Иван Донцов – Боевой маг: Первый курс. Том 1 (страница 65)

— Но как... — она пытается спросить.

— Я не знаю! — кричу ей. — Но это ничего не значит, понимаешь?!

Вокруг нас сгущаются Тени, они всё ближе, реальность дрожит, я чувствую, что времени почти не осталось. Сейчас нас поглотит Тень, и неизвестно будет ли ещё один шанс, скорее всего мы растворимся в ней навсегда.

— Почему?! — спрашивает девушка.

Кажется в её голосе надежда, но не та, что мне и ей нужна. Она поверила в свою кровь, снова поверила, что она благородная от мозга костей. А это не то, что ей нужно, она должна понять, что это вообще не главное, что это второстепенное и даже часто мешает. Она должна понять, что главное — это она сама.

— Потому что мой отец носил такое, потому что этот ублюдок был выведен чистокровной скотиной, такой, что вашим аристократам и не снилось. — я рычу, пытаясь не замечать, что вокруг всё темнеет. — Ты знаешь как я появился на свет?!

— Н-н-нет! — она испугано смотрит на меня.

— Он насиловал аристократку из Империи изо дня в день, из месяца в месяц, потому что ему это нравилось. Ему нравилась её беспомощность, ему нравилось, что он всесилен, он наслаждался. — я цедил сквозь зубы, выплёвывая в неё слова. — Я бы взял нож и вырезал это со своей груди, отказался от своей такой чистой крови и фамилии, но я должен помнить, я должен знать кто я есть и откуда взялся, должен, чтобы не быть таким.

— Но... — она смотрит потерянно.

— Ты же отличница, что произошло в первый год эпохи лишений?! — кричу я на неё, спрашивая.

— Рода Севера отказались от титулов, первые были Антор... — шепчет она.

— Что сказала Мегда Антор’кейт на Большом Собрании в первый год эпохи лишений?! — ору я на неё. — Вспоминай, Карл цитировал нам это!

Она плачет, слёзы текут по щекам, длинные волосы треплет ураганный ветер вокруг нас. Тьма уже подобралась почти совсем близко, но мы не замечаем — смотрим друг другу в глаза. Девушка рыдает, глотает слёзы и вспоминает, шепчет:

— «Я, Мегда Антор, называю себя эйда — первой среди равных, я отказываюсь от титулов и своей крови».

— Я, Тош Эстар, называю себя эйд — первым среди равных, я отказываюсь от титулов и своей крови! — кричу изо всех сил.

Её тёмные глаза почти сливаются со зрачками и смотрят в сторону. Это завораживающее зрелище, она словно потерялась где-то внутри себя. Девушка поднимает на меня взгляд, её трясёт, но вдруг я чувствую, как на Соню накатывает спокойствие. Медленно, верно, но она приходит в себя, говорит чётко:

— Я, Соня Дели, называю себя эйда — первой среди равных, я отказываюсь от титулов и своей крови!

Мы улыбаемся друг другу, крепко обнимаемся, и я чувствую, что Тени вокруг нас наконец то сгустились. Мы висим среди них, и вот-вот пропадёт воздух, всё закончится и больше нам никогда не вернуться назад.

— Мы идём домой, сестра, нам пора. — говорю ей на ушко.

— Идём, брат. — она крепко сжимает меня в объятиях.

Вываливаемся из небытия, и я еле успеваю отскочить с ложа в сторону, потому что луч, который прошивал её насквозь, начал свой танец. Девушка кричит от боли, пытается извиваться, но ремни не дают. Я сижу рядом, и смеюсь как дурак, будто мне нравится, что ей больно и я как маньяк испытываю от этого наслаждение.

А мне и правда нравится.

Потому что, если больно — значит жива.

И я точно знаю — эта боль пройдёт, и она останется живой, станет сильней.

Интерлюдия 6

Небольшой полутёмный кабинет, в котором собрались пять человек за резным столом. Во главе находилась мало кому известная женщина, ветеран трёх войн, а ныне можно было сказать, что фактически глава Триединого Союза. Немолодая, но ещё и не старая, средних лет. Она не часто появлялась на публике, предпочитая всем руководить из своего небольшого кабинета в столице Союза.

Все женщины и один мужчина в строгих костюмах, с короткими стрижками и расслабленными лицами. Слушают докладчицу, которая вот уже пятнадцать минут рассказывает о последних новостях из столицы врага.

— ...увеличение способностей после первого контакта до десяти процентов. — докладывала девушка в конце стола.

Перед сидевшими в зале лежал кристалл, он сейчас демонстрировал картинку. Молодой человек в форме подавлял магической энергией девушку, которая по всем параметрам превосходила его. Также в иллюзии появлялись схематические стрелки с цветовой градацией — потоки силы, направление, мощность.

— А после второго? — спросила задумчиво женщина во главе стола.

— Пять процентов. — ответила докладчица. — Третий и четвёртый контакт — три и один процент.

