Иван Фаворов – Паршивый отряд. Хроники Новгородского бунта (страница 62)

Такие смелые идеи немного приободрили слушателей. Новый план давал надежду. Тем более что Митрофан во главе погромщиков, наверняка, сумел настроить против себя большинство горожан. Присутствующие начали считать доступный людской ресурс. Кто сколько сможет собрать сторонников. Сразу разослали гонцов по дружественным фермам. Выбраться из окружения было не просто, но лазейки всегда сохранялись. Тем более, что ремесленный квартал не подвергался таким рьяным нападениям и через него можно было выбраться за городские стены в поля. А там сам ветер не сыщет ночью юркого мальчишку. Разговоры были жаркие, некоторые снова начали, в пылу споров, делить будущую прибыль, но более разумные пресекли такие попытки. Все разошлись по своим комнатам в приподнятом настроение и с надеждой на завтрашний день. Флору предстояла длинная тёмная ночь в одиночестве. Варенька по-прежнему отказывалась с ним разговаривать, а домой идти совсем не хотелось. Он медленно отправился в свой кабинет на встречу бессоннице, переживаниям и кошмарам.

Возвращение Годфри

Свежий, весенний лес полный ароматов молодой листвы совсем не отвечал настроению Годфри, который шёл мрачнее грозовой тучи, мысленно вынашивая план расправы над врагами. Подходящего места для общения с духами никак не находилось. Он уже достаточно сильно углубился в чащу и боялся не успеть до сумерек. Но всё было что-то не то. Годфри начал уже сомневаться в чуткости своего восприятия, когда вдруг увидел идеально подходящую ложбинку. Она просто дышало силой и где-то рядом, по всей видимости, бил родник. Годфри расстелил плащ и развёл ритуальный костёр. Приближалось наступление сумерек. Он откинул посторонние мысли, развеял суету чувства и освободил разум для ритуала. Порошок из маленького мешочка вспыхнул в огне и зачадил ароматным дымом. Годфри запел старую песню. На очень древнем языке, значение которой сейчас мало кто мог бы понять. Реальность вокруг него вздрогнула, как отражённая в водной гладе и начала потихоньку меняться, приобретая совершенно другие свойства сохраняя прежний вид. Годфри достал из-за пазухи маленький чёрный амулет из лунного камня и намотал на запястье кожаный ремешок, зашептал слова призыва. Духи откликнулись сразу, так словно его ждали. В уплотнившемся сумраке появилась еле заметная тропа. Для большего удобства он принял обличие ворона и полетел по указанному маршруту. Годфри любил быть птицей: все ощущения ворона были ему приятны, и хищный нрав, и то как принимает ворона ночь. Дорожка оказалась на редкость прямой и провела без препятствий. Ночь и Зорьки его ждали в привычной избушке. Годфри по их лицам сразу понял, что случилось нечто необычное. Но начал разговор первым, с порога и о самом главном.

— Я потерял свою дочь!

— Это и не удивительно. — Сказала томно Утренняя-Зорька.

— Она здесь была. — Каркнул Ночь.

— И не одна. — Улыбнулась Вечерняя-Зорька.

— С кем?!

— С человеком. Но очень необычным. — Сказ Ночь.

— Похоже он последний из рыцарей света. — Перебила его Вечерняя-Зорька.

— Но он какой-то тусклый. Как будто испорченный.

— С ней всё в порядке?

— Да, больше чем. Он её защищает. — Сказала Вечерняя-Зорька.

— Так, ногу только подвернула, бедняжка. Но это пройдёт. — Сказала Утренняя-Зорька.

— Почему я её не вижу? Она как будто провалилась в омут.

— Я же говорю тебе похоже он рыцарь света. — Сказала Вечерняя-Зорька.

— А как вы это поняли?

— Ну как бы тебе это сказать… — Начала Вечерняя-Зорька, лукаво скосив глаза. — Мы же не знали, что это твоя дочь. Мы только потом поняли.

— Но ты не переживай он нас отделал, всё в порядке. — Сказала Утренняя-Зорька.

— Прямо здесь. Это она его сюда привела. Правда не понятно зачем. Они переночевали и ушли. Нам пришлось их пустить. — Сказала Вечерняя-Зорька.

— Они что, вместе…? Как они ночевали?

— Не волнуйся! — Добродушно улыбнулась Утренняя-Зорька. Между ними ничего не было, он тот ещё сухарь. Не хуже тебя. Ха, ха, ха, ха.

У Годфри немного отлегло.

— А что же они тогда здесь делали?!

— Знаешь ли, они нам не рассказали. Он вообще очень неразговорчивый персонаж. — Сказала Утренняя-Зорька.

— Они ссорились. — Сказала Вечерняя-Зорька.

— Ночь, дружище, а ты мне что скажешь? Где мне искать мою девочку?

— Мне жаль твою школу. Я видел, что они с ней сделали. Я помогу тебе отомстить, как и обещал, когда мы клялись друг другу в верности. Но я не советую тебе трогать его. С ним Доротея сейчас в безопасности. Единственное, он может увести её от нас. Он нам не друг. И ещё за ним идёт зло. Я не знаю какое. Не вижу. И это очень странно. Думаю, ты и сам его чувствуешь.

