Иван Булавин – Республика из пепла (страница 35)

Больше всего беспокойства вызывали конные, довольно большое подразделение, выполнявшее функции конвоя. Их атака против пулемёта выглядит слабо, но вот мобильность заставляет задуматься. По большому счёту, шестьдесят бойцов должны продержаться пару часов. А противника около двух тысяч. Звучит, как самоубийство, если не учитывать нескольких фактов. Первое: нас поддержит авиация, несмотря на слабую грузоподъёмность самолётов, они показали свою полезность, бомбовый удар и обстрел наземных войск из пулемётов будут отличной поддержкой. Второе: противник отнюдь не настроен сейчас на полноценный бой, лишиться своей «техподдержки» для них смерти подобно, но, если задержатся, лишатся всего вообще, включая собственные жизни.

А потому мы смотрели в ближайшее будущее с оптимизмом, да, многих в этот раз недосчитаемся, но на то и война. Главное, чтобы патронов хватило.

Дирижабль летел не по прямой, а сделав большой крюк, дабы не раскрывать раньше времени свои планы противнику. Зато вслед им полетел самолёт с фотоаппаратурой. Через полчаса полёта нам уже было известно, что требуемые транспорты идут в хвосте каравана, а замыкает шествие один из двух оставшихся пушечных броневиков. Собственно, это было всё, что нас интересовало. Конвой из конных стрелков не патрулирует местность параллельную дороге, а движется в общем строю, причём, ближе к голове колонны. Это нам на руку.

Сидеть в дирижабле было неуютно, отсюда убрали всё, включая лавки и стулья, а потому вся банда расселась на полу. Рядом со мной сидел Стас, ласково поглаживая снайперскую винтовку (один из снайперов в бою словил шальную пулю, а потому его оружие передали по наследству). Дэн в этот момент находился в другой машине. К счастью, в отличие от маленьких самолётов, дирижабль не был подвержен действию воздушных ям, а потому летел относительно ровно. На снижение пошли часа через три, когда у меня окончательно затекли ноги от сидения, а часть бойцов начала зевать (кое-кто, обладая стальными нервами, даже умудрился заснуть сидя).

— Высадка! — скомандовал голос Дэна из единственной рации.

Ну, высадка так высадка, я с кряхтением поднялся, подхватил мешок с патронами и гранатами, после чего направился к выходу. Самым тяжёлым грузом были ящики взрывчатки, которую предполагалось заложить на пути следования колонны.

Дистанционных взрывателей не было, а потому пришлось работать с проводами и подрывной машинкой. С зарядами не мелочились, тут впору опасаться за жизнь тех, кто внутри машин, чего доброго, разорвёт на части. Дорога, бывшая когда-то федеральной трассой, теперь выглядела донельзя убого, тут на обычной легковой машине не проехать, преодолеть эти колдобины способен только вездеход. А для нас это просто находка. Положить несколько шашек в яму, потом прикрыть куском древнего асфальта, а сверху навалить побольше прошлогодних листьев, которых тут и без того навалом. Эти же листья прикроют размотанный провод. Зарядов было восемь, как раз, чтобы остановить движущиеся в хвосте. Ещё два заложили впереди, чтобы отсечь возможную контратаку.

Когда с зарядами было покончено, занялись устройством засады. Тут всем руководил Дэн. Зелёнка по краям дороги давала неплохую маскировку, оставалось только грамотно ей воспользоваться. Станковые пулемёты расположили на возвышенностях, так, чтобы отсекали вражескую пехоту и кавалерию перекрёстным огнём. С расстояния в сто-сто пятьдесят метров это сделать несложно. Ещё две точки с ручными пулемётами были заложены прямо у дороги, а остальная масса бойцов будет работать из нескольких замаскированных окопов. Снайперы отошли в сторону и заняли позиции на деревьях. Лично я, возглавив отделение с одним ручным пулемётом, получил задачу пробраться к врагу на минимальную дистанцию и при необходимости подложить заряд под колёса второго пушечного броневика. До того мы должны были занять место в полуразрушенном тоннеле, что проходил под дорогой.

Все приготовления заняли минут сорок, а к моменту, когда послышался рёв моторов, на дороге уже никого не было. Я скрылся в тоннеле одним из последних, видимость нулевая, остаётся только сидеть и ждать.

Огромные транспорты двигались медленно, всего их, после боевых потерь, насчитывалось около двух десятков. Нас интересовали последние четыре. Сейчас Дэн старательно отсчитывает машины, готовясь нажать на кнопки.

Над головой проехала одна многотонная железка, вторая, после некоторого интервала третья. Потом послышался стук копыт. Нет, всё же они идиоты, ставка исключительно на силу, а головой работать не любят. Лошадь имеет отличную проходимость, так почему бы не пустить конницу двумя отрядами по двум сторонам от дороги, рассыпавшись метров на сто и слегка выдвинувшись вперёд. Это помогло бы вскрыть все засады. Но нет, движутся в колонне, торопятся спасти свои жизни.

