Иван Булавин – Республика из пепла (страница 33)

— Разрешите, товарищ генерал, — подал голос Дэн.

— Что такое?

Дэн отвёл генерала в сторону и что-то ему прошептал. Тот сперва покачал головой, потом, покривившись, согласился. К послу они вернулись вместе.

— Каковы правила поединка? — спросил генерал.

— Тут полная свобода, — Борн слегка воспрял духом, услышав, что предложение его обсуждается. — Принявший вызов вправе выбирать оружие. При желании можно устроить дуэль с огнестрельным оружием, можно — поединок на мечах или топорах. Наконец, можно драться голыми руками. Поединок смертельный, один из участников умирает.

— Тогда слушайте наши условия, мы готовы ваше предложение принять, но ставки будут увеличены. В случае, если ваш воин проигрывает, вы убираетесь отсюда навсегда. Не просто убираетесь, а убираетесь одни. Только ваша аристократия, воины, обученные воевать и не умеющие делать более ничего. Крестьяне, рабочие и технические специалисты с семьями остаются у нас. При попытке увести кого-либо силой, мы возобновляем боевые действия с прежней интенсивностью. Также будет пресечена попытка нарушить правила поединка, малейшая хитрость с вашей стороны — и заговорят наши пушки. Если ваш воин побеждает, все поселения к востоку от Дона отходят вам. Устраивает? Или такое решение вы лично принять не сможете?

— Смогу, да смогу, нас всё устраивает. Только скажите, как будет проходить поединок, кто ваш боец и где место схватки?

— Поединок будет проходить здесь, условия: бой без оружия до смерти, а боец наш здесь.

Генерал кивнул на Дэна, тот посмотрел в лицо боярина, после чего с чувством превосходства ухмыльнулся, продемонстрировав белоснежные зубы с волчьими клыками.

— Мутант, — Борн скривился, словно увидел ядовитую змею.

— Вас что-то не устраивает? — спокойно поинтересовался генерал. — Понимаю, у вас детей, родившихся с малейшим отклонением, принято скармливать волкам. У нас, как видите, по-другому. Вы принимаете наши условия?

— Да, — произнёс Борн, не отрывая глаз от Дэна. — Бой здесь, у ваших позиций, с нашей стороны пятьдесят всадников с холодным оружием, чтобы следить за честностью поединка. Правил никаких, оба бойца безоружны, нужно любым способом убить оппонента. С нашей стороны прибудет боец. С вашей стороны будет… мутант. Я всё правильно перечислил?

— Именно, — генерал с улыбкой кивнул. — Только воздержитесь от своих расистских оценок, наш офицер имеет очень ранимую душу, как знать, разорвав на части вашего бойца, он может задать пару вопросов невежливому послу.

— Приношу свои извинения, — всё же дипломат был мастером своего дела, надо полагать, единственным из массы аристократии, способным на такое.

— Поединок состоится завтра на рассвете, — объявил генерал. — Здесь, перед позициями, будет организована арена со зрителями. С вашей стороны пятьдесят человек, которые зафиксируют результат поединка и объяснят остальным. Никакого огнестрела, перед началом боя все должны спешиться и занять места на трибунах.

— И ещё, — в разговор вмешался наш тыловик. — У вас есть свободные люди, рабочие? Если есть, то отправьте их сегодня сюда, нужно убрать трупы. Пара сотен человек без оружия нас вполне устроит, нужно всех похоронить, иначе тут завтра будет не продохнуть от запаха, да и вороны уже слетаются. Кроме того, разрешаем вам эвакуировать вашу технику.

— Да, это не проблема, — Борн повернулся и с достоинством вышел.

Он мог себя считать победителем на дипломатическом фронте, пришёл, объявил свои условия, противник эти условия принял. А за последствия отвечать не ему. Их руководство рассудило, что шансы на успех у них есть. Среди нескольких тысяч профессиональных вояк, что с раннего детства учились убивать людей всеми способами, можно найти одного мега-чемпиона, равного которому просто не может быть среди цивилизованного народа с профессиональной армией.

— Скажите, товарищ Дэн, — проговорил генерал, поворачиваясь к командиру разведбатальона. — Вы хорошо подумали, прежде чем пойти на такое? Не выставите ли вы меня дураком в глазах верховного правителя? Я ведь обязан буду сдержать слово.

— Главное, чтобы его сдержали они, — угрюмо проговорил Дэн. — Постарайтесь сделать так, чтобы, уходя, они не взяли с собой никого лишнего. В крайнем случае, придётся эти попытки пресечь.

— Как?

— У нас есть авиация, так? Сколько человек можно нагрузить на дирижабль?

— Двадцать, плюс снаряжение, — незамедлительно ответил начальник авиации. — Если постараться, всунем двадцать пять или даже тридцать.