— Да. Но дочь это единственное, что у меня осталось.

— Я найду Дору для тебя. Её я не вижу. Но его найду, а она должна быть рядом с ним. Больше ей некуда идти.

— Тогда я начну с мести! Привести дочь в город, когда в нём бесчинствуют разбойники, было бы неуважением к ней и к себе.

— На нас можешь рассчитывать! — Сурово и спокойно сказал Ночь.

— Спасибо. Я не буду тянуть, займусь этим сегодня.

Годфри встал из-за стола и направился к выходу.

— И, я тебе серьёзно говорю сейчас ей безопасней с ним. Наведи порядок в своих делах, а потом иди за ней. Мой тебе дружеский совет. — Подытожил Ночь.

— Спасибо за помощь! — Годфри распахнул дверь.

— А чаю то не попил! Как же ты без чая. — Наигранно взволновалась Вечерняя-Зорька.

— Попьём ещё. А пока ночь не прошла надо разобраться с делами в городе.

Годфри вышел. Обратный путь так же был прост. Никаких опасных для жизни испытаний: чудовищ с загадками на пути и хлопающих острыми зубами ворот, сквозь которые надо проскочить. Удивительно прямая, но тонкая тропинка сквозь мрак. «Странно почему они меня не водят ей постоянно?» — Подумал Годфри.

Когда он открыл глаза костёр тлел ярко-красными углями, а сквозь деревья на него смотрело звёздное весеннее небо с молодой луной. Он подкинул ещё хворосту. Тот сразу занялся, освящая вокруг ярким пламенем кусты и стволы деревьев. «Про учеников ничего не спросил!» — С досадой подумал Годфри. «Но ладно. Если разберусь в городе с этими разбойниками, то и с учениками вопрос решится. Скорее всего, они их держат под стражей, чтобы использовать как разменную монету в переговорах. Рыба гниёт с головы, так и наш город. Надо избавить его от падали. Разберусь с главами заговорщиков, а остальные разбредутся сами собой».

Он отпил из фляжки продолжая внутренний монолог. Сходил к роднику, размялся. Втянул полную грудь ночного, свежего воздуха и отправился к городу легким бегом.

На подходе к Новгородским стенам Годфри уже имел в голове отчётливо сложившийся план: разобраться вначале с Митрофаном, освободить из городской ратуши пленённых там членов городского вече, а потом пусть бьют в набат и собирают народ пока он прогуляется в контору к Флору.

Весь видимый мир скрывала прекрасная пелена ночного мрака. Годфри почувствовал, что Ночь рядом, когда бесшумно подходил к зданию городского вече. Охрана на входе не успела заметить его, как заснула крепким сном повалившись на землю. Внутри, истошные женские крики из зала собрания и матерная ругань солдатни, вызвали на его лице страшную гримасу. Он мысленно обратился к своему союзнику и тот показал ему что творится в тёмных уголках здания. На свету Ночь не видел. Ярко освящённые факелами участки выглядели для него белыми пятнами. Годфри про себя выругался, увидев происходящее в зале веча. Но приятным было то, что почти вся стража была там. Кроме Митрофана, сидящего в сильном подпитие в комнате на втором этаже. Капитан стражи был настолько беззащитен, что Годфри даже расстроился.

Митрофан был неплохим воином, да и служакой нормальным. Годфри, несмотря на всю ограниченность этого человека, не испытывал к нему раньше, злобы или неприязни. Он всегда понимал, что Митрофана надо держать покрепче в узде, иначе ему сорвёт крышу. Правда предательства от него не ожидал, а теперь, после того, как он обнаружил свою подноготную, Годфри скорее испытывал к нему жалость, как к глупому животному, одуревшему от собственной безнаказанности. Но для предателя во все времена был один конец и Годфри традицию менять не хотел. Единственное, что он пообещал себе, это то, что не убьёт его внезапно, сидящем в кресле, а позволит прежде встать и достать оружие, чтобы принять смерть, как подобает мужчине.

Дверь не была заперта. Это удивило Годфри. Он спокойно отворил её и зашёл. Но по настоящему странным было то, что Митрофан, по всей видимости, ждал его.

— А, это ты? — Сказал он. — Я знал, что ты сегодня придёшь. Не стал запирать дверь.

— Достань меч и встреть смерть, как подобает!

— У нас же есть минута?

— Твои люди внизу творят такое, что времени медлить у меня нет.

— У нас у всех снесло крышу. Я не знаю почему это так случилось. И не хочу не на кого сваливать вину за то, что сделал. Единственное я хочу, чтобы ты знал, когда всё начиналось я действительно хотел, как лучше.

— Хватит нести чушь. Ты не мог не понимать, что делал, когда предательски расправлялся с моими учениками. И если ты сейчас же не встанешь моё терпение кончится, и я прирежу тебя как свинью.

— Я собственно всё сказал. Но я имел в виду тот период времени, когда действительно всё только начиналось, когда я поверил Флору, а не когда кровь и алкоголь помутили наш разум.