Иван Донцов – Боевой маг: Первый курс (страница 63)
— Ах-ха-ха-ха! — он смеётся и тянет меня.
Шагаю босиком, наступаю на что-то мокрое, влажное, иногда мягкое, пачкаюсь, но не смотрю под ноги. Я в такой же грязной ночнушке, и сам весь грязный. Мы идём к одному из выходов, и я вспоминаю — где-то там будет лифт, и вот на нём мне надо наверх. Потом придумаю что-то, мне нужно выбраться из этого ада и придумаю.
— Куда это мы собрались?! — крикнул кто-то от выхода.
Я присмотрелся — здоровый санитар, мускулистый, смуглый с карими и злыми глазами. И улыбка злая, очень злая и недобрая. Он подходит к нам, берёт деда за шиворот, а меня отталкивает. Я упираюсь в стену и держу равновесие, могу стоять.
— А это он меня тащит, вон здоровый какой, дедушку схватил и тащит на выход! — запричитал старик.
Санитар улыбается ещё шире и отпускает смеющегося деда. Я понимаю, что старик знал, что случится, понимаю, что он не хотел помогать, он хотел, чтобы меня наказали. Готовлюсь, и когда в меня летит кулак, изворачиваюсь, ловлю его, переношу вес и кидаю санитара через себя. Всё так, как учила наставница, быстрый приём, отработанный под её руководством.
— Наставница! — вскрикиваю, и понимаю, что вспоминаю.
Я помню, всё помню, я боевой маг, я прохожу испытание, это всё не настоящее, это какой-то морок. Дед был, и санитар был, но никто из них не говорил по-русски. Понимаю, что мне нужно выбраться, это и есть испытание — пройти это всё и выбраться наружу.
Я вспомнил — увидел видение про первого боевого мага, очнулся, и в меня ударил луч из частицы творца, он пронзил меня ровно в сердце. А потом тьма и всё это.
— Какой прыткий… — санитар подходит ближе.
Мы дерёмся, и я понимаю, что он почти не уступает. Пропускаю удар, ещё один, бью сам и уворачиваюсь. Прилетает в ухо, и я падаю, получаю ботинком под рёбра и воплю от боли. Тело наливается тяжестью, меня кто-то подхватывает и тащит к кровати. Бросает на грязный матрац, привязывает и затыкает рот. Я пытаюсь что-то сказать, закричать, но воздуха не хватает — мир вокруг меркнет, рассыпается, одни тени и тьма повсюду…
Открываю глаза от воплей рядом, с трудом оглядываюсь — взор затуманен, но вдруг начинает прояснятся. Я понимаю, что ещё жив, болезнь меня не убила. Вокруг крики, какие-то стоны и вопли. Вспоминаю что со мной произошло и ужасаюсь — я в хосписе для нищих и малоимущих. Я там, где люди заживо гниют и умирают. А ещё вспоминаю что сделала эта сука ординатор и кулаки сами собой сжимаются, челюсть тоже да так что кажется сейчас треснут все зубы.
— Проснулся-проснулся! — рядом слышу знакомый голос.
Странно, он вроде не говорил по-русски, он вообще темнокожий, даже на своём языке внятно не мог выражаться. А подоишь ты, вон как шпарит, будто родился на моей родине. А ещё помню, что он душил меня подушкой и смеялся, когда убирал её, а я ещё был жив. Старый ублюдок не только со мной так делал, с другими тоже, ему это очень нравилось.
— Помоги встать, урод, да помоги же сука! — кричу что есть сил.
— Иду-иду, чего орёшь! — он тут как тут, голосит прямо в ухо.
Морщусь, но опираюсь на его тощую руку, поднимаюсь и смотрю на кровать — там верёвки. Все развязаны, но они точно были завязаны здоровенным санитаром на славу. Дед бы своими слабыми руками и пальцами не развязал, не справился.
— Я прямо как маг-волшебник на выступлении. — усмехаюсь про себя.
Маг. Волшебник. Боевой маг.
Я вспоминаю всё, в голову приходит осознание кто я такой и что только что было. Я тут не первый раз, я уже второй раз в той же самой ситуации. Что-то не так, мне нужно победить их всех и выбраться.
Отталкиваю деда, применяю заклинание — работает!
Он орёт и горит, я поворачиваюсь — санитар тут как тут. Бью его ногой в живот, добавляю рукой и локтем. Подсечка, удар в рёбра, он хрипит на полу, подхватываю свою кровать и ножкой бью его несколько раз по голове. Парень лежит, истекая кровью, а я тяжело дышу и понимаю, что половину запаса истратил. И ещё понимаю — он тут не наполняется, и я не могу перейти во второй режим.
Иду к выходу, хромаю, нога болит — санитар сильно по ней попал, то ли вывих, то ли перелом. Сейчас не хочется разбираться, но тут больную конечность скручивает сильная боль, ожог. Я, шипя падаю, и вижу, как дед сзади готовит огненную стрелку и заразительно смеётся. Из-за угла появляется ещё один санитар и они меня на пару с дедом хватают. Пытаюсь вывернуться, но силы покидают. Снова кровать, снова связывают, снова всё вокруг рассыпается.
