Иван Черных – Шквальный ветер (страница 37)

- Немного, - все-таки слукавил Анатолий. - Учились вместе. Потом пути-дороги разошлись...

- Случайно мои люди на него наткнулись. Числился погибшим в авиакатастрофе при перевозке с одного дальневосточного рудника шестидесяти килограммов золота. Оказалось, жив курилка! Новым хозяевам служит.

- А если его перевербовать, как Хаджиеву? - внезапно предложил Русанов.

- Эк как тебе понравилась лезгинка! - засмеялся Колодкин. - Женщину прижать легче, она существо нежное. А судя по физиономии твоего однокурсника - мужик он с характером, такого не прижмешь, не уломаешь. Да и зачем? Не у Дудаева служит, а у крупного азербайджанского бизнесмена Нагиева, поставляющего медикаменты и в Москву.

- Тем более есть интерес! - Идея связаться с Валентином все более завладевала Русановым.

Полковник снова пытливо и с усмешкой глянул на него.

- И чего ты в сыщики пошел? - сказал не то с укоризной, не то всерьез. - Иди к нам в контрразведчики. Вот и первое тебе задание - завербовать своего знакомца.

- А что, попытка не пытка, - принял шутливый тон полковника Русанов. Правда, как говаривал некогда Василий Иванович, мне бы подучиться малость академий-то я не кончал... А вообще-то, Виктор Алексеевич, я на полном серьезе, не отказался бы повидаться с Иванкиным, и, думаю, не без пользы для общего дела.

Полковник вдруг посуровел:

- Я подумаю над твоим предложением, Анатолий Иванович.

12.

Три дня отдыхал Валентин после полета в Чечню: бродил по весенним улицам Баку, знакомясь с городом, где все было не так, как в российских городах - и названия магазинов, и товары, и одежда горожан, и оформление витрин, а главное, что его угнетало - кругом чужая, непонятная речь. Только Абдулла, будто чувствуя его тоску, разговаривал с ним на русском. Он по-прежнему относился к нему не как начальник к подчиненному, а как к другу. Но инцидент с водителем не выходил у Валентина из головы. Он понимал, что и сам попал в переплет, где рано или поздно если не схлопотать пулю, то сесть за решетку - проще простого. И ничего не поделаешь: на родину возвращаться рано, махнуть в дальнее зарубежье - мошна пуста. Правда, за первый же вылет к Дудаеву Абдулла отвалил ему пять тысяч баксов, обещал за очередные ещё больше, но все это не так уж много в нынешней житейской неразберихе.

На четвертый день Нагиев вызвал Иванкина в свой офис, где подчиненные уже не так вальяжно рассиживали в креслах или расхаживали по коридорам, а либо как прикованные не отрывали глаз от компьютеров, либо как угорелые носились из кабинета в кабинет с бумагами, папками, кейсами, вели горячие споры по телефонам. Все были словно наэлектризованные, то ли привыкшие к такому ритму работы, то ли делающие вид прилежания и послушания.

Валентину эта суетня не понравилась. Он и Москву-то не любил из-за многолюдной, вечно торопящейся куда-то толпы: появилось нестерпимое желание повернуть обратно и уединиться в своем номере. На него снова накатила тоска, безотчетная тоска бессилия, понимания своей беспомощности, неспособности к страстному обладанию жизнью. Он словно потерял интерес ко всему, даже летная работа стала превращаться из любимого дела в повседневную обязанность исполнения воли хозяина. А ведь принуждения он не терпел с детства.

Абдулла вызывает его, конечно же, для нового задания. И наверняка лететь предстоит в Чечню. А ему этого не хотелось. Нет, страха он не испытывал - жизнь тоже потеряла для него цену. Просто не хотелось видеть сожженные, разрушенные селения, жестоких, потерявших за годы войны человеческий облик людей. А больше всего он не желал встретиться там с соотечественниками. Какими глазами он будет смотреть на них? Что они о нем подумают и что будут говорить после? Неужто как о предателе, убивающем за деньги своих братьев?

Абдулла встретил Валентина веселым вопросом:

- Сколько?

На том вечере с демонстрацией своих наложниц он все-таки навязал Иванкину одну из своих дев из обслуги - пышнотелую армянку с роскошными каштановыми волосами и жгучим взглядом иссиня-черных глаз. Но Валентин отвез её домой, а сам поехал в свой "однокомнатный номер". Абдулле, разумеется, сообщили об этом, но он сделал вид, что ничего не знает. Валентин ответил ему тем же:

- Сбился со счета. Ты, если не хочешь потерять летчика, больше таких темпераментных мне не подсовывай.

- Учту ошибку. Найдем тебе другую красавицу. Или ты сам уже нашел? Вчера звонил тебе днем, не застал.

- Разве можно в такую погоду усидеть в комнате?

