Иван Дьяченко – Стаи хищников в сфере экономики (страница 4)

Они уменьшили почти на половину время катания на аттракционе. Поэтому очередь стала сокращаться, и все были довольны. Выручка за проданные билеты увеличилась примерно в два раза. Положенная дневная денежная сумма сдавалась в общую кассу парка, а разница присваивалась. В этой схеме активное участие принимали кассиры, билетеры, механики, настраивавшие режим работы аттракционов, другие сотрудники администрации парка и лица с криминальной направленностью.

Однажды двое молодых людей обратили внимание на то, что время пользованием аттракциона уменьшено, и начали возмущаться. Вечером, когда они гуляли в парке, к ним подошли четверо парней и жестоко их избили. Мужчину, который обещал сообщить администрации парка о сокращении сеанса пользования аттракционом, застрелили вечером в парке из малокалиберного пистолета, а труп сбросили в реку Москву.

От источников негласной информации ГУБХСС стало известно о совершаемых злоупотреблениях. Сотрудники центрального аппарата министерства завели оперативное дело. В связи с тем, что членами группировки осуществлялось контрнаблюдение для документирования преступной деятельности, впервые использовалась длиннофокусная видеоаппаратура с высокой разрешающей способностью, работающая на расстоянии до одного километра. Ее установили на чердаке дома, расположенного на противоположном берегу реки Москвы, и оттуда проводилась видеозапись. Весь процесс совершаемых преступлений был задокументирован, и подозреваемые задержаны. В их числе, кроме работников парка, оказались ранее судимые уголовники.

Признаки организованности, присущие ныне действующим формированиям, также имелись в группировках, занимавшихся незаконными валютными операциями и спекуляцией. В наибольшей степени подобные структуры предпочитали работать в крупных и портовых городах, таких как Москва, Ленинград (ныне Санкт-Петербург), Одесса, куда прибывали иностранные туристы. За нарушение правил о валютных операциях, согласно статье 88 УК РСФСР, предусматривалось лишение свободы до пятнадцати лет, вплоть до применения высшей меры – смертной казни. За спекуляцию по статье 154 наказание было менее строгим – до десяти лет ограничения свободы с конфискацией имущества. Строгость санкций за подобные деяния не очень сдерживала любителей легкой наживы. В период распада Советского Союза эти статьи практически не работали, а в 1994 году их и вовсе отменили.

Во второй половине 1970-х годов весьма распространенным преступлением с элементами организованности стала спекуляция автомобилями. Особым спросом у населения пользовались различные марки «Жигулей», производившиеся на Тольяттинском автомобильном заводе. Легковые автомашины, изготовляемые на московском заводе «Москвич», в основном представляли интерес для жителей Средней Азии за их повышенную проходимость.

Одни группировки занимались спекуляцией новыми автомашинами, другие – списанными из таксопарков, государственных предприятий, управления по обслуживанию дипломатического корпуса. Содействие спекулянтам оказывали работники комиссионного отдела магазина «Москвич». Ряд крупных сделок со списанными автомашинами из государственных организаций не обходился без участия некоторых руководителей Главного управления торговли города Москвы.

Сотрудникам ОБХСС Пролетарского района (ныне часть Центрального и Южного административных округов Москвы), на территории которого располагался магазин «Москвич» и рынок по продаже бывших в употреблении автомобилей, приходилось сталкиваться с различными ситуациями. Группа, в которой работал оперуполномоченный Валерий Нещадимов, проводила мероприятие в районе рынка. В их поле зрения попал молодой человек, продававший новый автомобиль «ВАЗ-2106», по тем временам являвшийся наиболее престижной моделью. За ним установили негласное наблюдение. После оформления сделки его задержали и доставили в отдел БХСС. Покупателями оказались муж с женой из города Тулы. Жена – бойкая дама, работавшая директором продовольственного магазина, а муж был научным сотрудником НИИ оружейного завода.

В отделе при досмотре у Фазиля Айдарова, продавца «Жигулей», обнаружили четыре тысячи рублей. Одна пачка денег была в упаковке сберкассы Мытищинского отделения госбанка. Данный факт являлся веским аргументом для получения от него правдивых показаний. Будучи уверенным в том, что покупатели сказали, как было на самом деле, Айдаров недолго упирался и во всем сознался. Теперь оставалось дело за малым – получить подтверждение от покупателей, которые в подобных случаях, как правило, с удовольствием давали на спекулянтов показания, и можно было возбуждать уголовное дело. Но тут оперативники впервые столкнулись с небывалым случаем. Смирнова, покупатель автомашины, упорно твердила:

– Машину купила за шесть с половиной тысяч. Денег, кроме этой суммы, никому не давала.

