Иван Донцов – Боевой маг: Первый курс (страница 62)
То, что тянулось прямо с неба и то, что желала получить нелюдь, ускорилось многократно, превратилось в снаряд. Секунда — и голова твари разрывается на куски, одно острое ухо попадает прямо в лицо падающей девушке. Она освободилась от заклинания, закричала от боли, падая и держась за изуродованную ногу. Из горла рвался крик по погибшим сёстрам, по всему что случилось, девушка почти впала в истерику.
Тут же приходит осознание — все три замковых амулета разряжены, крепость обречена, нужно уходить. Она быстро ползёт к дохлой твари, начинает копаться — но у той ничего нет, ни одной заготовки для ухода. Сволочь надеялась только на себя и свои силы.
«Сюда…»
«Спасение…»
«Здесь…»
Голос прорывался сквозь шум штурма, она быстро искала источник и нашла — совсем недалеко тлеющая ямка. То, что у пало с неба, сейчас лежало прямо тут. Рукой смахнула крошки разрушенных рядом камней, и увидела нечто — словно две пирамиды приставленных друг к другу основаниями. И цвет, цвет, который не мог существовать. Такого цвета не было в этом мире, это что-то странное, что-то из Крепости Древних.
Ланса взяла в руки непонятную вещь и тут же почувствовала обжигающий жар на ладони. Хотелось выбросить проклятую игрушку, из-за которой погибла вся команда, но голоса обрели чёткость. Они говорили, успокаивали, просили не бросать их.
«Держи…»
«Вместе справимся…»
«Закроем, укроем…»
Вокруг появились шесть нелюдей в военной форме королевства Нитал. Все остроухие, кровь эльфов в них была сильна. И похоже все из разных родов, все архимаги. Сразу шесть на одну неё, обычную волшебницу, хоть и универсала. Они стояли и смотрели, она не понимала, чего хотят эти уроды, но в какой-то момент пришло осознание — они не просто стоят. Они пытаются что-то сделать, но не могут. Странная вещь не даёт целым шести архимагам ничего ей сделать. Не просто так старуха хотела её заполучить, не просто так она хотела с её помощью омолодится.
— Отдай, и получишь всё что пожелаешь. — сказала одна из женщин.
— Я хочу уйти отсюда, хочу, чтобы они не могли меня достать. — прошептала девушка артефакту.
Казалось штука горела в руках, но при этом не наносила ран. Хотелось бросить проклятую вещь, при этом Ланса понимала — сделай она это, и всё, её тут же убьют. Она жива только потому что устройство у неё в руках, и оно её защищает. Девушка внимательно осмотрела странную «пирамидку» и направила немного энергии в неё. Та нехотя отозвалась, голоса зашептали громче, и тогда она снова попросила, но уже на языке магии, через энергию.
Знание пришло вместе с памятью старухи, когда они встали в круг. Она знала, что вещь сломанная. В обрывках информации, найденной в разных источниках за последние двадцать лет, она вывела целый язык, посредством которого можно было «общаться» с артефактом.
Для шести архимагов девушка просто исчезла в разломе, который образовался и тут же закрылся.
Сама же Ланса вдруг поняла, что не может дышать, и оказалась в странном пространстве посреди теней.
Она захотела дышать — вокруг образовался воздух.
Она захотела вернуть ногу — и нога моментально восстановилась.
Она захотела стоять — под ногами появился островок земли.
Она захотела свет — и свет возник, разгоняя мрак и тени.
Последнее им не понравилось, они зашептались со злостью:
«Ага, показала свою сущность!»
«Спасли, а она…»
«Свет!»
Но другие вторили им что ей нужен и свет, и воздух, и она имеет право на всё это.
Девушка осмотрела частицу творца, она видела сейчас то, что не могло существовать. Легенду, сказку, то, чего не было и не могло быть. Богов не существует, Творца тоже, есть только разумные — люди, эльфы, полуэльфы, гномы, да даже ублюдки фирту.
Но нет, вот она, частица, прямо перед ней. За этим и охотились архимаги. За это и умерли её боевые сёстры. За это почти что умерла она.
Одна из легендарных частиц, и именно эта когда-то принадлежала богам фирту.
Понятно, что артефакт повреждён — он весь был в трещинах. Он выполнял то, что она хочет, но после каждого раза на нём появлялись повреждения. И она знала как этого избежать, память архимага говорила, что нужно разумом проникнуть в частицу, и таким образом получится управлять ей чтобы она не разрушалась. Что будет дальше — даже старая тварь не знала.
Ей нужна была сила, чтобы, когда она вернётся в обычный мир, она могла уйти.
Ей нужно было понять, что она может получить от частицы.
Ей нужно было как-то оказаться на западе, там её не будут искать.