- И правильно! Отдохнул, теперь можно и за работу. Только тебе, Валентин, могу доверить это задание. Снова Чечня. На этот раз, скрывать не буду, не с гуманитарной помощью, а с более ценным грузом: с оружием. - И, отведя взгляд от Валентина, Абдулла сказал как бы с сожалением: - Коммерция есть коммерция. На гуманитарной помощи долго не протянешь. - Помолчал, видимо, ожидая возражение друга. Но Валентин уже был готов к такой ситуации.

Абдулла спросил:

- Когда считаешь лучше вылетать - рано утром или ближе к вечеру, когда российская авиация подутомится и сядет на свои аэродромы?

- Полетим утром. Вечером - сильная болтанка, а в горах она опаснее перехватчиков.

Нагиев только развел руками:

- В небе ты король, тебе и карты в руки.

Валентин приехал на аэродром ещё затемно: надо было осмотреть вертолет, принять груз, проверить работу всех агрегатов обеспечения накануне профилактические работы выполняли такие специалисты, что после них обнаруживалось и незавершенное, и забытое, или по халатности упущенное. У вертолета уже трудились второй пилот и бортмеханик: с помощью бородатых мужчин (не иначе чеченских боевиков) таскали из крытой машины тяжелые ящики в чрево Ми-8. Тут же рядом стоял топливозаправщик.

Махмуд вместо доклада командиру буркнул что-то вроде приветствия, и подхватил очередной ящик. Валентин сделал вид, что не обратил внимания на нарушение правил, неукоснительно соблюдаемых даже в сельскохозяйственной авиации. Махмуд, возможно, специально провоцировал его на скандал, чтобы затем попроситься в другой экипаж. Давать ему такой повод Валентину не хотелось: если от командира уходят подчиненные, значит, он плохой командир - аксиома.

Сайфутдин, наоборот, встретил командира весело, козырнул ему по-военному и указал на топливозаправщик:

- Разрешите мало-мало напоить нашу кобылку?

- Давай, - кивнул Валентин, подменяя его на разгрузке-погрузке.

Солнце ещё не взошло, и турбулентные потоки не трепали машину, хотя полет нельзя было назвать легким: горы слева и справа заставляли пилота постоянно маневрировать, следить за высотой и скоростью, вести ориентировку. С восходом началась болтанка. Вертолет швыряло вверх-вниз, словно пластмассовую игрушку, и приходилось постоянно ворочать рычагами управления, чтобы не попасть под сильный нисходящий поток, способный бросить машину на скалы. И подняться выше нельзя - могут засечь радары: тут же вылетят истребители и заставят произвести посадку.

Свою территорию преодолели благополучно, а вот когда вошли в зону полетов российских ВВС, на одном из выходов из ущелья увидели два истребителя, пронесшихся с запада на восток. Хорошо, что те не заметили вертолет.

- Где-то близко летают русские, кроют кого-то матом, - доложил Сайфутдин.

- Ты не мат слушай, а суть разговора: бомбят они или кого-то ищут.

- Понял, командир. Кажется, бомбят.

Но судя по тому, что в небе рыскали истребители, российская авиация не только наносит ракетно-бомбовые удары, но и ведет барражирование, подстерегая самолеты и вертолеты без опознавательных знаков, о которых сообщалось в эти дни по радио. А возможно, российская разведка работает и в Азербайджане: она-то и сообщила о Ми-8 с контрабандным оружием.

Как бы то ни было, случайно или преднамеренно, но при подлете к конечному пункту, недалеко от Итум-Кале, их все-таки обнаружила пара Су-27, от которой непросто было спрятаться: "сушки" имеют радиолокационные станции со способностью поиска и сопровождения целей на фоне земли. И пушечка у самолетов дай Бог - тридцатимиллиметровая, плюс десять ракет класса "воздух-воздух", плюс оптико-электронный локатор с нашлемной системой целеуказания. Тут не уйти, не уклониться...

Истребители спокойно сделали круг над вертолетом, помахали крыльями, приглашая следовать за собой, и один вышел вперед, второй оставался позади, в сопровождении.

"Спасибо, милые сородичи, - мысленно поблагодарил Валентин своих коллег, - но этого вы от меня не дождетесь. Загляну в гости в другой раз, в более подходящее время".

Он уменьшил скорость полета до минимальной: хотя Су-27 и обладает способностью летать методом "кобра" (задрав нос двигателями вперед), удержаться ему над Ми-8 не удастся.

Так и вышло: оба истребителя проскочили вперед, и пока они набирали скорость, чтобы развернуться, пока заходили для атаки, Валентин направил вертолет в самую горловину ущелья и снизился чуть ли не до земли. Атаковать в таком положении ракетами бессмысленно: почти стопроцентная вероятность, что они вспашут землю. И прицелиться из пушки в таком положении, когда надо следить за скоростью и препятствиями, чтобы не врезаться в них, не каждому асу под силу.

- Заходят для атаки! - крикнул радист.