Тогда нужно быть готовым посадить в каждый по отряду десантников, обогнать отступающего противника и высадиться у него на пути. С собой придётся взять взрывчатку и тяжёлое оружие.

— Вы считаете, пятьдесят человек смогут это сделать?

— Сделать что? Победить всех? Вряд ли. А вот отбить от каравана группу нонкомбатантов, которая тут же ударится в бегство, вполне. А вдогонку следует послать конный отряд, который сразу примет беглецов и поможет им уйти.

— Так мы и сделаем, — согласился генерал. — Что насчёт уборки трупов?

Как ни странно, вопрос он задавал не тыловику, а присутствовавшему здесь особисту.

— Я вас понял, люди, что придут собирать трупы, всё нам расскажут. С нашей стороны помощь будут оказывать мои сотрудники, они и разговорят прибывших. Завтра мы будем знать больше.

Уборка трупов затянулась до темноты. Хоронить их прибыли крестьяне, многие искали своих родственников, а обнаружив, плакали над телами. Хоронили в чуть углублённых воронках от попадания снарядов. По двадцать-тридцать человек в каждой. Рук не хватало, а потому с нашей стороны выдвинулись подозрительно грамотные стройбатовцы, которые, помимо помощи в захоронении, старались поговорить с противником по душам. Спецслужбы своё дело знали, здесь шёл не только сбор информации, но и вербовка сторонников. Сомневаюсь, чтобы эти люди оставались на той стороне добровольно, скорее, переживают за семьи в тылу.

Спали мы той ночью беспокойно. То есть, беспокойно спал я, а Дэн, несмотря ни на какие завтрашние события, просто вырубился, как радиоприёмник. Да и Стас, которому я разрешил накатить водки из запасов, громко храпел в углу палатки. Снаружи переговаривались часовые. Я подумал, что есть отличная от нуля вероятность ночной вылазки противника, а потому даже во сне не расставался с оружием, обнял винтовку и расстегнул кобуру с револьвером. Заснуть удалось только под утро.

На рассвете прибыли послы, как и договаривались, полсотни всадников. Большинство уже немолоды, многим под пятьдесят. На хороших конях, одеты в кирасы и кольчуги, поверх которых наброшены меховые шубы (и это в жаркую погоду). У каждого при себе красивый длинный меч в богато украшенных ножнах. Большинство носит длинные бороды, видимо, как отличительный признак своей касты.

Лишь один из них был без брони и оружия. Он же был самым молодым и самым высоким. Даже могучий конь с трудом его держал. Ростом около двух метров с гаком, невероятно могучей комплекции. Лет ему было немного, двадцать, может быть, двадцать два. При этом он не носил бороды, более того, голова его была обрита, а лицо покрывали многочисленные шрамы. Нос его был расплющен, а уши напоминали пельмени, как у дагестанского борца. Был ли это представитель аристократии, которого побрили к поединку, или же нашли кого-то из народных масс. Скорее, первое. Вряд ли такое дело доверили бы простолюдину. Да и нет у крестьян времени овладевать воинской наукой, будь ты хоть какой богатырь, обучат тебя исключительно ходить за плугом. А побрили затем, чтобы противник не сумел схватить за волосы.

Для поединка огородили круг, диаметр которого составлял около десяти метров. По краям имелась хлипкая ограда из вбитых в землю кольев и приколоченных к ним жердей. С нашей стороны стояли офицеры, хоть и не все. Большая часть сейчас командовала отражением возможной атаки, не факт, что противник согласится с результатом боя.

Вражеский боец спрыгнул с коня. Сделал он это так ловко, словно не весил полтора центнера. Готовясь к бою, он сбросил на землю короткую куртку, потом сапоги, попутно размотав портянки. Оставшись в коротких шароварах, он перешагнул через бортик ограждения, вышел в круг и продемонстрировал обеим сторонам пустые ладони.

— Генерал, выпускайте вашего уродца, поединок не затянется, — сказал один из группы поддержки врага, убелённый сединами ветеран со шрамом поперёк лица.

Дэн на его слова ничуть не обиделся, он тоже снял куртку, но бросать не стал, а аккуратно передал Стасу. Потом расстегнул ботинки и разулся, при этом чиркнул пальцем по штанинам, отчего резинки внизу затянулись, превращая камуфлированные брюки в шаровары. Костюм его сейчас был отключен, цвет не подстраивался под окружающую местность, оставшись серо-зелёным.

Не стал он и раздеваться до пояса, оставив бельё в виде водолазки серого цвета. Сделал несколько разминочных движений, помахал руками, покрутил шеей, после чего бодро перепрыгнул барьер.

Противники сошлись. Не могу сказать, что это было косплеем Давида и Голиафа, всё же Дэн тоже не был карликом, но вот в плане комплекции безнадёжно отставал. Не понимаю, как можно в современном мире так накачать бойца, не используя анаболики. Каждый сделал по шагу вперёд, и бой начался.