Ей нужно было сменить внешность, чтобы её больше не могли узнать.
Голоса шептали со всех сторон.
«Просто…»
«Просто послушай…»
«Просто попробуй…»
«Просто возьми…»
«Просто попроси…»
Ланса села на холодную землю, осмотрела предмет и сосредоточилась, она сама не поняла, как вошла в
Луч ударил девушке в грудь, частица творца вырвалась из рук, застыла в воздухе и замерла прямо напротив её тела.
Первое испытание для первого боевого мага началось.
Глава 21
Я очнулся, открыл глаза, всё вокруг было мутным и непонятным. Вдруг в сознании ясно всплыло понимание — я ещё жив. Жив, могу дышать, чувствую боль, лежу в кровати. В кровати, в бесплатном хосписе в чужой стране, куда меня отправили из клиники, в которой…
— Пи… — я прошептал одними губами.
Что эта сука сделала с моей Пи, она обещала присмотреть за птицей, она обещала забрать, но на деле она убила её. Убила у меня на глазах, когда узнала, что денег не будет и меня выпрут из клиники. Задушила, радостно улыбаясь. Как там она сказала?
— Жаль не увижу большую смерть, зато буду наслаждаться маленькой.
Взяла клетку, поднесла ко мне, залезла в неё своей тонкой ручкой и задушила Пи. Она делала это медленно, я слышал, как птица пыталась звать на помощь, я слышал, как её косточки трескались. Я всё слышал, слышал последний хрип, а потом видел пятно её руки в крови. В крови моей птицы.
— Ы-ы-ы-а-а! — взвыл я из последних сил на своей кровати.
— Чего орёшь?! — раздался рядом недовольный вопль. — Закрой пасть, урод, закрой свой рот, закрой-закрой-закрой!
Старческий голос, знакомый, но почему-то на русском. Откуда-то я помнил — он говорил на другом языке, они все тут говорят на другом языке. Я не на родине, я в другой стране, и старика помню — но он говорил не на русском. Как он мог так быстро выучить язык?
— Помоги дед, помоги, надо встать, они убили мою Пи, убили… — зашептал я изо всех сил.
Зрение кажется немного прояснилось, хотя не должно было. Я помнил, что не должно, болезнь развивалась, последняя стадия и зрение уже не должно вернуться. Но оно возвращалось, я что-то начал видеть. Слабость и боль оставались, но я смог подняться на локтях и оглядеться.
Грязная палата, на койках лежат люди, вонь дерьма и мочи повсюду, за нами даже не убирают. Помню, что меня спустили вниз, это, наверное, какой ни будь «минус пятый этаж», чтобы нас не было слышно. И только сейчас я понял — вопли, вокруг стоят вопли. Они почти не прекращаются, всё время кто-то стонет, вопит, что-то требует. А есть те, у кого ещё остались силы и кому это не нравится — они затыкают других, кто издаёт звуки.
— Помоги, старик, да помоги же ты, старый урод! — закричал я, разрывая горло.
Закашлялся, но рядом кто-то оказался, взял и помог подняться с кровати, я огляделся. Да, дерьмо повсюду, воющие люди, решётки, к нам приходят раз в два-три дня и забирают умерших, даже иногда кого-то чистят, иногда моют из шланга. Я посмотрел на старика — темнокожий, тощий, больной, лысый. В своей грязной ночнушке и босяком, он всё время улыбается и ругается. Но он не говорил по-русски, а сейчас заговорил и как чисто.
— Ты же не говорил на моём… — говорю, тяжело дыша.
— Всегда говорил, хороший язык, богатый. — смеётся дед, показывая пасть, в которой не хватает зубов. — Хороший язык, мне нравится!
— Ладно, плевать, мне на выход надо, она убила её, мне надо этих уродов…
Я посмотрел на кровать и увидел, что там верёвки. Я помнил, что меня связали, очень крепко связали, а ещё затолкали в рот что-то. Было тяжело дышать, а потом нос прочистился, и я всё-таки не задохнулся. Это было очень странно, даже следы на руках остались — но сейчас я развязан. Но я помнил, что меня никто не развязывал и я умер. Долго умирал, мне казалось, что долго, но никто меня не развязывал.
— Что тут происходит? — я огляделся ещё раз.
Что-то в голове билось, какая-то мысль — мне срочно нужно что-то вспомнить. Что-то очень важное, непонятное, что-то обо мне. Это всё не правда, это всё сон, дурной сон. Вроде бы это было на самом деле, по-другому, но было, и кончилось уже давно. Словно забытое воспоминание, которое пытаешься вспомнить.
— Так куда идём?! — заорал в ухо дед.
— На выход! — отвечаю ему таким же криком.