Сейчас – струна какая-то лопнула, и у вас, и у меня – не скрою. Вы – я вижу, мой друг дорогой, хотите спастись покоем, работой, будь что будет, если восстановится потерянное – значит судьба, не восстановится – значит не судьба, значит и не было ничего настоящего, если так легко сломалось, значит вообще так тому и быть – вот что вы думаете. И хотите просидеть в вашей “ракушке” какое-то время, после которого будет видно, восстановилось или не восстановилось, пришло опять или не пришло, вернулось всё чудесное, что было, или не вернется. Так? Так. Так вы думаете.
Так вот, чтобы вы знали, что я думаю обо всём этом – я могу сказать об этом несчастии, об этом горе, свалившемся на нас с вами – чтобы вы знали, я и пишу вам. Пишу, потому что говорить всё это у меня сил нету, я не Геракл, а обыкновенная женщина с довольно истрёпанными нервишками.
У Блока есть стихи об интеллигентах:
“Что делать? Изверившись в счастье
от смеха мы сходим с ума,
и пьяные, с улицы смотрим
как рушатся наши дома”.
Это очень хороший образ – люди стоят на улице, смотрят как их дом покачнулся, дал трещину, грозит разрушиться – а они смотрят, и вместо того, чтобы войти внутрь, найти, где трещина, что надо починить, где поставить подпорку, вместо этого смотрят с улицы, смеясь тем самым проклятым скептическим смехом, который… ну и так далее, тут можно вспомнить и стихи Брюсова, и статьи Горького после революции 1905 года – всё это написано против интеллигентского индивидуализма, скепсиса, неверия, и т. д.
Да разве вы такой, Витя?
Да нет же, милый, да загляните вы в свою душу – а не на портрет, где собраны все ваши недостатки, которые вы усиленно выдаете за себя – вы ведь сильный, мужественный, жизнерадостный человек, вам бы не только свой дом зараз починить, да и другим помочь сил хватит!
Ну, а я думаю вот что. Конечно, дружбе нашей с вами, и нашей любви (позволю себе назвать вещи своими именами), много достаётся, и кто знает, какие ещё будут испытания. Но я верю, что этот дом слишком крепок и стоит на прочном фундаменте, для того, чтобы так легко было его разрушить. Только надо ведь следить за ним изнутри, голубчик, не надо допускать трещин, пусть маленьких. Отношения человеческие, как деревце – надо ухаживать за ним, поливать, снимать вредителей – а не смотреть со стороны: начнёт сохнуть или не начнёт? Деревце – как ваша сирень сорта viva sapata. Вот эта сиренька стоит сейчас у меня на балконе и пьёт весенний дождь; а когда на улице было ещё холодно, я ей устраивала душ в ванной. Она и зеленеет, и ещё зацветет…
Знаете, милый мой друг, я в жизни своей тоже немало хорошего разрушила по своей вине. И за пятое апреля я беру вину целиком на себя. Но я верю, что двое друзей, связанных не недельным знакомством, испытавшие вместе, бок о бок, и столько хорошего, и столько же трудностей, станут друзьями ещё более честными, преданными, взыскательными друг к другу и к себе. Мы тратили много энергии ума на анализирование недостатков друг друга – давайте затратим хотя бы часть этой силы на осознание того, как нужны мы друг другу.
Верно, Витя, мы с вами ещё очень пригодимся друг другу, и я – вам, и вы – мне, много сделаем хорошего и радостного – ещё больше, чем было за год нашей дружбы. Взаимная помощь наша нужна друг другу, и, верьте, ваша суровая, и подчас слишком жестокая дружба ко мне даёт мне всё-таки очень много сил и счастья. И не с точки зрения жалости ко мне подумайте вы о том, что мы друг другу нужны ещё будем – а с той точки зрения, что не зря и не случайно встретились наши с вами судьбы, что несмотря на все трудности и помехи всё-таки созданы мы с вами друг для друга, и пренебрегать этим, выбрасывать это лучшее, что есть на земле, для двух взрослых, и всё-таки уже немало видевших людей – просто непростительное преступление. Нелегко было строить – не надо давать разрушать.
А жизнь такая, Витенька, – роз без шипов-то ведь не бывает, – это и есть правда жизни “она полосатенькая – говорил Горький – и светлая и тёмная вперемешку”, и за светлую правду надо бороться.
Будем бороться, милый друг, родной мой Витя, серденько моё!
Ну, давайте вашу лапу!
Весь смех в том, что бороться надо главным образом “внутри себя”; мне – с собой, и с вами, за вас, а вам – с собой и со мной, за меня, – так что, в общем-то нам никто не мешает…
Вот, что я хотела вам сказать. Почитайте, подумайте. Ответа – не нужно, просто примите к сведению, – и верьте мне. И перечитайте ещё раз стихи А. Толстого на 1 странице. Их написал большой художник, умный человек, и – стихийный диалектик в области чувств».
Тульская область
Заокский р-н, п/о Страхово
Дом отдыха «Поленово»
«7 августа [1953]
Витюша, здравствуйте!
Спасибо вам за привет.
