Иван Донцов – Боевой маг: Первый курс. Том 1 (страница 63)

Взяла клетку, поднесла ко мне, залезла в неё своей тонкой ручкой и задушила Пи. Она делала это медленно, я слышал, как птица пыталась звать на помощь, я слышал, как её косточки трескались. Я всё слышал, слышал последний хрип, а потом видел пятно её руки в крови. В крови моей птицы. Это было словно во сне, мне даже показалось что кто-то кричит и бросается на неё. Какая-то неясная тень — но скорее всего это был бред.

Может быть и смерть Пи — тоже бред?

Но я точно помнил, что это было, я видел её лицо, улыбку, радость.

— Ы-ы-ы-а-а! — взвыл из последних сил на своей кровати.

— Чего орёшь?! — раздался рядом недовольный вопль. — Закрой пасть, урод, закрой свой рот, закрой-закрой-закрой!

Старческий голос, знакомый, но почему-то на русском. Откуда-то я помнил — он говорил на другом языке, они все тут говорят на другом языке. Я не на родине, я в другой стране, и старика помню — но он не знал русского. Как так быстро выучил язык?

— Помоги дед, помоги, надо встать, она убила Пи, убила ... — зашептал я изо всех сил.

Зрение кажется немного прояснилось, хотя не должно было. Я помнил, что болезнь развивалась, последняя стадия и зрение уже не должно вернуться. Но оно возвращалось, я что-то начал видеть. Слабость и боль оставались, но я смог подняться на локтях и оглядеться.

Грязная палата, на койках лежат люди, вонь дерьма и мочи повсюду, за нами даже не убирают. Помню, что меня спустили вниз, это, наверное, какой ни будь «минус пятый этаж», чтобы нас не было слышно. И только сейчас осознал — вокруг отовсюду слышались вопли. Они почти не прекращаются, всё время кто-то стонет, что-то требует, рыдает, кричит. А есть те, у кого ещё остались силы и кому это не нравится — они затыкают других.

— Помоги, старик, да помоги же ты, урод! — закричал я, разрывая горло.

Закашлялся, но рядом кто-то оказался, взял и помог подняться с кровати, я огляделся. Да, дерьмо повсюду, воющие люди, решётки, к нам приходят раз в два-три дня и забирают умерших, даже иногда кого-то чистят, иногда моют из шланга. Я посмотрел на старика — темнокожий, тощий, больной, лысый. В своей грязной ночнушке и босиком, он всё время улыбается и ругается.

— Ты же не говорил на моём... — произношу с трудом, тяжело дыша.

— Всегда говорил, хороший язык, богатый. — смеётся дед, показывая пасть, в которой не хватает зубов. — Хороший язык, мне нравится!

— Плевать, на выход надо, найти этих уродов...

Посмотрел на кровать и увидел, что там верёвки. Я помнил — меня связали очень крепко, затолкали в рот что-то. Было тяжело дышать, потом нос прочистился, я всё-таки не задохнулся. Это было очень странно, даже следы на руках остались — но сейчас я оказался свободен. Помнил, что меня никто не освобождал и я умер. И чётко понимал — это было долго и мучительно.

— Что происходит? — огляделся ещё раз.

В голове билось что-то, какая-то мысль — мне срочно нужно что-то вспомнить. Что-то очень важное, что-то обо мне. Это всё не правда, это всё сон, дурной сон. Вроде бы это было на самом деле, по-другому, но было, и кончилось уже давно. Словно забытое воспоминание, которое пытаешься вспомнить.

— Так куда идём?! — заорал в ухо дед.

— На выход! — отвечаю ему таким же криком.

— Ах-ха-ха-ха! — он смеётся и тянет меня.

Шагаю босиком, наступаю на что-то мокрое, влажное, иногда мягкое, пачкаюсь, но не смотрю под ноги. Я в такой же грязной ночнушке, и сам весь грязный. Мы идём к одному из выходов, вспоминаю — где-то там будет лифт, и вот на нём мне надо наверх. Потом придумаю что-то, мне нужно выбраться из этого ада и обязательно придумаю.

— Куда собрались?! — крикнул кто-то от выхода.

Я присмотрелся — здоровый санитар, мускулистый, смуглый, с карими и злыми глазами. И улыбка жестокая, очень злая и недобрая. Он подходит к нам, берёт деда за шиворот, а меня отталкивает. Я упираюсь в стену и держу равновесие, могу стоять.

— А это он меня тащит, вон здоровый какой, дедушку схватил и тащит на выход! — запричитал старик.

Санитар улыбается ещё шире и отпускает смеющегося деда. Я понимаю, что тот знал, что случится, понимаю, что он не хотел помогать. Урод хотел, чтобы меня наказали. Готовлюсь, и когда в меня летит кулак, изворачиваюсь, ловлю его, переношу вес и кидаю санитара через себя. Всё так, как учила наставница, быстрый приём, отработанный под её руководством.

— Наставница! — вскрикиваю, и понимаю, что вспомнил.

Я помню, всё помню, я боевой маг, я прохожу испытание, это всё не настоящее, это какой-то морок. Дед был, и санитар был, но никто из них не говорил по-русски. Понимаю, что мне нужно выбраться, это и есть испытание — пройти это всё и выбраться наружу.