Просыпаюсь с трудом от того, что кто-то рядом истошно воет. Слышу ругающийся знакомый голос, хрипы задыхающегося человека и вспоминаю — дед. Старый урод, он и меня душит, только я привязан и не могу ничего ему сделать. А ему нравится, когда он видит, что я вот-вот потеряю сознание — отпускает, громко смеётся, ждёт пока я надышусь и всё начинает заново. Это его игра, его развлечение в этом последнем приюте неудачников вроде меня.
Я встаю и сажусь на кровати, понимаю, что меня ничего не держит. Кто-то аккуратно развязал верёвки, освободил меня, и это было странно. А ещё странно что ничего не болит, нет никакой слабости — я будто выздоровел. Трогаю себя в разных местах, щупаю лицо и глаза — да, чувствую себя отлично.
Встаю с кровати и смотрю на деда, он хитро мне подмигивает и показывает пальцем куда-то в сторону. Смотрю — дверь с надписью «Выход». Почему-то на русском, хотя я не в России, всё очень странно и непонятно. Иду к выходу и вижу боковым зрением что с другой стороны приближается санитар, поворачиваюсь к нему и говорю:
— Я кажется здоров, мне нужно уйти, похоже случилось чудо!
Улыбаюсь ему виновато и развожу руками, мол посмотри — вот он я, целый и здоровый, отлично себя чувствую. Но он не останавливается и идёт ко мне, я же откуда-то знаю, что надо бежать. Хватаю рядом с собой старый металлический стул и кидаю в урода, сам уношусь в проём двери, которая помечена как «Выход».
Оказываюсь в тускло освещённом длинном коридоре, бегу вперёд, сворачиваю и снова бегу. Оглядываюсь — санитар сзади, и уже к нему присоединился друг. Я их обоих помню, они меня били и привязывали к кровати. Мне просто нужно выбежать наружу и всё кончится — я встречу врачей, других людей, объясню им что здоров, а меня тут держат.
Кажется, я бегу уже пол часа, а коридоры не кончаются. И эти уроды бегут за мной, мы кружим по этому безумному и бесконечному хоспису уже так долго словно это
Я вдруг вспоминаю — другой мир, вторая жизнь, я маг, боевой маг, а это испытание. И я уже не первый раз убегаю, и я уже не первый раз всё это делаю. Пытаюсь сосчитать сколько раз я так очухивался — получается тринадцать. Тринадцать раз я пытался сбежать, драться, красться, пытаться победить. Ничего не работает и похоже мне не хватает сил, меня плохо готовили.
Останавливаюсь и вспоминаю слова гномки — «Это никак не связано с вашими успехами в учёбе, это другое, или даже — совсем другое».
Задумываюсь что я делаю не так. Но понимаю, что сопротивляться бесполезно, она же сказала — никак не связано с успехами в учебе. И наставница говорила тоже самое, что это совершенно другое, каждому своё.
Я оглядываюсь и вижу, что санитары тоже остановились и серьёзно смотрят на меня. И нет в них никакой злобы, усмешек. Рядом появляется тот самый дед, и тоже сверлит взглядом, будто ждёт чего-то. Я смотрю на них и пытаюсь понять — как мне отсюда выбраться?
— Верно. — кивает один из санитаров.
— Ты один раз уже выбрался отсюда. — улыбается второй.
— Дошло? — подмигивает дед.
Я провожу ладонями по лицу — они просто озвучили мои догадки и мысли. Я ведь и правда один раз уже отсюда выбрался. Я просто умер, но в тот раз я сопротивлялся, потому что не знал, что меня ждёт. Не верил, что старуха меня вытащит, я думал, что она забрала деньги и обманула меня. Сейчас то я знаю, так чего, собственно, мне ещё нужно?
— Пошли. — киваю им.
Они не смотрят на меня, разворачиваются и идут в темноту коридора. Я же иду за ними, и мы как-то быстро возвращаемся в помещение с кроватями, хотя бегали тут пол часа. Сейчас уже никто не кричит — все сели и смотрят на меня. Серьёзно смотрят, с одобрением, с пониманием. Я оглядываю людей, или то, что кажется людьми, киваю, ложусь на свою кровать.
В этот раз санитары меня аккуратно привязывают, не делая больно, я бы даже сказал «ласково». Они хлопают по плечу, улыбаются, говорят:
— Что ты хочешь?
— Хочу стать боевым магом. — отвечаю затаив дыхание.
— Сегодня ты принял себя и свой
— Я справлюсь. — киваю им обоим.
— Не сомневаемся. — говорит дед.
Он осторожно берёт откуда-то подушку и приближается. Я не паникую, один раз это уже проходил и ушёл отсюда, второй раз не так страшно. Я должен принять то, что случилось, я должен перестать искать виноватых. То, что случилось — уже случилось, изменить ничего не получится.
Подушка оказывается на лице, и я почти сразу просыпаюсь, совершенно не почувствовав ничего неприятного.
Серый камень стен, серый потолок, частица творца, зависшая сверху в держателе словно в лапах огромного паука. Я смотрю на неё — а она светится всё сильнее, словно хочет меня ослепить. Луч всё так же прошивает моё тело, но сейчас он наливается этим незнакомым цветом и меня прожигает боль.