Иван Евсеенко – До конца жизни (страница 9)

Вначале Иван Владимирович решил, что повезет гостя в колхоз имени Фрунзе к Шеремету, с которым они давно и хорошо знакомы. Там, помнится, в лесу недалеко от речки есть небольшой, наподобие охотничьего, домишко. При желании в нем можно и заночевать.

Но потом от этого решения пришлось отказаться. Иван Владимирович вспомнил, как всего две недели тому назад Шеремета вызывали на бюро, как он стоял возле стола и ничего толком ответить не мог, почему у него не ладится в этом году с заготовкой кормов. Отчитали тогда Шеремета по-настоящему. И мало того что отчитали, так и вынесли еще, конечно, соответствующее решение. Иван Владимирович, понятно, тоже поднимал руку. Ехать после всего этого к Шеремету в гости да еще с Николаем Савельевичем как-то вроде бы неудобно…

Иван Владимирович перебрал еще несколько хозяйств, но ни на одном не остановился. Все время его что-то не устраивало. Он хотел уже было с кем-нибудь посоветоваться, но вдруг, вначале без всякой надежды, а потом все определенней и определенней подумал о колхозе «Рассвет». В передовиках этот колхоз не числился, но зато места там были на редкость красивые, заповедные. Да и председатель, Афанасий Михайлович Зимин, кое-чем Ивану Владимировичу обязан. Человек он покладистый, надежный, а вот невезучий. В прошлом году его хотели было заменить кем-нибудь помоложе, поудачливей, но Иван Владимирович переговорил с кем следует, заступился, и Зимина оставили. Колхоз у него не передовой, это действительно, но и не отстающий, не такой, чтоб преждевременно бить тревогу, звонить во все колокола. Пусть поработает еще немного — народ за него горою. А это тоже надо учитывать.

Иван Владимирович тут же принялся звонить в «Рассвет». Ему повезло: Зимин оказался на месте, в правлении. Долго тянуть, переливать из пустого в порожнее в разговорах Иван Владимирович не любил и поэтому, коротко поздоровавшись, сразу приступил к делу:

— Ты завтра чем заниматься думаешь?

— Да вот, — насторожился Зимин, — в город хотел проехать.

— Отложи-ка ты свою поездку.

— Чего так?

— Гости у тебя завтра будут.

— Ну что ж, коль гости так гости, — послушно согласился Зимин. — Кто?

Иван Владимирович постарался ответить как можно спокойнее и даже как можно равнодушнее, чтоб так вот сразу не пугать Зимина:

— Я и Николай Савельевич. Порыбачить приедем. Примешь?

— Приму. — Кажется, понял все тот.

— Ну вот и хорошо. Утром жди.

Иван Владимирович позвонил жене и стал объяснять ситуацию. Она точно так же, как он всего час тому назад, горестно вздохнула, но потом все поняла и терпеливо выслушала все наставления Ивана Владимировича насчет покупок и на тот случай, если они с Николаем Савельевичем решат завтра утром перекусить, и, конечно, на дорогу.

Потом Иван Владимирович вызвал начальника гаража и приказал ему приготовить на завтра «газик», но шофера в поездку не планировать. По опыту он знал, что в таких вот случаях за рулем лучше сидеть самому. Не то чтобы он считал шоферов посторонними людьми, при которых нельзя сказать чего-либо лишнего, а просто не любил суеты. Тем более что Николай Савельевич, наверное, тоже захочет тишины и покоя. А помощники, если они потребуются, у Зимина, конечно, найдутся.

С первых минут, как только узнал Иван Владимирович о приезде Николая Савельевича, родилась в нем, вспыхнула недозволенная одна мысль, надежда. Вот уже десятый год сидит он на комбинате. Как пришел сюда тридцатипятилетним, так ни с места. А ведь, чего там скромничать, работать он умеет. За эти десять лет комбината не узнать. Почти всегда на первом месте, одних наград: знамен и вымпелов полон красный уголок. Так что пора бы Ивану Владимировичу и куда-нибудь повыше. Он по себе чувствует, что способен на большее, чем комбинат.

Конечно, сам намекать об этом Николаю Савельевичу Иван Владимирович не осмелится. Он, если надо, будет сидеть на комбинате, хоть до самой смерти. Но вдруг на рыбалке, на отдыхе такой разговор завяжется сам собою? Тогда уж, чего там, надо сказать всю правду. А может быть, Николай Савельевич специально и затеял всю эту поездку для того, чтоб не в официальной обстановке, не в кабинете, а так вот — на природе за житейскими необязательными разговорами — поближе познакомиться с Иваном Владимировичем, поглядеть, что он за человек, чем дышит, как мыслит. По крайней мере, сам Иван Владимирович, случись ему подбирать кого-нибудь в комбинат, поступил бы именно таким образом.

В общем, переживать и тревожиться Ивану Владимировичу было из-за чего. Хотелось, конечно, чтоб рыбалка удалась… Он не выдержал и поздно вечером, уже из дома, еще раз позвонил Зимину:

— Как там у тебя?

