Иван Черных – Шквальный ветер (страница 75)

- Я никогда не врала.

- В таком случае, не знаю как быть, - пожал плечами Семен Семенович. Надо было сказать в школе, я бы другую подобрал.

Лицо девушки снова запылало. Нет, она не хотела уступать другой.

- Скажите, а надолго придется там задержаться? - спросила несмело.

- Ты же понимаешь, это не школьный спектакль. Надо ввести тебя в курс дела, кое-что показать, подсказать. Завтра к вечеру вернешься. Ведь завтра выходной?

Рита закусила губу. Вот задача! Конечно, ей очень хотелось сняться в кино, да ещё в такой роли - Анны Снегиной. Такое раз в жизни бывает. Но родители, она была уверена, не пустят её. Хотя внешность Семена Семеновича не вызывала никаких подозрений - солидный, интеллигентный мужчина, в школе его все видели и знают, зачем он приезжал, мать все равно заподозрит неладное. Да и вообще она к артистам, спортсменам относится как к пустым, легкомысленным и развратным людям. И отчим мать поддержит, хотя не очень-то обожает падчерицу, впрочем, как и она его.

Что же делать? Рита продолжала кусать губы. Наконец решилась.

- Остановитесь у телефона автомата. Я позвоню родителям.

- Как ты решила объяснить?

- Как вы и советовали. Скажу, что едем на экскурсию на рудник "Касситерит". Нас действительно собирались туда свозить.

- Вот и отлично. Заодно и подружку близкую предупреди, чтобы не подвела.

Рита кивнула.

- Только я не переоделась, - озадаченно вздохнула Рита. - И с собой ничего не взяла.

- Там все есть, а чего нет, по пути купим, - пообещал Семен Семенович.

Действительно, свой роскошный просторный лимузин он остановил возле универмага, подождал, пока она звонила домой, потом повел в магазин. Остановился у отдела "Женская одежда".

- Выбери себе халатик. Там есть, но вдруг тебе не понравится или не по твоему размеру. Не стесняйся, считай это в счет аванса.

- Нет, нет, - замотала головой Рита. - Что я дома скажу?

Семен Семенович не стал её слушать, подозвал продавщицу и попросил подобрать девушке, - он кивнул на Риту, - самый лучший, самый красивый халат. Расплатился и повел в парфюмерный отдел. Теперь уже не спрашивая, купил французские духи с непонятным названием - о таких Рита и не слышала, - кремы, лосьоны и направился к выходу.

- А теперь заедем пообедаем, - объявил он категорично и пояснил: - Я сегодня ещё не завтракал. Да и ты, вижу, проголодалась.

В ресторане он сам ни грамма не выпил, и ей не предложил. Правда, пообедали вкусно и сытно, Семен Семенович оказался заправским гурманом, не скупился на дорогие блюда, заказал и красную икру, и салат из крабов, и отбивную из телятины.

В двухэтажный деревянный особняк в лесу они добрались уже затемно, и в падающем из окон свете деревья у дома, газоны вдоль дорожек, выложенные фигурными плитами, казались сказочно-красивыми. Поначалу, когда выехали за город и помчались по неширокой асфальтовой дороге в лесу, Рита забеспокоилась - не завезет ли её этот дядечка туда, куда Макар и телят не гонял. Но когда он попросил её почитать Анну Снегину, стал с увлечением рассказывать о будущем фильме, беспокойство её улеглось. Семен Семенович совсем не походил на насильников или бандитов: он был деликатен, предупредителен и даже нежен - настоящий режиссер, знаток человеческой души. И к концу рискованного, загадочного путешествия Рита прониклась к Семену Семеновичу полным доверием и симпатией.

Едва лимузин вкатил в ворота, их встретили двое молодых модно одетых мужчин, в темных костюмах, белых рубашках с галстуками. Оба чуть выше среднего роста, симпатичные, по-военному подтянутые. Один из них услужливо открыл дверцу и протянул руку девушке.

Когда Рита вышла из машины, Семен Семенович представил мужчин:

- Виталий Федорович, главный режиссер. Анвар Тимурович, оператор.

Рита назвала себя.

Она с удивлением и любопытством окинула взглядом главного: такой молодой и уже главный?

Виталий Федорович ей понравился: смуглолицый, худощавый - она страшно не любила толстых, какими видела режиссеров в передачах по телевидению, - с добрыми карими глазами.

- Зовите меня просто Виталий, - сказал он, беря Риту под руку и ведя в дом.

В большой прихожей, освещенной люстрой и канделябрами с одной стороны, где не было встроенных шкафов для одежды, на полу лежал толстый разноцветный ковер, такие Рита видела на стенах у зажиточных людей; и она в нерешительности остановилась у двери, боясь ступить на него грязными туфлями.

- Проходите, проходите, - подбодрил главный режиссер смутившуюся девушку. - Сейчас я дам вам комнатные тапочки. - Нагнулся и достал из обувного ящика красные, отороченные белым мехом так называемые тапочки, больше похожие на произведение искусства, чем на домашнюю обувку.

