Иван Фаворов – Паршивый отряд (страница 48)

Так получилось, что на этом собрание среди присутствовавших женщин, которые могли посещать вече только в качестве гостей, оказалась Евдокия, жена Каната. Она попала на это собрание в поисках главы города, добравшись до которого оказалась в западне. Теперь Дуняша сидела рядом с ним, тихонечко всхлипывая уткнувшись в его массивное плечо и не понимая, что же происходит с её жизнью и миром.

– Что же это вообще такое!? – Тихонечко причитала она всхлипывая. – Что же они творят. Они же всех нас погубят.

– Тише, тише. – Успокаивал её Александр Афанасьевич. – Это не долго продлится сколько горожан, а сколько их. Люди не позволят.

Надо сказать, что плакала не одна Дуня. В зале раздавались ещё причитания и громкие всхлипывания.

Женские слёзы редко оставляют мужчин равнодушными: они либо вызывают жалость, раздражают, возбуждают, иногда злят. У стражников охранявших зал они меньше всего, вызывали жалость. Поэтому в полумраке, сквозь всхлипывания, начали доносится зловещие переговоры солдат:

– С бабами надо что-то делать. – Сказал первый.

– А что с ними можно сделать? – Сказал второй.

Третий сально хихикнул и сказал:

– Они только для одного и подходят, давай самых плаксивых по одной водить на исправление в кладовку.

Все охранники у двери громко засмеялись. Сальные шуточки, разного рода, то и дело доносились из рядов этой неотёсанной публики. Когда арестованные переварили смысл этих фраз в зале наступила гробовая тишина, сквозь которую вдруг прорезался отчаянный женский крик. Это была молоденькая девушка, дочь одного из представителей городской знати. Она не в силах сдержать эмоции выплеснула их в крике, перешедшем в громкий плач. Нарушенная тишина казалась уже не такой обязательной. Наиболее смелые мужские голоса призывали дать отпор:

– Что же они нас как кроликов в ящик посадили. Разве мы не в состояние за себя постоять!?

– Здесь вся городская элита разве мы уже не на что не годны!?

Стражники у дверей быстро сообразили, что их не так уж и много и самый шустрый отправился к начальнику за распоряжением. А остальные приготовились поджечь бочки со смолой стоящие в углу и запереть двери.

На пороге в ярко освящённом створе появился Митрофан – начальник стражи с арбалетом в руках и в лёгком подпитие, потому что для поддержания храбрости с утра он не переставая прикладывался к фляжке. Несмотря на это Митрофан быстро оценил ситуацию и учитывая то, что имеющейся стражи у него не хватит для сдерживания натиска этих людей, решился на отчаянный поступок. Переворот до определённого времени должен был оставаться тайной поэтому поджечь здание городского вече можно было только в крайнем случае. Он громко спросил:

– Кто здесь хочет выразить протест?

Встал пожилой Александр Афанасьевич и вполне примирительным тоном собирался произнести речь, имеющую своей целью добиться компромисса. Прибегая к возможностям своего ораторского искусства ему часто удавалось разрешить конфликты на вечевых собраниях. Но в этот раз он не успел произнести и слова, как получил арбалетную стрелу в сердце. Митрофан опустил оружие и ещё раз хлебнул из своей фляжки.

– Так будет с каждым кто соберётся высказаться. – Сказал он и обвёл глазами полумрак залы. Охранники у дверей подняли угрожающе арбалеты.

Дуня закричала безмолвным криком, рот её открылся в попытке издать истошный вопль, но звук застыл где-то в горле. Находящийся рядом с ней мужчина средних лет с густой русой шевелюрой и такой же кудрявой бородой быстро зажал ей рот и пригнул к земле.

– Тише! – Прошептал он ей на ухо. – Сейчас не время.

В зале воцарилась гробовая тишина. Видимо не одной только Дуне зажали рот. Митрофан хлопнул дверью и вышел. Обращаясь к своему помощнику он сказал:

– Скажи парням, чтобы на баб не зарились. Сейчас нас это до добра не доведёт. Каждое отступление от дисциплины будет сурово караться. Все люди на счету и каждый может понадобится в любой момент. После, когда дело будет окончено, пожалуйста, делайте что хотите. Но не сейчас. Ты понял меня!?

– Да. Так точно.

– Тогда иди и скажи это другим.

Митрофан отправился в одну из маленьких переговорных комнат, в которой обычно совещались тет-а-тет члены городского совета. Сейчас там был организован его кабинет. Открыв дверь, он увидел Флора, сидящего в одном из кресел. Митрофан прошёл молча в комнату и сел в кресло напротив.

– Как дела в зале совета. – Спросил Флор.

– Я прикончил главу города. Теперь они успокоились. – Митрофан нервно отхлебнул из фляжки.

Флор приподнял Бровь выражая удивление, но не беспокойство. Заговорщики отлично понимали, что в социальной лестнице города Митрофан стоит гораздо ниже других руководителей переворота, но выполняя основную роль в силовых операциях он подставляется гораздо больше остальных которые до последнего остаются в тени беспорядков.

