Иван Дзюба – ЛУНА ИЗ ОКНА (страница 4)
Углы шуршали мраком непроглядно….Кто в доме есть, кроме меня, кроме меня? Углы тревожатся шептаньем тихо. Ночною тяжестью зги таинство храня – Крадётся мрак, не родственно, шутихой. Из стекольных проёмов свесилась дуга: Луна мерцает шторой – еле-еле. Иль это месяц заглянул извысока, Позвать в гулянье по небу алее? Иль, может, это давний ночи поцелуй, Что жарко девичьи прильнулся дрожью? И тянет сердцем губы алые к лицу, Что поиском любви по бездорожью? И возвращенья просит радостью встречать, Тот поцелуй – тревожный, в жаркость верный. Что хочет, вновь, тревожностью взлетать, И чтоб всегда, тот поцелуй – был первый! А ночь, ответным чувством, темнотой глядя, Любила тихо, дрожью, ненаглядно: «Я в доме есть – внутри тебя, внутри тебя…»,
ЗАИГРАЛА ЖЕРЛИЦА…
Жерлица поёт своей любви весну.Заиграла жерлица в осоке весной, Завела, что свет – о любви, о любви! Целует небо ива, стоя над водой, Ветви от высот зелёные склонив. И щебетанья птиц – взошли началом дня, Затронули реку – играя эхом. Прелюдией заря – рань небесов родня, Сверкнула полосу над сизым лесом. И радостью открылись мира голоса, Из тишины соткав созвучье выси. И жемчугом роса, от пробужденья сна – Опала на траву, сонливость выпив. И ветер листьями играет ранний вальс – Танцуя с ними на собственном весу. И в такт им музыкой звучит речное – «ква»:
СКОЛЬКО ДНЕЙ…
Где полынь безверье… заколышет!..Сколько дней не хоженых упало, За черту неверия и боли? Где вдали, затаенным угаром, Дышит время – на безволье сводит. И спросить, уж, некого – пустыня, Всё вокруг, что пущено по миру. Сквозь траву зелёную постыло – Стон крадётся, что теряешь силу. И теряешь смысл, и веру жизни, Там ли был, творил – не в наказанье? И нашёл ли то, что не зажилил, Зов исканий: там ль твоё призванье? Тихо день колышется полынью, И дубы, раскошьем, тянут к синью. Запах мира, ада, иль немилья, На лугу неведомом бессилья. Но вдохнувши грудью, полно, цельно, Тот нектар, что жизнью дан бесценно: Руки – вширь, раскинув – неба выше,
АБЕРРАЦИЯ
И украшать свой мрак, зеркальностью одежд.Что тайны мир, замшелый дымом скудным, Вбирает амальгама подвечерний мрак. Глотает зеркало волненьем смутным, Частицу комнаты, просвеченной в дуршлаг. Лоскутной плёнкой живо мрак свеченье, Тревожно смотрит сдвиг неведомых времён. Рябит волнисто странное виденье – И тускло манит вглубь, мерцающим огнём. Там, ль, за стеклом, зовущий метафизик, Вечерний тянет миг в затаенный мирок? Где вихри снов – до жизненных ревизий, Откроют бывший грех, чтоб наказаньем, впрок? И дрожь, стекольной, неуёмной зыбью Энергию хватает в таинства закут. И снежной жутью, амальгамной сыпью, Мерцая, зеркало, затягивает вглубь. Вглубь аберраций, не приживших дома: От верности мирам, из будущих надежд. Чтобы объять глубь тайности измора –
ЛАДОНЬ В ЛАДОНЬ…
Ладонь в ладонь – по лугу мы шагаем!
Привет цветам и травам мироцветья!
Мы на ходу восторженно слагаем –
Стихи любви, желая многолетья!
И дышим силой верности июля,
Ведь мы средину лета открываем!
И дышим, дышим, цветом поцелуя,
И мир вокруг мы в боль не напрягаем!
И в сердце – сердцем, закрепляем верность,
Чтоб навсегда без спора и безмерно,
В края любви, восходности, их дали
Ладонь в ладонь – июлем мы шагали.
И запахи любви, их цвета пряность,
Несём в себе до высоты – в сохранность!
Цветы не трогаем, не рвём – их любим!
До самой-самой глубины… июлем!
Подарком нам вдвоём – цветенья луга:
Два мира, что слились единым целым.
Ладонь в ладонь – на верности друг друга,
Июля дни нам светят словом зрелым.