Смен Семенович помог Рите снять куртку, повесил её на вешалку, а когда она сунула ноги в мягкие, как пух, тапочки, Виталий Федорович снова взял её за руку и повел через большой зал с такими же цветастыми дорожками по широкой лестнице с деревянными перилами на второй этаж. Его сопровождал Семен Семенович. Оператор Анвар Тимурович где-то застрял внизу.

В комнате, куда привел Риту главный режиссер, был уже накрыт стол с разными винами и закусками. И Риту снова охватило беспокойство - к режиссерам ли она попала? Но, глянув на стены, увешанные портретами известных киноактеров, отогнала тревогу: если бы с ней собирались поступить плохо, Семен Семенович не стал бы афишировать себя.

Виталий Федорович заметил её настороженность и пояснил весело, повторив известный по фильму "Без вины виноватые" каламбур:

- Мы артисты, и наше место в буфете. Как иначе мы могли встретить будущую кинозвезду? Именно такой я и представлял себе Анну Снегину. Помните: "Мой мельник с ума, знать, спятил. Поехал, кого-то привез... Я видел лишь белое платье да чей-то привздернутый нос."

И Рита, поддавшись веселому настроению, дополнила: "Ну, сядем. Прошла лихорадка? Какой вы теперь не такой! Я даже вздохнула украдкой, коснувшись до вас рукой..."

- Браво! - зааплодировал Виталий Федорович. - Я же сказал, чем не Анна Снегина: белолицая, русоволосая, сероглазая и с чуть вздернутым носом истинная русская красавица. И правильно сказала: "Сядем." Прошу к столу. Вы, наверное, здорово проголодались.

- Не здорово, - ответил за неё Семен Семенович, - но от таких деликатесов не откажемся.

Виталий Федорович отодвинул стул и пригласил сесть Риту. Устроился рядом.

- Что мы пьем, что едим? - спросил с улыбкой.

Рита помотала головой и ответила смущенно:

- Я не голодна. И пить...

Виталий Федорович не дал ей закончить.

- Знаю, что любят молодые девушки. Шампанское - это банально и старо. А вот мартини - настоящий напиток юных красавиц. - И налил ей полный фужер. Себе тоже. Семен Семенович предпочел коньяк.

- Теперь и мне можно расслабиться, - заявил он.

Вино Рите очень понравилось - вкусное, ароматное и теплой, приятной волной растекающееся по всему телу. Ей стало легко и свободно, недоверие к этим интеллигентным, внимательным людям окончательно развеялось, и она, глядя на чисто выбритое, симпатичное лицо Виталия Федоровича, подумала, что такому и отдаться не зазорно. Подружки её давно хвастаются любовными приключениями, сексуальными познаниями, и Рита не раз просыпалась ночью от непонятного томления, от эротических снов, вызывающих желание; вольно или невольно стала заглядываться на красивых мужчин. Но она ещё боялась их, боялась этой желанной близости - мужчины были для неё чужими дядями. А среди сверстников ни один из мальчишек ей не нравился. Да и подружки о них отзывались с презрением: "Сопляки, только лизаться и умеют, а когда до дела доходит, расплескивают свою драгоценность на полпути к цели."

Виталию Федоровичу было лет тридцать, и по тому, как он ухаживал за ней, как бы невзначай касался то руки, то плеча, то даже груди, она поняла, что ловелас он порядочный, но это нисколько не смущало её, наоборот вызывало все больший интерес. И она, не стесняясь, пила вино, отвечала на его шутки, и когда Семен Семенович оставил их одних, а главный режиссер поцеловал её в губы, она не отстранилась, не попросила больше не делать этого.

Поцелуй его был нежным, долгим, и ей понравились прохладные чуть сладковатые губы, длинные, женственно-тонкие пальцы, коснувшиеся груди и вызвавшие трепет всего тела, и ей тоже захотелось погладить его обнаженную грудь, прижаться к нему и блаженствовать в объятиях этого красивого, сильного мужчины.

Он был настоящий режиссер, умный, чуткий, понятливый - сразу уловил её настроение и сказал полушутливо, загадочно, чем озадачил ее:

- Что ж, пора сделать первую пробу, посмотреть, насколько ты артистична и годишься ли вообще в актрисы. - И встал.

Холодок пробежал у неё по спине - а действительно, годится ли она в актрисы? Одно дело играть в школьном спектакле, и совсем другое - в кино. Тут каждый жест, каждый поворот головы и тела должны соответствовать образу героини. А она, несмотря на то, что почти наизусть знала поэму, представления не имела, какая была Анна Снегина и как её играть. Но ей очень хотелось сыграть эту роль - её сверстницы и сверстники от зависти бы лопнули, и никто не посмел бы подтрунивать над ней, отпускать колючие шпильки по поводу и без повода, которые она выслушивала не раз.