно посмотрел на подручного и тот всё понял.

«Такого головастого мальчишку во всём мире не найти, не то что в Новгороде». – Снова подумал Эдуард.

Игнат, не говоря не слова вскочил в седло и унёсся с облачком пыля. Эдуард отплевался, выругался про себя и пошёл проверять сбрую на лошади. До начала скачек оставалось не так много времени.

Валентин встретил посыльного хмуро. Голова его кружилась ещё после вчерашней стычки. А когда он резко вставал со стула перед глазами плыли чёрные пятна. Но Игнату было не привыкать к холодному приёму, и он знал, как верно себя вести если перед тобой открывают лишь щель входной двери. Вовремя улыбнулся, вовремя напомнил о оказанной ранее услуге. Надавил авторитетом патрона. И грозный на вид Валентин оказался мягче подогретого на солнце масла. Да и обстановка в городе была такова, что каждый чувствовал: надо объединятся с теми, кому доверяешь. А когда к тебе уходит чужая жена ты так или иначе ожидаешь расправы исподтишка. Тем более, Валентину уже сообщили о том, что нападавших на него пришлось выпустить.

«Не было возможности держать их дольше. Места в камерах были вакантны этим утром». – Рассказал ему приятель из городской стражи.

Первый заезд для Эдуарда не представил никаких сложностей он легко пришёл в тройке лидеров. Не хотел сильно утомлять лошадь. В групповом заезде не имело значения на каком месте ты финишируешь лишь бы попасть в пятьдесят процентов прискакавших первыми. Волновало его только то, что он не Увидел Михаила среди соревнующихся. Это было очень странно. Но учитывая разыгравшиеся в городе события можно было ожидать чего угодно. Народ на трибунах тоже был специфический. Мало кто из присутствовавших относился к уважаемым слоям населения. Большинство из наблюдавших гонку и пристойными то назвать было нельзя. Казалось эти люди собрались тут только ради бесплатной выпивки и хамоватого шума который они производили везде куда попадали.

На трибунах и среди толпы всё чаще мелькали мундиры охранников, обычно редкие на городских праздниках. Некоторые наездники занявшие места достаточно высокие для прохождения в следующий тур тихонечко растворились в толпе и покинули скачки. Большинство из них были хорошими ребятами. С ними было интересно соревноваться и всегда находилась тема для разговора в перерыве. Эдуард ещё никогда не чувствовал себя таким одиноким. Все меры, предпринятые им для победы, теряли свой смысл. Он практически утратил интерес к соревнованиям. Мысли о побеге с этого мероприятия стали посещать и его, когда он без труда выиграл второй заезд. Но к нему подбежал посланный отцом мальчишка, с сообщением о том, что его победа на скачках может иметь решающее моральное значение для многих сомневающихся в выборе политической позиции. Это укрепило решимость Эдуарда, и он пошёл на третий заезд. Который оказался ещё более позорным чем предыдущий. Лошадь конкурирующего с ним жокея годилась больше для перевозки сена с поля чем для скачек. Михаил так и не появился, даже среди зрителей. Перед четвёртым заездом, после которого должна была определится тройка победителей начали разливать бесплатное пиво. Толпа обезумила, почуяв дармовщинку и свисток старта большинство зрителей пропустило. Глядя на своих оставшихся пятерых соперников Эдуард точно знал кто какое займёт место. Для опытного наездника в этом не было никакого секрета. Спортивный интерес совершенно пропал. Похоже, что после первого группового заезда в котором из пятидесяти участников должны были остаться двадцать четыре добровольно ушли самые лучшие. Потому, что никого из оставшихся конкурентов Эдуард не знал. Четвёртый заезд пришлось прервать, ошалевшая от халявного алкоголя толпа повылезала на трассу и совершенно игнорировала крики судий. Становилось очевидно: скачки в шкале приоритетов у собравшейся публики находятся гораздо ниже пьяного дебоша. Эдуард, Прогуливающий шагом свою лошадь, в ожидание, когда порядок будет наведён думал о том, что такого позора он не испытывал ещё никогда. Даже Светик молчала. Казалось и ей стыдно. Была уже середина дня и Игнатий с Валентином должны были быть здесь. Он огляделся и, действительно увидел их поодаль, стоящими на достаточном расстояние для того, чтобы можно было незаметно сбежать если это будет необходимо для сохранения здоровья и имущества. Эдуард хотел помахать им рукой, он вдруг почувствовал, что не один, но сдержался из опасений привлечь лишнее внимание.

В толпе начали раздаваться крики. Распоясавшаяся пьяная босота призывала к погрому и разделу имущества. Звучали возгласы с призывом грабить торговцев. Стражи выделенной для поддержания порядка явно было недостаточно. Эдуард решил, что его миссия по укреплению морального духа сторонников переворота выполнена в полном объёме и пришпорив коня отправился прочь из этого бедлама.