ВОТ, УЖ И Я…
Любовь – вернуть, жить – вечностью с тобой!Вот, уж и я, воскрес в себе самом, Что светлый день восстал из мрачной тьмы. Над головой рассеялся и смог, И смыл огарок мерклости сурьмы. И мы с тобой войдём в глубокий лес, Где ждут с полян цветы без внешних смут. И теплота от наших губ и чувств: Ведь для тебя не зря я в мир воскрес. И радости осин, и знаки ольх, Полив росой по нашим бывшим дням. Соединив раздельность жарких мольб – Признают нас, восторженно любя. Цветущий мир, земля и всё окрест, Отправьте нас вглубь радости лесной! Ведь, я не зря, из прошлого воскрес:
НЕ ПЛАЧЬ…
На жухлость трав, на павший лист….Не плачь, за мной страна, не плачь! Не рвись страданием горя. Я меж дубов прилёг с раздач! На жизни «семь», иль пять, средь «я». Не рвись, за мной земля, не рвись, Пусть на тебе живущий стон. Я меж дубов прилёг не в зной, А в тихий час, на земли высь. На память дней, на миг удач, На шум листвы, на жизни суть. Я меж дубов прилёг… не в плачь: А в тихий сон, где мира пульс. Где тишина, любовь и смысл, От всех дорог высоких дней. Я меж дубов, прилёг, где жизнь – Открылась матерью моей! И не ржавей закат во зло, На сонный бред, на вздох земли. Я меж дубов прилёг на боль,
О ЧЁМ МОЛЧИТ ДОРОГА…
Затишье, распустив?О чём молчит дорога, Из прочих, прочих, дней? О том, что жизнь от Бога, И ты идёшь по ней? Ступая в днях песочных, Всё дальше, глубже путь? И тонешь в мыслях сточных, И некуда свернуть? Где кроются безмолвья, От топота других, И прячут обездолья, Под маскою любви? И зелень от обочин, Лишь сказкою трава. И ты идёшь, не в мочи, Что не твоя вина? Что пыль песчаной бурей, Накроет путь земной. Ты словно сбитый пулей, Падёшь в песчаный зной? О чём молчит дорога –
Дойти до мира прока, –
Где зов всевышних сил?
НЕ ЖАЛЕЙ!
Не жалей, что предать не намерен –Сожалей, что затронула жалость, Что один среди чуждых полей. Где в господстве бесправия жало: Что смолою всю правду – залей! Сожалей, что случилась измена Курса чувства бессрочной любви. Не сияло ввысь миром знаменье: Пахло ложью, куда не ступи. Сожалей, что поддержкою руку – Не подал сохраненьем стране. Что смотрел безучастьем в разлуку, И не смог постоять за расцвет. Сожалей, сожалей, что крапивой, Обожгла сердце родины тьма. Что вторглась в дом обманною силой: Стал мир пагубный, жёсткий, от зла. Но о том не жалей, что ты верен – Миру правды и светлости дня!
Правду жизни, других не губя!
Я УШЁЛ БЫ…
Мир влюблённый и еловый….Я ушёл бы в мир сосновый, Я ушёл бы в мир еловый, В мир высокого доверья – Безупречности деревьев. Где любимые мотивы, Исполняют ветром дивы. И размерность нотной хвои – Их поющие устои. Где не глушь, а жизнь бурленья, Без обмана и смиренья. Вглубь природного амвона, Я б ушёл, что вне закона. Где родней шумящий ветер, Чем скрипенье чуждых петель – Двери скошенной в бесхозность: То ль в ремонт, то ли в негодность. Где из серых ветхих окон, Взгляд измучености стёкол, Просьбой плачут в мир забытый: «Взгляд наш болен, неумытый». И тоска, тоска изгоя, Липнет липкостью застоя. Из углов скрипящих брёвен, Что упасть им, час ли ровен? Я б ушёл в мир непознанья, В мир природы созиданья, Где нетронут мир сосновый,
ТО ЛЬ ТЕПЛО НЕ СОГРЕЛОСЬ…
И единство вернуть – журавлиный бы клик?То ль тепло не согрелось – мал угольный пласт? Нам единство вернуть, что уснуть за углом. Паутиною ссор исплетённая снасть – Всё стремится поймать подземельем наш дом. Дом, что старый мотив, музыкант натощак, Извлекает из тьмы скрипки взъёршенный мрак. И скрипением нот разрывается стон: «Кто хозяин всего?». Хохот слышен густой! Где-то вялости смех, где-то горечи вскрик, Половицы спешат подавить свой испуг. Двери – выглянуть страх: вдруг вернётся на миг, Их надсадности скрип, их исчадие мук? Как украсить мотив – изменить дома лик, Ноты кем написать, чтоб стал радостен звук? И дверям, чтобы стук, жданной радости друг,
ПОД КУСТОМ КАЛИНЫ…
Под кустом калины, что дневная прихоть.
Под кустом калины, спит, не уж ли вихорь?
Он с утра кружился по степным дорогам,
По июльским долам, что в бурьян тревогам.
По искристым блескам, что в глазах – сияньем,
Под зовущим небом, луга – расцветанье.
До глубокой песни, что лилась любовью
Голосом высотным, что гуляй – раздолью.
Он ветрился звонко – радостью в подарки,
И ютился мирно, ласкою из сказки.
Всем, кто прикоснулся, этого раздолья,
Не принёс, ни страха, ни беды, ни горя.
А калина тихо, ветви наклонила –
И укрыла вихря, как младенца веткой.
Как родного брата, как родного сына,
Укачала сонно, в зелени приветной.
Спрятала от зноя, от зенитной славы,
От жары бездолья, от чужой управы.
От затишья мира, что в унылость гости,
От чужого смеха, падшего до злости.
СРЕДЬ СЖАТЫХ НИВ