В ее поведении чувствовалась профессиональная деформация. Ее муж ссылался на то, что оформлением документов на покупку автомашины занималась жена и поэтому подробности ему неизвестны. Чтобы добиться от них правдивых показаний, сотрудники ОБХСС использовали различные доводы и аргументы. Грозились конфисковать машину, вернуть переплаченные четыре тысячи рублей, направить информацию по месту работы Смирновой и в вышестоящую организацию. Все бесполезно. Время шло, а процесс словно замер, и сдвинуть его с места было практически невозможно.

Вдруг дверь в кабинет резко и широко распахнулась. В дверном проеме, не переступая порога, появился заместитель начальника отдела по прозвищу Канарис. Его он получил из-за внешнего сходства с адмиралом и других уникальных способностей. Медленно обвел присутствующих внимательным холодным взглядом и остановил его на Нещадимове. От этого взгляда шефа ему стало как-то некомфортно.

– Выйди на минуту, – сказал Канарис. Оперативник вышел в коридор. – Валерий, есть какие-нибудь результаты?

– Пока нет. Покупатели продолжают стоять на своем.

– Методы, так сказать, кнута и пряника пробовали применять? – загадочно улыбнувшись, спросил он.

– Еще как пробовали, бесполезно.

– Вы держите их уже больше трех часов и нет никакого толку. Пожалуются в прокуратуру, будут неприятности. Отпускайте всех и выносите постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

– Владимир Андреевич, можно еще полчаса поработать, случай ведь неординарный.

– Нет. Заканчивайте, – и ушел.

Оперативники сначала отпустили покупателей, а когда те уехали на приобретенной машине, Нещадимов обратился к Айдарову:

– У нас сегодня хорошее настроение, так что забирай свои вещи и можешь быть свободен.

При этом Фазиль неподдельно поинтересовался:

– А у того строгого дядьки, который на меня кричал, тоже хорошее настроение?

– Было хорошее, да ты его испортил. Так что свободен.

Айдаров подошел к столу, забрал вещи и пошел к двери. В это время Нещадимов случайно посмотрел на стол и увидел, что деньги остались лежать на месте.

– Фазиль, а деньги?

Он остановился, посмотрел на присутствующих с недоверием и произнес:

– Вы шутите?

– Какие шутки. Бери деньги и уходи, пока не передумали, – сказал Нещадимов.

На секунду задумавшись, предложил:

– Давайте половину мне, половину вам.

– Забирай все и иди, не испытывай судьбу.

Вернувшись к столу, Айдаров взял деньги и пошел к выходу. Нещадимов бросил быстрый взгляд на стол, там осталась лежать стопка купюр.

– Ты что, издеваешься? Остальные забери.

Фазиль вернулся, взял деньги и медленно пошел к выходу, каждую секунду ожидая, что его остановят. Внутренне он был готов к аресту. «Странно получается. Оперативники знают, за сколько я продал машину, и отпускают, да еще с деньгами. Что-то здесь не так», – подумал он. В такую случайность поверить ему было весьма сложно. Поэтому с минуты на минуту ожидал какого-либо подвоха со стороны оперативников. Неуверенно вышел из кабинета и осторожно закрыл за собой дверь. Минут через пять Нещадимов зашел в дежурную часть и в окно увидел Айдарова. Тот стоял у входа в здание и курил. Докурив сигарету, пошел в сторону метро, не веря в удачный случай судьбы.

В тот период, когда в МВД уделялось внимание профилактике преступлений, криминогенная обстановка не была столь высокой, поскольку отношение со стороны государственных органов и общественных организаций к правонарушениям было более серьезным. Сведения, полученные в процессе оперативной разработки в отношении подозреваемых лиц, свидетельствовавшие о противоправной их деятельности, но не были достаточными для возбуждения уголовного дела, использовались в целях создания условий, затрудняющих реализацию преступных замыслов. Такую информацию органы внутренних дел направляли в вышестоящие организации по месту работы подобных субъектов. К ним применялись меры административного воздействия. В частности, увольнение по собственному желанию, перевод на другую работу, разрыв деловых отношений под благовидным предлогом и т. п.

В советское время отстранить от занимаемой должности скомпрометировавшего себя чиновника было проще, чем сейчас. В соответствии со статьей 10 УПК РСФСР в случае совершения лицом малозначительного преступления или не представляющего большой общественной опасности материалы направлялись в товарищеский суд по месту работы или жительства. В декабре 1996 года эта статья прекратила свое существование.