Иван Черных – Шквальный ветер (страница 78)

Немало пришлось повозиться, чтобы выявить "большую тайну", как сказала одна из подружек.

Выяснилось, что в последний момент Рыбочкин уговорил Бирюкову отправиться не на Курилы, где придется по двенадцать часов вкалывать в резиновых сапогах и резиновых перчатках, а в Японию, где её ожидает прекрасное будущее: девушка она красивая, поработает немного гейшей, пока не найдет себе достойного мужа, богатого бизнесмена.

Галина согласилась. Но все вышло не так, как обещал Рыбочкин, и даже не так, как она предполагала. Вместо гейши из неё сделали нелегальную проститутку, и ей с большим трудом удалось вырваться обратно. Она грозилась отомстить Рыбочкину, содрать с него не менее двадцати миллионов.

По логике вещей выходило, что это она перехватила Рыбочкину горло, но кто тогда её убил и за что?

Севостьян стал копать глубже, выяснил, что девушек в Японию Рыбочкин отправлял на корабле... Навроцкого. Видимо в нейтральных водах его встречала японская шхуна и там шла сделка.

Нити от Навроцкого тянулись к мэру города господину Гусарову. Но все надо было уточнять, перепроверять...

Похоже, нити от трагедии с катером губернатора ведут в мэрию. Но кто все-таки на него работает из команды губернатора? О дне и часе отплытия катера знали немногие, даже в команде Батурова.

Надо искать. Пока этот негодяй там, неприятностей следует ожидать каждую минуту.

Подполковник вызвал капитана Семенова.

- Вот что, Николай Иванович. Как только Навроцкий и его помощник Буров ступят на землю, не спускай с них глаз. Возьми сколько надо оперативников и докладывай мне о каждом их шаге.

О том, что устанавливается слежка и за мэром, Севостьян умолчал. Он ещё и сам не знал, кого подключить к Хозяину города и как - если Гусаров узнает, скандал произойдет грандиозный - мэр обладает иммунитетом неприкосновенности.

26

До выборов оставалось чуть более месяца, а положение, как надеялся Валунский, не улучшилось, а ухудшилось: денег, полученных из "ПАКТовского" банка, хватило ненадолго; на шахтах, предприятиях, в учреждениях снова начались волнения, забастовки.

Нужны были деньги. Много денег. И на выплату зарплаты, и на обещанное строительство фармацевтического и лесоперерабатывающего заводов, и на предвыборную кампанию, и... на личные нужды - Виктория торопила с квартирой, сказала, что ждет ребенка. А тут ещё Тучинин дознался, что часть денег концерна губернатор выплатил в виде заработной платы, прямо-таки за горло взял - возвращай.

Вся надежда была на деньги за оружие. Катер нашли, а видеотехника телевизоры, компьютеры, ксероксы - будто в воду канули.

Не объявился до сих пор и Балакшин. Поиски ни в Японии, ни на Сахалине, куда он должен был взять курс, пока результатов не дали.

Пропал и экипаж катера. Не удалось выяснить, был ли на нем Русанов по одним сведениям он плыл на корабле с муниципалами, потом, когда была дана команда на досмотр катера, спустился с ними в шлюпку, по другим, Русанов сошел с корабля перед отплытием. Но в Приморске его нет. Валунский через приятелей в Москве попытался выяснить, не вернулся ли он в столицу и такая мысль вдруг запала в голову, - но оттуда сообщили, что Русанов в Москве не появлялся. А он очень нужен.

Из газеты попросили губернатора изложить свою предвыборную платформу, а журналист из него, как соловей из курицы. Речь произнести - тут проблем нет, а вот написать, будто мозги заклинивает. Еще на комсомольской работе его как-то попросили поделиться опытом на страницах газеты, он неделю просидел над заметкой, а когда показал другу, тот прочитал и рассмеялся: "Нет, Аркаша, писателя из тебя не получится. Говоришь ты как Цицерон, а пишешь как наша уборщица баба Настя."

На том его журналистско-писательская карьера кончилась.

Русанов - светлая голова, убедительно объяснил бы сложившуюся ситуацию и губернаторскую программу, люди поняли бы его и проголосовали бы за Валунского...

Мечты, мечты... А Русанова, возможно, на дне морском рыбы доедают. За Навроцким, конечно же, мэр города стоит. А еще? Наверное кто-то из таможни, а возможно, и из больших пограничных начальников...

Где же добыть денег?

Эти чертовы заводы... Вчера на приеме у него был генеральный директор акционерного общества "Касситерит", просил денег на реконструкцию завода и жаловался, что добыча олова становится убыточной - оборудование устарело и в породе все меньше и меньше добывается касситерита - видимо жила истощается.

Зачем же в таком случае реконструировать завод, тратить средства на новое оборудование?

Кажется, пришла спасительная идея. Валунский нажал на кнопку селектора.

- Вика, свяжись с директором "Касситерита" и попроси его приехать ко мне.