– Александр Афанасьевич был хорошим человеком. Но это к лучшему, что он больше не стоит у нас на пути. Вы ценный участник нашего дела Митрофан Валерьевич.

– С утра был Викторович. – Митрофан ещё хлебнул из фляги.

– Извините, конечно Викторович. – Флор заприметив крепкую дружбу Митрофана с фляжкой внимательнее посмотрел на него. И пришёл к выводу что если он продолжит в том же духе, то через час будет пьян в стельку. «С этим надо что-то делать». – Подумал Флор. – «Сегодня он нам ещё нужен. В лёгком подпитие даже лучше, но пьяный он будет опасен».

Флор чувствовал, что и сам бы не отказался сейчас от глотка горячительного. Нервы начинали сдавать. Дрожь в руках уже давала о себе знать и после сообщения о смерти прежнего главы города Флор отлично понимал, что дороги назад нет.

– Надо скорее кончать со школой Годфри. Она представляет сейчас главную угрозу. Пошлите человека проверить подействовала отрава или нет.

– Что делать с воспитанниками? – Спросил Митрофан как бы снимая с себя ответственность.

– Лучше бы они погибли в бою.

– Но среди них есть и очень юные.

– Да они могут быт опасны, когда подрастут. Говорят, в школе Годфри все ученики сильно привязаны к учителю. Я думаю он промывает им мозги с помощью какой-то своей магии. Пока просто проследите, чтобы никто из них не ушёл, потом решим. Всё-таки мы не живодёры. Жертвы должны быть минимальными и оправданными иначе мы будем выглядеть перед другими горожанами просто убийцами. – Онежский замолчал и повисла небольшая пауза.

«Это всё верно». – Думал про себя Флор оценивая свои слова. – «Но убийство Александра Афанасьевича уже не объяснить нормально, и куча свидетелей его героизма… Возможно не удастся избежать народных волнений. Его любили. Но с другой стороны он не сможет уже помешать нам. Надо будет найти какое-то адекватное объяснение своим действиям! Посмотрим, чем всё кончится, а там будет видно».

Митрофан думал немного о другом. Его одурманенный алкоголем мозг рисовал радужные перспективы: «Флор и другие политики в сущности никто во время смены власти. Афанасичь был главой города, а теперь нет его. Так же и с остальными правителями может быть. Сила сейчас в моих руках, а торговцам всё равно кто во главе гильдии и города лишь бы звенела в кошельках звонкая монета». – Митрофан встал с кресла и направился к выходу. У двери он обернулся и сказал:

– Со школой Годфри пойду сам разбираться. Флор Керсанович, а вы тут как ни будь без меня или лучше, конечно, и вам отсюда уходить. Здесь может стать жарко. В прямом и переносном смысле слова.

– Неужели Вы и в правду предполагаете поджечь это здание?

– Всё возможно, никаких вариантов развития событий нельзя исключать. – И он вышел за дверь аккуратно прикрыв её.

Солнечное утро радовало прохожих весело спешивших по своим делам и старавшихся завершить всё необходимое до начала праздника. Митрофан шествовал во главе одного из трёх отрядов, двигающихся к школе Годфри разными путями, чтобы не привлекать внимание горожан к большой толпе стражи. Соглядатай подбежавший минут пять назад сообщил, что отрава начала действовать и большая часть воспитанников проводит утро в туалете. Эта радостная новость приподняла настроение Митрофана ещё сильнее. Он начал отдавать приказания об общем порядке штурма всех отрядов:

– Вначале бросайте факелы в окна школы. После того, как начнётся пожар входим со всех сторон. Никого не жалеть. Особое внимание уделить поискам Доротеи, дочери Годфри. Она нам может пригодится. Её связать и с мешком на голове доставить лично мне. Детей, то есть всех, кто на первый взгляд не может держать оружие и причинить вред в бою, вязать и складывать во дворе. Потом разберёмся, что с ними делать. Всем любопытным прохожим объявлять, что боремся с изменой и действуем по распоряжению городского совета.

Штурм начался беспорядочно и оголтело.

В доме Годфри прошедшей ночью не спали. Управляющий Василий начал свой трудовой день со вчерашнего вечера. Куда-то пропала дочь хозяина. Её не было весь прошлый день и всю ночь. Он не любил паниковать и в особенности зная взбалмошный характер Доры ожидал от неё чего-то подобного. Но так, чтобы вторые сутки не бывать дома, это был явный перебор. К концу сегодняшнего дня должен был вернуться Годфри и его дочь надо было отыскать во что бы то не стало. После завтрака Василий планировал отправит на поиски всех старших учеников. Его мысли были заняты только поисками беглянки. Подняв всю школу раньше обычного, он объявил о проведение срочного собрания. На котором в виде категорической просьбы разъяснил всем свои планы. Протестовавших не было. Старшие ученики которых было пятнадцать человек все согласились с тем, что Дору надо отыскать до возвращения учителя. Воодушевлённые общим делом воспитанники, успевшие немного заскучать во время отсутствия учителя принялись за завтрак. Но никто из них не мог предполагать, что отрава, подмешанная в фруктовый компот, нарушит все их планы.