— Да все в порядке, — успокоил его тот, а потом робко поинтересовался: — Он что пьет? Не слышали?

— А бог его знает, — ответил Иван Владимирович. — Все, наверное.

Утром в половине шестого Иван Владимирович уже был на работе. В такую рань, конечно, Николай Савельевич вряд ли приедет. Но уж лучше ждать на месте, чем томиться и нервничать дома.

Чтоб не терять попусту времени, Иван Владимирович взялся за бумаги, которых у него всегда невпроворот, но потом отложил их в сторону. На душе было тревожно, и никакие дела в голову не лезли. Хотя чего бы, казалось, тревожиться? Не с проверкой же едет к нему Николай Савельевич?

К счастью, ждать Ивану Владимировичу пришлось недолго. В начале седьмого снежно-голубая, мокрая от утренней росы и тумана «Волга» Николая Савельевича бесшумно и вовсе неугрожающе подъехала к комбинату.

Иван Владимирович легко сбежал по ступенькам и перехватил Николая Савельевича у подъезда.

Тот сразу протянул ему руку, улыбнулся.

— Ну что, незваный гость хуже татарина?

— Да что вы, — замялся Иван Владимирович.

— Ладно, ладно. Куда поедем?

— Может, вначале перекусить?

Николай Савельевич весело, но вместе с тем изучающе посмотрел на Ивана Владимировича:

— Что ж ты думаешь, я до сих пор голодный хожу?

Иван Владимирович покраснел за свою невольную промашку (хотя какая тут промашка: не спросить ведь тоже было бы неловко) и сразу не нашелся, что ответить. Николай Савельевич, видно, заметил это и помог ему:

— Так куда все же поедем?

— Да есть тут одно место…

— Темное небось какое-нибудь, — опять настроился на шутливый лад Николай Савельевич.

— Не так чтобы… — наконец засмеялся и Иван Владимирович и сразу почувствовал, как у него отлегло от сердца.

Переживая эту нахлынувшую на него легкость и отдохновение, Иван Владимирович по-мальчишески засуетился и принялся убеждать Николая Савельевича, что «Волгу» его вместе с шофером лучше всего отправить назад, а самим ехать на «газике». Так оно будет надежнее: дороги по району пока что не бог весть какие. К тому же едут они на рыбалку, а это значит: луг, речка, а может, где и болото.

Николай Савельевич спорить не стал, окликнул шофера, до этого все время сидевшего в машине, и отдал ему распоряжение. Тот торопливо чиркнул зажиганием, но потом остановился и перенес из «Волги» в стоявший неподалеку «газик» спиннинг Николая Савельевича и два свертка.

При виде этих свертков Иван Владимирович совсем повеселел. До этого он помимо всего прочего переживал еще и за свой точно такой же сверток, который всего полчаса тому назад запрятал в «газике» под сиденьем. Спокойней ему стало и за вчерашние осторожные слова Зимина…

Но как только они выехали за город и Николай Савельевич во второй раз поинтересовался: «Ну, так как же у вас тут жизнь?», Иваном Владимировичем опять овладела тревога. Подобных вопросов он, правда, давно уже не боялся: дела на комбинате Иван Владимирович знал как свои пять пальцев. Но быть спокойным ему не давала та давняя потаенная мысль о возможном выдвижении. Поэтому отвечать Иван Владимирович начал осторожно и даже немного с хитрецой, которой научился у знакомых председателей колхозов:

— Ничего, живем помаленьку, боремся.

— А с планом как? — допытывался Николай Савельевич.

Но и тут Иван Владимирович схитрил:

— По сводкам на третьем месте идем.

— Да это я знаю. А на самом деле как?

— На самом деле что ж, — чуть нарочито вздохнул Иван Владимирович. — Похуже, понятно, чем в первом квартале. Так сырье ведь не то.

— Ну, это не причина.

— И то правда…

Больше Николай Савельевич ни о чем Ивана Владимировича не расспрашивал. Он молча смотрел в окно, должно быть любуясь всем, что попадалось ему на глаза: березовыми и осиновыми рощами, тянувшимся вдоль дороги овсяным полем, небольшими озерцами, то там, то здесь блестевшими на утреннем солнце. Но от этого его молчания легче Ивану Владимировичу не стало. В голове у него даже промелькнуло подозрение, что Николай Савельевич приехал по какому-либо тревожному сигналу и теперь такими вот второстепенными вопросами, таким вот как будто равнодушным молчанием испытывает Ивана Владимировича.

Мучился Иван Владимирович от всевозможных догадок и предположений до самой Прохоровки, центральной усадьбы «Рассвета». Несколько раз он даже порывался было расспросить обо всем напрямую, но потом сдерживал себя, боясь попасть в неловкое, смешное положение. А это совсем ни к чему. Вдруг разговор все-таки пойдет о переводе…

Когда они подъехали к правлению, оттуда торопливо, точно так, как утром Иван Владимирович, выскочил Зимин, а с ним небольшого роста сухонький старичок, которого Иван Владимирович, помнится, уже где-то видел.