Снова пошли машины, в нос ударил едкий запах сгоревшего горючего. Чем они их заправляют? Явно ведь не бензин.

Наконец, когда я уже сбился со счёта, прогремел взрыв, потом второй с секундным интервалом. Ещё два окончательно лишили меня слуха, да в придачу обвалили на голову кусок бетона, а потом началось. Стрельбу я почти не слышал, только чувствовал кожей, как надрываются пулемёты. Собственно, в их задачу не входит уничтожение живой силы противника, главное — отсечь возможную атаку, захватить транспорты, а после этого они могут проваливать на все четыре стороны.

А теперь надо выбираться нам. Я тронул за плечо пулемётчика, тот понимающе кивнул и стал продвигаться к выходу. Я пошёл следом, а рядом двое бойцов несли внушительную связку толовых шашек.

Оценить обстановку получилось быстро, а от прицельного огня противника нас спасали густые заросли на окраине дороги. Пулемётчик немедленно занял позицию для ведения огня по диагонали, справа и слева залегли бойцы с самозарядными винтовками. А вот подрывники пока прижались к земле, время не пришло. Может, и не придёт, противник, поняв в чём дело, попытается поскорее уйти. Взгляд назад показал, что основная задача выполнена. Четыре огромных транспорта (в каждый при желании можно засунуть сотни полторы людей) остановлены, причём, остановлены капитально, дальше не поедут точно, без двух колёс это сложно сделать. Водителей из первых двух уже вытащили из кабины и, слегка побив, разложили на земле. Третий было не разглядеть, из кабины валил густой чёрный дым, там явно никого живого не осталось. А из последнего, замыкающего вёлся огонь, наверху его было устроено бронированное корыто с бойницами, через которые оставшиеся враги продолжали отстреливаться скупыми очередями.

А остальная колонна некоторое время бездействовала, кавалерия ринулась на выручку своим, но, как я понял, способности лошадей двигаться по лесу сильно преувеличены. Пришлось им просачиваться вдоль бортов своих машин, в колонну по два, тут даже пулемёт не понадобился, справа и слева от колонны работали по пять снайперов, которые это прорыв успешно ликвидировали.

Потом у них прошла какая-то команда, транспорты, что были ещё на ходу, продолжили двигаться вперёд, а один повернул, заезжая в поворот. Я разглядел наверху внушительных размеров башенку с орудием. Орудие серьёзное, миллиметров сто пятьдесят, не меньше. Тут и мощного заряда не нужно, можно вообще болванками стрелять, всё равно эффект будет. Я сомневался, что там есть хоть какие-то прицельные приспособления, скорее всего, стреляют просто в ту сторону, не обращая внимания на своих. Не доставайся же ты никому.

Я тронул за плечо крайнего подрывника, то понимающе кивнул. Надо выдвигаться, это наша задача.

— Прикрывай! — проревел я на ухо пулемётчику, громко так проревел, даже сам услышал.

Пулемёт разразился частыми короткими очередями в направлении возможного расположения стрелков противника, а мы втроём направились к вражескому «танку». Преодолеть требовалось всего метров сто, но путь пролегал по непролазной чаще, где впору было прорубать дорогу с помощью мачете. Но мы справились, думаю, установив в процессе рекорд.

«Танк» стоял, прикрытый наполовину деревьями, наверху, прямо у башни, сидел корректировщик, который то смотрел вперёд, то что-то кричал в бойницу наводчику. До сих пор они не сделали ни одного выстрела, видимо, боеприпасов в обрез, приходится тщательно рассчитывать.

Едва проломившись сквозь заросли, мы вступили в короткий огневой контакт, если быть совсем точным, то один из подрывников вскинул автомат и срезал одной очередью четверых бойцов артиллерийской обслуги, что подтаскивали снаряды, а я в это время, вскинув винтовку, выстрелил в корректировщика. Попал неудачно, ранил в плечо, но этого хватило, чтобы он кубарем скатился вниз, где его добили мои коллеги. Теперь мы бросились к броне, они нас не достанут, зато мы можем здорово навредить.

И тут произошло то, что едва не стоило нам жизни, некто из вражеской пехоты, кого мы просто не разглядели в зарослях, вскинул автомат и нажал на спуск. Я, собственно, только ствол автомата и увидел. Понимал, что это конец, а сделать уже ничего не успевал, просто повернуть ствол в ту сторону — это дольше, чем нажать на спуск. Дульный тормоз изверг клубы дыма, но очередь ушла вверх и влево. Потом стрельба смолкла, а на месте стрелка мелькнула тощая бледная фигура, которая тут же скрылась, утаскивая тело вражеского автоматчика. Как он успел сюда? Или заранее в засаде сидел? Или его Дэн направил? Мысленно поблагодарив Ошибку, я бросился к вражеской бронетехнике.