Не прошло и часа как господин Чубарин, худенький рыжеватый молодой человек, очень похожий не только фамилией, а и внешностью на Чубайса, заявился в приемную и, галантно поцеловав руку секретарши, вальяжно проследовал в губернаторский кабинет.

Валунский обменялся с ним крепким рукопожатием, тепло и дружески, будто соскучился; предложил кофе.

Пока Валерия кипятила воду, Валунский рассказал генеральному директору анекдот о предприимчивом грузине, сумевшем за одну ночь заработать целое состояние на проститутке.

Посмеялись вдвоем от души, а когда секретарша принесла кофе, губернатор, отпив глоток, вернулся к анекдоту:

- Уловил в нем суть?

- Суть-то уловил, - вздохнул Чубарин. - Да это в анекдотах и в сказках все хорошо кончается. А как вот нам раздобыть денег?

- На то и голова нам дана, чтобы думать, - с назидательной улыбкой сказал Валунский. - Ныне, дорогой Семен Викентьевич, на одной порядочности далеко не уедешь. Все хитрят, обманывают, а тот, кто не может этим заниматься, считается лохом, и его обходят со всех сторон. Не мне, губернатору, тебе это объяснять, но приходится, так как и губернатора уже, как воробья, не раз провели на мякине. Почему мы должны это терпеть, почему только мы должны нести убытки? Неужели и вправду мы лохи, тупицы, неумехи? А давай-ка докажем, что и мы кое-что могем.

- Но как? - уставился на губернатора генеральный директор.

- Ты говоришь, что олова в породе становится все меньше и меньше. Так не пора ли твоему руднику приделать ноги?

- Я думал уже над этим. Да где ныне найдешь дураков?

- А ты не очень распространялся о своих проблемах?

- Пока не очень.

- Вот и хорошо. Покупателя я тебе найду. Давай прикинем, сколько это будет стоить и как повыгоднее продать твои "сокровища".

Чубарин стал вслух называть стоимость объектов и оборудования, а Валунский записывал на бумаге и вел счет. Сумма получилась приличная, хватило бы рассчитаться с должниками ещё за два месяца. Но Чубарин усомнился.

- Вряд ли у наших предпринимателей найдутся такие деньги.

- А если я найду покупателя и запршу на десять процентов больше? Согласишься отдать эти проценты мне?

- Само собой, Аркадий Борисович. Но и ты не будешь открывать карты, за сколько мы сторговались - зачем нам лишние проценты дяде отстегивать?

- Правильно стал рассуждать, - рассмеялся губернатор. - И вот ещё одна к тебе просьба. Ты дом на Прибрежной достроил?

- Завершаем. Небольшой марафет осталось навести.

- Сумеешь мне одну квартиру выделить? Небольшую, всего из двух комнат, но лучшую.

Чубарин для видимости почесал затылок.

- Ты же знаешь, какой это трудный вопрос.

- Если бы легкий, я б к тебе не обращался.

- Кому, если не секрет?

- Мне. Только по секрету - ухожу от жены. Запилила стерва. Жалко сыновей, но больше не могу.

- Ну если для вас... Из резерва лучшую возьму.

- Вот это разговор. Коньячку желаешь?

- Нет. Дел еще! - Чубарин чиркнул ладонью по горлу. - Допил кофе и поднялся.

- Еще одна деталь - квартиру оформишь не на мое имя, - пояснил губернатор.

Чубарин понимающе кивнул.

Валунский проводил его до двери.

- Покупатель явится на этой неделе. Жди.

Валунский вернулся к столу и облегченно опустился в кресло. Кажется, выход найден. Тучинин с руками оторвет рудник - единственное предприятие, которое он не смог подломить под себя. Это будет расплата за все прежние его махинации. Зарвался, зарвался генеральный директор "ПАКТа", своего кандидата в губернаторы решил выставить. Что ж, посмотрим, чья возьмет.

27

Все получилось бы совсем не так, если бы Сергей Балакшин не встретил в Хокодате своего школьного дружка Димку Дивеева. Тот ещё полтора года назад отправился в Японию по коммерческим делам и остался там, прикарманив деньги концерна. На что он рассчитывал, трудно сказать, но его вскоре разыскали сотоварищи. Баксы пришлось вернуть, благо он истратил совсем мало. И его пощадили, запретив появляться в Приморье. Вот он и перебивался всякими мелкими заработками, таская на горбу неподъемные портовые грузы.

Балакшина, воскликнул он от радости, ему сам Бог послал.

В тот день Дивеев слонялся в порту в поисках зароботка. С утра он ничего не ел и в кармане не было ни иены. И вдруг на тебе - русский катер, а на нем не кто иной, как Сережка Балакшин, закадычный дружок, с которым вместе удирали с уроков на рыбалку, лазили по чужим садам и огородам.

Увидели друг друга и не поверили своим глазам, смотрели молча, гадая, а не ошиблись ли. И одновременно рванулись навстречу, крепко обнялись, расцеловались как братья.