Я вспомнил — увидел видение про первого боевого мага, очнулся, и в меня ударил луч из частицы творца. Он пронзил тело ровно в сердце, потом тьма и всё это.

— Какой прыткий... — санитар подходит ближе.

Мы дерёмся, и я понимаю, что он почти не уступает. Пропускаю удар, ещё один, бью сам и уворачиваюсь. Прилетает в ухо, падаю, получаю ботинком под рёбра и кричу от боли. Тело наливается тяжестью, меня кто-то подхватывает и тащит к кровати. Бросает на грязный матрац, привязывает и затыкает рот. Я пытаюсь что-то сказать, закричать, но воздуха не хватает — мир вокруг меркнет, рассыпается, одни тени и тьма повсюду...

Открываю глаза от воплей рядом, с трудом оглядываюсь — взор затуманен, но вдруг начинает прояснятся. Понимаю, что ещё жив, болезнь меня не убила. Вокруг крики, какие-то стоны и вопли. Вспоминаю что со мной произошло и ужасаюсь — я в хосписе для нищих и малоимущих. Я там, где люди заживо гниют и умирают. А ещё вспоминаю что сделала эта сука ординатор и кулаки сами собой сжимаются, челюсть тоже, да так, что кажется сейчас треснут все зубы.

— Проснулся-проснулся! — рядом слышу знакомый голос.

Странно, он вроде не говорил по-русски, он вообще темнокожий, даже на своём языке внятно не мог выражаться. А поди ж ты — вон как шпарит, будто родился на моей родине. А ещё помню, что он душил меня подушкой и смеялся, когда убирал её, а я ведь был жив. Старый ублюдок не только со мной так делал, с другими тоже, ему это очень нравилось.

— Помоги встать, да помоги же, сука! — кричу что есть сил.

— Иду-иду, чего орёшь! — он тут как тут, голосит прямо в ухо.

Морщусь, но опираюсь на его тощую руку, поднимаюсь и смотрю на кровать — там верёвки. Все развязаны, но они точно были завязаны здоровенным санитаром на славу. Дед бы своими слабыми руками и пальцами не развязал, не справился.

— Я прямо как маг-волшебник на выступлении. — усмехаюсь про себя.

Маг. Волшебник. Боевой маг.

Я вспоминаю всё, в голову приходит осознание кто я такой и что только что было. Я тут не первый раз, я уже второй раз в той же самой ситуации. Что-то не так, мне нужно победить их всех и выбраться.

Отталкиваю деда, применяю заклинание — работает!

Он орёт и горит, я поворачиваюсь — санитар тут как тут. Бью его ногой в живот, добавляю рукой и локтем. Подсечка, удар в рёбра, он хрипит на полу, подхватываю свою кровать и ножкой бью его несколько раз по голове. Парень лежит, истекая кровью, а я тяжело дышу и понимаю, что половину запаса истратил. И ещё понимаю — он тут не наполняется, и я не могу перейти во второй режим.

Иду к выходу, хромаю, нога болит — санитар сильно по ней попал, то ли вывих, то ли перелом. Сейчас не хочется разбираться, но больную конечность скручивает сильная боль, ожог. Шипя, падаю, и вижу, как дед сзади готовит огненную стрелку и заразительно смеётся. Из-за угла появляется ещё один санитар и они меня на пару со стариком хватают. Пытаюсь вывернуться, но силы покидают. Снова кровать, снова связывают, снова всё вокруг рассыпается.

Просыпаюсь с трудом от того, что кто-то истошно воет. Слышу ругающийся знакомый голос, хрипы задыхающегося человека и вспоминаю — дед. Старый урод, он и меня душит, только я привязан и не могу ничего ему сделать. А ему нравится, когда он видит, что я вот-вот потеряю сознание — отпускает, громко смеётся, ждёт пока я надышусь и всё начинает заново. Это его игра, его развлечение в этом последнем приюте неудачников вроде меня.

Встаю и сажусь на кровати, понимаю, что меня ничего не держит. Кто-то аккуратно развязал верёвки, освободил меня, и это было странно. А ещё странно что ничего не болит, нет никакой слабости — я будто выздоровел. Трогаю себя в разных местах, щупаю лицо и глаза — да, чувствую себя отлично.

Встаю с кровати и смотрю на деда, он хитро мне подмигивает и показывает пальцем куда-то в сторону. Оглядываюсь — дверь с надписью «Выход». Почему-то на русском, хотя я не в России, всё очень странно и непонятно. Иду к выходу и вижу боковым зрением что с другой стороны приближается санитар, поворачиваюсь к нему и говорю:

— Я кажется здоров, мне нужно уйти, похоже случилось чудо!

Улыбаюсь виновато и развожу руками, мол посмотри — вот он я, целый и здоровый, отлично себя чувствую. Но он не останавливается и идёт ко мне, я же откуда-то знаю, что надо бежать. Хватаю рядом с собой старый металлический стул и кидаю в урода, сам уношусь в проём двери, которая помечена как «Выход».

Оказываюсь в тускло освещённом длинном коридоре, бегу вперёд, сворачиваю и снова бегу. Оглядываюсь — санитар сзади, и уже к нему присоединился друг. Я их обоих помню, они меня били и привязывали к кровати. Мне просто нужно выбежать наружу и всё кончится — я встречу врачей, других людей, объясню им что здоров, а меня тут держат незаконно.