Иван Дерево – Ликвидатор (страница 1)
Иван Дерево
Ликвидатор
Глава 1. Район и утрата
Ночь.
Фонарь у подъезда мигал через раз – то выхватывал из темноты облезлую скамейку, то снова прятал ее в темноту. Артем шел вдоль стены, прижимая руку к ребрам. Там еще ныло после драки. Хорошо хоть никого не встретил по пути – лишние вопросы ни к чему.
Отец научил его одному: после боя надо возвращаться. Даже если проиграл. Даже если разбита губа и под глазом расплывается синяк. Возвращайся и делай вид, что всё нормально.
В подъезде пахло сыростью и кошачьей мочой. Лифт не работал уже года три. Артем поднялся на четвертый этаж, достал ключ. Рука дрожала – от усталости или от боли, он не понял.
Дверь открылась с тихим скрипом.
В квартире было темно. Только из комнаты доносились приглушенные вздохи. Артем замер на пороге. Снял ботинки, стараясь не шуметь. Прошел в коридор, заглянул в комнату.
Мать сидела на диване, смотрела в стену. Отец стоял у окна, спиной к ней. Они молчали.
Артем понял: они знают.
– Ма-а… – сказал он тихо.
Мать повернулась. Увидела его лицо. Вздохнула – тот самый вздох, который он уже научился узнавать. В нем было всё: и боль, и бессилие, и любовь, которую они не могли защитить.
– Мы пойдем завтра в зоопарк? – спросил Артем.
Отец обернулся. Посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул.
– Да, Артем. Конечно, пойдем.
Утро началось с суеты.
Мать проверяла сумку в пятый раз. Отец – ключи, билеты, документы. Артем стоял у двери, чувствуя, как внутри разливается тепло. Нормальный день. Как раньше.
– Утюг выключили? – спросила мать.
– Выключили, – ответил отец.
– Чайник?
– Чайник тоже.
Они вышли на улицу. Солнце светило так, как будто не знало, что этот район называют неблагополучным. Как будто не знало ничего о драках, о мигающих фонарях, о тишине, в которой вырастают мальчишки, умеющие терпеть.
Артем шел между родителями, сжимая в кармане заветный билет. Он не видел зоопарк никогда. Только на картинках в старой книжке, которую мать принесла из библиотеки.
Они дошли до перекрестка. Мать взяла его за руку.
Сначала он услышал музыку. Громкую, злую, от которой задрожали стекла в ближайших домах. Потом увидел свет фар, выхвативший из темноты их тени.
Отец успел крикнуть что-то. Артем не расслышал.
Потом была тишина.
Она наступила не сразу. Сначала – гул в голове, потом – боль, потом – ничего.
Артем открыл глаза. Лежал на асфальте. Смотрел в небо, которое вдруг стало чужим. Рядом кто-то говорил, но слов он не понимал. Только отдельные звуки.
– …скорая…
– …три тела…
– …мальчик…
Он попытался повернуть голову. Увидел мать. Она лежала лицом вниз, и ее рука тянулась к нему, но не доставала. Отца не было видно.
Артем закрыл глаза.
В больнице он провел день без сознания. Потом – неделю в слезах. Медсестры не знали, что ему сказать. Врачи говорили тихо, уходя за дверь.
На восьмой день в палату зашли двое в форме.
– Товарищ майор, что с пацаном делать?
– Проверь по базе, есть родственники?
– Да, я уже проверил. Нет у него никого. Только дядька.
– А где он?
– Никто не знает.
– Ну тогда в детдом.
Артем смотрел в потолок и не плакал. Слезы кончились еще вчера.
Глава 2. Детдом и новая жизнь
Артем бился в слезах, когда его забрали, но ничего не мог поделать: родственников у него особо-то и не было, да и кому он нужен.
По приезду в детдом его оформили и поселили со всеми. Там он не нашел себе друзей, но, как всегда, смог найти неприятности. Детдом встретил его не заботой и дружбой, а воровством, крысятничеством и снова побоями.
