Иван Данилов – Душу всю открою (страница 3)

Без куртки – ни на рынок, ни к реке.

Суровый край, он помнит много судеб.

Кто прожил тут безвыездно лет пять,

Тот остров ни за что не позабудет

И будет бесконечно вспоминать.

И не туманы вовсе, уверяю,

В душе у беглеца оставят след,

А люди. Братство верное теряя,

Поймёшь, надёжней сахалинцев всё же – нет.

А как забудешь, если довелося

Однажды в жаркий полдень у ручья

Увидеть чудо: рунный ход лосося,

Приплывшего опять в свои края.

Спешащего скорей отнереститься,

Всё обойдя: блесну, подсечку, сеть,

Чтоб добровольно с родиной проститься,

Спокойно, обессилев, умереть.

...На берегу Татарского пролива,

Вдали от шума и столичных драм,

Живу и я, по-своему счастливо,

Лишь изредка грущу по вечерам.

Вечер

Раскалённый солнца шар

Тяжко в море опустился,

И потух лесной пожар,

Что на сопках золотился.

Тут же в море корабли

Краны-руки опустили

В чёрной угольной пыли,

Чтобы их слегка отмыли.

Загорается пролив,

Словно город фонарями,

Гладь холодную облив

Разноцветными огнями.

* * *

Кряхтит простуженно берёзка,

Дрожит всем телом на ветру.

А я страдаю у окошка,

Помочь бедняжке не могу.

Я сам такой же – беззащитный.

И, убежав от сквозняка,

Иду, ветрам любым открытый,

Вот потому и жив пока.

Лесная красавица

На плечи шаль небрежно брошена

Из изумруда и огня.

И юбка малость припорошена.

Видать, ты заждалась меня.

Ну, здравствуй, милая красавица.

Замёрзла? Да, похоже, нет.

Твой строгий стан давно мне нравится.

Наверно, с самых юных лет.

Так близ тебя мне славно дышится,

Что чувств моих – не передать!

А в дуновенье ветра слышится

Напев, что пела в детстве мать.

От топора и взгляда лютого

Я уберечь тебя смогу.

Давай-ка лишь ещё укутаю

В пушистом голубом снегу.

Который день всё дует, дует –

Что ни проехать, ни пройти.

Природа будто негодует

И заметает все пути.

И всё же верю, очень скоро