Звонить я вам не стала, так как наверное будет плохо слышно, ничего не скажешь. Да и потом отдохните вы от моих телефонных звонков тоже, раз уж поехали отдыхать! Я тут чуть-чуть не собралась на Оку; одна знакомая вернулась из поездки по Оке на пароходе до Горького и обратно – говорит чудесно, спокойно, великолепнейший отдых, – я прямо взвыла с досады, что у меня уже на руках путёвка и билеты в Крым. Неудобно уже было все менять, а то пожалуй это был бы отдых лучше, чем крымский зной. Ладно уж, думаю, поеду в Крым, и дня три находилась в знакомом вам состоянии – “сама не знаю, чего хочу”. В Москве я сделала маленький ремонт в квартире, купила что нужно детям. Кое-какие дела ещё висят в воздухе – апостол не подаёт ещё пока признаков жизни, и ещё несколько “архангелов” тоже, – надоело мне это всё и уже теперь хочется уехать, уехать и никаких! Так что, 10-го с великим удовольствием полечу к морю.
Для вас у меня есть une idee magnifique[36]: если заскучаете там среди высокохудожественных пейзажей, или погода будет плохая – то садитесь на своего Москвича и езжайте по Симферопольскому шоссе, до конца, на юг. Только не забудьте, что в Крыму сидит один ваш “заклятый друг”, который скучает без вас. А из Крыма поехали бы все вместе по этому же шоссе на север, а? Я считаю, что эта idee perfecte, brilliante, delicieuse, и что её можно провести в жизнь. Черкните мне, если захочется, в Крым так: Крым, Ялта, Н. Ореанда, Санаторий СМ СССР, мне. Думаю до 24-го пробыть там наверняка, а если будет хорошо, то и до 27-го. Ну, Витенька, желаю вам хорошего отдыха и восстановления “сил моральных и физических”, как в том армянском стихе про “соков натуральных”. Жму лапу.
Остаюсь ваша узбечка[37] Катя».
Авиа
Крымская область, Мисхор
Санаторий «Красное знамя»
На штемпеле 9.8.54 из Сочи
«5 августа [1954]
Милый Витенька, здравствуйте!
Ну, как встретил Вас Крым на сей раз, солнышком или ливнем? Хорошо ли устроились? Не мешают Вам толпы знакомых, в том числе из АОН? Начали ли Вы отдыхать, или это пока Вам ещё не удаётся? Как бы мне хотелось, чтобы Вам там никто не мешал хорошенько отдохнуть и чтобы 24 дня Вашего отпуска были полноценны и полезны для Вас.
У нас тут, к сожалению, полная противоположность благословенной Ореанде. Тут есть одна семья, отдыхавшая со мной прошлое лето, так мы, встречаясь, говорили друг другу не “здравствуйте”, а “ах, как чудесно было в Ореанде!” Сынишке этих Михайловых, Вите, я очень обязана: он освободил меня от моего сыночка, я теперь почти целый день его не вижу и очень довольна этим. Первый день, когда мы остановились на 3-й даче, Ося говорил целый день, что ему скушно. На следующий же день мы перебрались всё-таки в основной корпус санатория, так наз. “люкс” (здесь обожают это слово), так здесь близко пляж, столовая, кино и прочие блага, а также есть Оське товарищ.
Дом противный, помпезный, чопорный (в смысле внешнего вида), неуютный, стоит на припекаемом солнцем плацу. На сём плацу посажена какая-то зелень, не достигающая сейчас высоты более человеческого роста, и не дающая никакой тени. Об уютных уголках Ореанды можно вспоминать лишь, как о волшебном сне. Архитектуре соответствует и разгуливающий тут народ. Кроме Михайловых, симпатичными отдыхающими можно назвать В. Гризодубову[38] с сыном (ему 18 лет, но уже толстый, как мама) и Фёдорову[39] (кажется, не ошибаюсь) из ЦК комсомола, такая черноглазая, красивая женщина с дочкой, страшно похожей на мою Катьку. Остальные неинтересны. Их любопытные и недобрые взгляды меня раздражают. Нет, всё, довольно, в следующий раз поеду куда-нибудь, где нет роскошных душей и уборных, но есть живые люди, а не персонажи, которых узнаёшь и “не называя фамилий”. Не огорчайтесь, Витенька, – я всё-таки отдыхаю. Я это делаю с полной серьёзностью. Купаюсь, загораю, играю в волейбол, ходила в театр, сегодня иду на концерт, – словом приемлю все оздоровительные процедуры. Наверное, прослыву самой развратной женщиной, так как на женском пляже купаюсь без костюма, а в волейбол играю в трусиках. Это здесь не принято. А мне наплевать, я хочу за отпуск взять максимум от юга. Советую и Вам так держаться.
Вчера получила немного эстетического удовольствия. Здесь гастролирует Тбилисский оперный театр, ставили балет “Горда” с уч. Чабукиани[40].
Вообще спектакль ничего, но очень провинциальный. Но вдруг во втором акте пошли такие великолепные лезгинки – что весь зал затрясся от аплодисментов. Столько страсти, энергии, столько вкуса и настоящей, старинной национальной культуры, – чёрт его знает! Я не страдаю национализмом, Вы знаете, и это действительно было изумительно сделано.
