Иван Ефремов – Мир приключений, 1957 (№3) (страница 80)
Кортец внимательно взглянул на Джейка Бельского. Тот уже перестал моргать и смотрел на него уверенным и даже весьма решительным взглядом.
— И вы тоже?
— И я тоже.
— Сколько же вам дает этот старый чикагский гангстер?
— Десять процентов, сэр.
— Гм… Это не мало. — И, усмехнувшись, добавил неопределенно: — Но я чувствую, что вы хотите рассказать мне какую-то средневековую легенду с почтенным возрастом?
— Вы правы, сэр, — не смутясь, ответил гость. — Но эта средневековая легенда сулит вполне современные и не ма-лень-кие день-ги.
Последние слова он подчеркнул, произнеся их по слогам.
Кортец молчал, сосредоточенно жуя и попивая вино. Он размышлял: этот американский потомок каких-то русских князей твердо уверен, что предлагает серьезный и крупный бизнес. Он явно подражает американским дельцам… Кортец все еще старался избавиться от него, однако начинал сознавать, что ценности, из-за которых мог бы возникнуть международный юридический спор, задели его любопытство. Да и участие в этом деле Сэмюэля Грегга смущало его. Старый кашалот Грегг не послал бы к нему этого юнца, если бы дело было нереальным.
— Ну что ж, выкладывайте вашу легенду… — проворчал Кортец, не глядя на своего посетителя. — Я выслушал их не менее тысячи. Прослушаю и тысяча первую.
Он вновь склонился над тарелкой: расправа с жиго и бобами близилась к концу.
Джейк Бельский сел в кресло, сузил свои кошачьи глаза и спросил тоном следователя:
— Вы слыхали что-нибудь о библиотеке Ивана Грозного и византийской царевны Зои, или, иначе, Софьи Палеолог?
Косматые брови Кортеца медленно поползли вверх.
— О-о! Это действительно средневековая легенда! Слыхал, конечно…
В кабинет вошла Мадлен и стала убирать посуду.
Джейк Бельский опасливо поглядел на нее и спросил:
— Ваша горничная понимает по-русски, сэр?
— Нет, — вытирая салфеткой лоснящиеся губы, ответил Кортец. — Но вы можете объясняться даже по-французски: она девушка практичная и сказок не любит.
— Отлично! — гость просигналил веками уходящей Мадлен что-то непонятное и продолжал: — Так вот. Библиотека Грозного, которую многие считали и считают мифической, действительно существовала и существует… Я — последний из рода князей Бельских, а один из моих предков, боярин Иван Дмитриевич Бельский, был личным другом царя Ивана Грозного…
Американский потомок московского боярина изъяснялся как профессиональный лектор. Следя в то же время за малоподвижной физиономией Кортеца, он старался уловить на ней хоть тень внимания, и изредка это ему удавалось.
Кортец вооружился зубочисткой и, казалось, весь ушел в работу по очистке своих неестественно белых и подозрительно ровных зубов.
Джейк Бельский продолжал:
— Боярин Бельский был свидетелем того, как Иван Грозный упрятал драгоценное собрание рукописей в один подземный тайник, и упрятал столь основательно, что их не мог найти никто, даже Петр Великий, потративший на поиски книжного клада немало труда…
Кортец отложил зубочистку и уставился пытливым взглядом на своего многоречивого гостя:
— Петр Великий! Иван Грозный!.. Откуда вы все это знаете? В Америке такими делами мало интересуются.
— Это верно, сэр, — быстро согласился Джейк Бельский. — Но мой отец, хотя и обеднел, однако был все же образованным человеком. И он хорошо знал историю нашего древнего рода.
Кортец посмотрел на часы.
— Продолжайте!
— Отец сказал мне, что, если бы библиотека Ивана Грозного была найдена, за нее можно было бы получить миллионы долларов.
Кортец не все знал о легендарном собрании рукописей, но допускал, что такая библиотека могла быть оценена в большую сумму, если бы действительно существовала и была найдена.
— Короче! — отрывисто сказал он. — Вы знаете, как найти эту библиотеку?
— Знаю, — не смутившись, ответил Джейк Бельский. — Боярин Иван Бельский в своем архиве оставил чертеж книжного тайника Грозного. Отец передал его мне и дал указания, как найти тайник.