Они пересматривали скоротечный бой несколько раз, пытаясь понять, что произошло. Конечно, им доложили официальную версию — некий артефакт типа «слеза». Но никто на Севере не слышал про «слезу», а они смогли возобновить контакт с одним из кланов и осторожно расспросить.

С другой стороны, мальчишка странный, уникальный в своём роде — полукровка. Они с матерью ходили за стену, часто вдвоём и даже без поддержки колдунов. Вполне может быть что и нашли что-то уникальное, оставили про запас на всякий случай. Молодой же дурачок потратил бесценную вещицу.

— Предложения? — спросила Ланка марк Нарн, глава Совета.

— Захват, допрос, изучение. — тут же вставила Кети Берс. — Возможно у него то, что мы давно ищем, если так — сможем приступить к плану «Контроль» досрочно.

Ей было лет тридцать, но выглядела она уже на все сорок. Тяжёлая многолетняя работа конюшенной давала о себе знать. Никакие деньги и целители не вернут здоровье, тем более в Союзе нет таких мастеров магии как в той же Империи или Хеми. Когда-то были, да все «всплыли» во время Восстания Свободы. Обычно в местных водоёмах с перерезанным горлом.

Кети Берс была лицом этого восстания, она то, что рисовали на плакатах. Обычная простонародная женщина, зарабатывающая своим трудом на жалкое существование, прислуживающая господам.

Массивная, полная, жестокая и грубая. Когда всё случилось, сколотила банду и занималась разбоем на дорогах. В какой-то момент армия королевства Керт смогла накрыть преступников и женщине грозила виселица. Но в тот момент началось наступление, город, где её содержали — «освободили». Она из преступника, превратилась в командира подразделения.

Всего за полгода за ней уже стояла армия, а ещё через пару месяцев о ней знал весь Союз. Простонародные боготворили, признавали лидерство, хотели встать под знамёна женщины. Она была единственной из народа, в ком текла обычная кровь обычных людей, и кто присутствовала в Совете.

Была, конечно, ещё «сука Шила», как её называла про себя Берти, а если по полному наименованию — Шила марк Тарс. Бастард, которую сослали в монастырь и держали там словно скот. Но в «суке Шиле» всё-таки текла не только кровь простонародных, но и грязная, узурпаторская жидкость аристократов. Худая как доска, с выпяченной вперёд челюстью и глазами бусинками. Та ещё тварь, такой палец в рот не клади, сразу откусит.

— Я против, нужно наблюдать, сейчас не время соваться в свинарник, пусть хрюшки успокоятся. — подал голос Эно марк Мурс единственный здесь мужчина.

Кети сжала кулаки от злости, осторожно выдохнула чтобы никто не заметил её напряжения. Она ненавидела молодого сучонка, знала, что перед восстанием у них умерла мать и сестра. Скорее всего уроды отравили своих родственников, а потом затеяли небольшую войну между собой. Он проиграл брату и отправился в семейную тюрьму. Говорил лозунги, призывал народ на свою сторону, но на деле был таким же ублюдком как Крот, его старший. И теперь Кети приходится делить с ним власть, приходится слушать, считаться с мнением слизняка.

Крот «убит», но на деле он в её подвалах. Она долго и медленно наслаждалась местью. Она помнила, как этот урод смотрел на неё, грязную горбатую толстозадую девку. Как брезгливо он когда-то сказал — «пусть эта вонючая тварь не прикасается к Игривому».

О да, теперь он сам был вонючей тварью.

В её подвалах парень изменился, попрощался со своими манерами, попрощался со своим прошлым. Он лизал её грязные ботинки, он умолял, он просил остановить пытки и убить его. А она продолжала, верные люди знали толк, они прошли всё восстание и допросили не одного благородного ублюдка.

Бети даже один раз позволила ему «сбежать», за что после лишила зрения раскалённым прутом и отрезала ноги. Теперь его так и зовут — Обрубок. Жалкая, убогая тварь, которую уже никто и никогда не узнает, он даже рассказать не сможет — у него нет языка.

Когда-нибудь, настанет день, и Кети перехватить власть. Она уничтожит Совет, возьмёт контроль в свои руки, будет лично общаться с Ним, тем, кто сделал всё это возможным. А эти ублюдки, все, попадут на её пыточные столы и будут визжать...

— Пока наблюдаем, свободна. — кивнула глава совета.

Докладчица вышла, Кэти тихо сказала:

— А если у него то, что мы давно ищем? — она встала и осмотрела весь совет. — Если сейчас мы это упустим, а потом будет поздно?

Она видела мальчишку, видела его горделивую позу, это правильное и точёное лицо. Родовитый ублюдок, скорее всего ведёт свою кровь от самых первых королей. Она хотела его заполучить, хотела, чтобы он стал её игрушкой. Пусть совет получит то, что ему нужно, а дальше она заберёт ублюдка. Она приструнит его, объездит, приучит — станет на коленях ползать. Посадит в конце концов на соль эйстры, будет валяться в её ногах и умолять дать ещё немного, умолять её, Кети...