Детский дом не значит, что тебя там будут любить – это лишь значит, что тебя там будут кормить. Впрочем, Артема любила одна из воспитательниц. Она хорошо относилась к Артему, так как ее сын так же погиб в ДТП, и она понимала Артема, что такое потеря. Она его не била, хорошо с ним обходилась, но она приходила в группу Артема редко, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть, – или хотя бы делать вид, что доволен. А если ты решал заплакать, показывая, что тебе тут что-то не нравится, то отводили в душ и оставляли под ледяной водой. Это быстро давала понять, что слезы твои тут никому не нужны.
В детдоме все общее: все, что привезли, все, что дали именно тебе, доставалось самому сильному или детям воспитательниц.
Воспитательницы же здесь были обижены на жизнь, и единственные, на ком они могли отыграться, – это маленькие дети. Артем был хоть и небольшого возраста, но был умным и знал, что за маской обиженной, злобной, страшной воспитательницы стоит неуверенная баба, которую дома избивает пьяный муж, дети не воспринимают ее, и начальство вытирает об них ноги, а они идут по той же цепи, вытирая ноги об нас.
Так же прошло 2 года, и вот Артему уже 9 лет. Сейчас намечается новая драка. Артем решил забрать машинку, которую волонтеры отдали ему, но наглому полному мальчику это не понравилось, как и его семерым крысоподобным друзьям. Они загнали Артема в угол. Артем вмазал жирному, но был забит толпой. Артем лежал с гематомами и выбитым зубом. Жиртресу же очень досадил разбитый нос: он вначале 2 минуты рыдал, а потом начал бить Артема ногами по голове под смешки остальных. В эту секунду у Артема пробудилась холодная ярость. Он вспомнил прошлую жизнь и нынешнюю безнаказанность и беспощадность уродов, возомнивших себя богами рода людского, которые решили, что могут бить, воровать, насиловать, убивать, грабить, а им за это ничего не будут. Так же Артем припомнил слова в ответ на его домыслы: «Ну они же дети, что с них взять», «Ну у него же справка, зачем вы его трогать будете, вам же потом хуже». Тем временем от Артема уже отстали, его перестали колотить и ушли. Но вот желание мести из Артема не ушло.
3 дня спустя
Ночь. Артем лежит на шконке и один не может заснуть. Он вспоминает прошлое, тихо плачет, вспоминая родителей, вспоминает теплые моменты жизни, разговоры, и то, как они все так и не дошли до того зоопарка. А как могла сложиться жизнь, если бы не все это? А теперь я даже выйти отсюда не могу, – подумал Артем. Как вдруг стук в окно. Артем обернулся: птица, наверно. Но стук повторился много раз. Артем испугался и забился под одеяло, но стук продолжился. И интерес все же взял вверх, и Артем выглянул. Он подошел к заледенелому окну и глянул в щель: там стоял мужчина. Он увидел Артема и махнул рукой, чтобы тот вылезал. Артем попятился назад: «Еще чего». Но мужчина махнул рукой еще раз. Артем раскинул мозгами и, в общем-то, понял, что «чего бы и нет», что интернат, что еще чего хорошего, у него в жизни мало, так что чего бы не рискнуть почем зря. Он открыл окно и вылез, аккуратно закрыл окно, обернулся, но мужчины не было. Артем зашел за угол и услышал:
– Ну привет, боец.
Он обернулся и разглядел в мужчине своего дядю Ваню.
Он ринулся к нему и запрыгнул на него, не желая отпускать, но все же через 5 минут сдавливаний грудной клетки дядя Ваня снял Артема с себя и повел к лесу, который находился недалеко.
– Ну что, рассказывай, как ты тут?
– Плохо, а как еще может быть в интернате?
– Согласен, не очень, – сказал дядь Ваня. – Но не печалься, у меня отпуск с командировки.
Дядя Ваня был военным, да не простым – он никогда не говорил, где служит, но по уровню подготовки всегда было понятно, что человек он непростой.
Артем начал рассказывать, как не может толпу одолеть, как грустит по родителям своим и как не может принять жизнь в интернате.
Дядя Ваня сказал: «Нет трудностей непреодолимых, а с этими оборванцами я тебе помогу» – и начал он показывать приемы, опасные Артему, а потом Артем начал их отрабатывать.
Они прошлись по лесу, по набережной.
– Дядь Вань, а чего ты меня не заберешь?
– Не могу, работа сложная и опасная!
– Да что хуже интерната?