Наступило молчание. Дело уже казалось интересным, но практическое чутье все еще предостерегало Кортеца: разве можно доверять этим древним чертежам? Очень уж это похоже на пиратский клад с «золотым жуком» или еще какой-нибудь чертовщиной.
— Что у вас еще есть, кроме чертежа и указаний вашего папы? — после короткого размышления спросил Кортец.
Только теперь он заметил, что Джейк Бельский держит в руке какую-то трубочку.
Молодой гость жестом фокусника развернул трубочку и поднес Кортецу небольшой лист пергамента.
— Это титульный лист очень ценной рукописи — антологии византийских поэтов пятого века, — пояснил он. — Единственный в мире экземпляр этой книги существовал в библиотеке царевны Зои, а затем попал в рук «боярина Ивана Бельского…
— Украден из царской библиотеки? — грубо спросил Кортец.
— Нет. Подарен царем боярину Бельскому, — сухо ответил молодой гость. — На обороте листа об этом есть запись.
Кортец с интересом разглядывал пергамент, в центре которого золотом и киноварью были изображены меч и сердце. Он хорошо разбирался во всем, что касалось изобразительного искусства, и, едва взглянув на эмблему, украшавшую пергаментный лист, сразу определил, что над нею поработал какой-то неизвестный, но талантливый художник древности. Бисерные строчки греческого письма сиянием окружали эмблему и, перейдя в крупный шрифт со сложными заглавными буквами, располагались у ее подножия.
Кортец повернул пергаментный лист. На его обороте он увидел затейливую вязь старинного русского письма.
— Разрешите, я прочту, — сказал Джейк Бельский и, не дожидаясь ответа, торжественно, как тропарь, пропел:
Под надписью был начертан тушью небольшой чертеж с крестиком в центре, а под ним Кортец вновь увидел греческую запись.
— Мой предок, боярин Бельский, выполнил царское повеление и овладел греческим языком, — пояснил Джейк Бельский, указывая пальцем на запись. — Здесь он нарисовал план тайника, где царь захоронил всю библиотеку, доставшуюся ему от бабки, царевны Зои…
— Тайники! Таинственные подземелья! Ваш предок, боярин Бельский, наверное, читал знаменитый французский детективный роман Дюшато «Замок змеи с перьями», — насмешливо сказал Кортец. — Но здесь только титульный лист… А сама книга где?
— Книга осталась в России у первой жены моего отца, княгини Евгении Бельской, урожденной баронессы Эжени де Мерод, — с большой готовностью пояснил Джейк Бельский. — Кроме греческой записи на обороте, здесь, на самом титуле, есть еще французская надпись, которая поможет нам отыскать всю библиотеку.
— Французская?… Но ведь Иван Грозный приказал боярину Бельскому овладеть только греческим языком! — удивленно произнес Кортец.
— Это запись другого Бельского. Она сделана в двадцатом веке.
Кортец еще раз внимательно осмотрел лист.
— Это древнегреческий язык… Я ничего в нем не понимаю. Но я не вижу здесь никакой французской надписи.
— Я свел ее из предосторожности, — тихо сказал Джейк Бельский. — Ее можно восстановить химическим путем, когда понадобится.
Кортец положил пергамент на стол:
— Значит, ваш отец научил вас, как найти византийскую библиотеку?
Джейк Бельский с минуту помолчал — он почувствовал язвительность в тоне вопроса.
— Думаю, что да, сэр, — сказал он, усиленно работая зелеными веками.
— А как вывезти ее из России — этому он не научил вас? — спросил Кортец, насмешливо глядя на респектабельного юношу, вежливо и вполне серьезно предлагавшего ему включиться в совершенно необычайную авантюру.
После небольшой паузы Джейк Бельский ответил, вопросительно глядя на Кортеца:
— Я полагал, сэр, что этому научите меня вы… Меня в этом уверил мистер Сэмюэль Грегг.
— Мистер Сэмюэль Грегг? О да! Он уверен, что в России ничего не изменилось и что библиотеку Грозного так же легко сейчас вывезти, как я когда-то вывез оттуда «коптское евангелие»…
Молодой гость молчал.
Наступила пауза. Молчание длилось минуты две. Наконец Кортец отодвинул от себя пергаментную трубку и сказал решительным тоном:
— Рукописи — это уже не моя специальность. Сейчас я лишь организатор выставок произведений живописи. Я частное лицо, меня интересует только живопись, и ни с какими трестами я не желаю себя связывать.
Джейк Бельский встревожился: