Иван Булавин – Республика из пепла (страница 22)

— Много? — удивился я. — А сколько тебе лет?

— Восемнадцать, проживу я ещё около ста лет, из них примерно девяносто буду бодрым и активным. Это, кстати, тоже заслуга молодых бунтарей, ещё лет тридцать назад солдат проектировали с обязательным дефектом, который убивал их в сорок-сорок пять лет, теперь же это ограничение сняли, дефекта нет, а потому срок моей жизни почти сравним со сроком жизни самих чистых.

— Расскажи о своих генетических усовершенствованиях, — попросил я, Стас посмотрел на меня с удивлением, это для него словно китайский язык, но продолжил слушать.

— Насколько подробно? Вас интересуют названия генов, номера пар, хромосомы?

— Нет, просто расскажи, чем ты отличаешься от нас, какие усовершенствования произведены и что они тебе дают? Начни с того, как вы вообще появляетесь на свет? Ты говорил о матерях.

— Да, матери, есть такая промежуточная каста, женщины, рожающие солдат. Существует искусственная матка, но технология так и не доведена до ума. Матерям подсаживают эмбрионы, несущие в себе заданные изменения. Сами матери тоже несут в себе эти изменения, но они не обучаются воевать. Каждое поколение несёт в себе то, что несли предыдущие, а сверху внедряют новые. Благодаря этому солдаты уже давно обошли самих чистых в личных характеристиках. Те просто не хотят настолько изменять себя. Обычно такая мать производит на свет до десяти мальчиков и одну-две девочки.

— А потом вас отнимают от матери и отправляют на службу, — сделал вывод Стас. — Прямо с пелёнок.

— Нет, — Дэн улыбнулся и посмотрел на него. — От этого отказались лет сорок назад. Дело в том, что среди бойцов, выросших без родителей, велик процент психических расстройств, а потому матерям передали часть воспитательных функций. Грубо говоря, растём мы с матерью, постепенно приобщаясь к службе и постигая науки. Окончательный разрыв происходит в четырнадцать лет. Так что можете считать меня выросшим в многодетной семье.

— Понятно, а чем именно ты отличаешься от нас?

— Перечислять можно долго, часть характеристик мне досталась напрямую от предков, часть была внедрена уже моему поколению. Например, ночное зрение, возможности которого превышают кошачьи, мышечная сила, скорость реакции, интеллект тоже искусственно поднят, поскольку без него мы не сможем осваивать сложную технику. Устройство глаза позволяет стрелять с открытого прицела на расстояние до километра. Обоняние, хоть и уступает собачьему раз в десять, позволяет работать ищейкой. В других анклавах, кстати, выводили отдельно людей-ищеек с развитым обонянием. Я почти не восприимчив к радиации, на меня не действуют многие яды, есть врождённый иммунитет почти ко всем известным болезням. Регенерация тканей происходит быстро. Правда, за это приходится платить повышенным расходом энергии, а потому питаться приходится чаще. Опять же, с этим проблем нет, желудок устроен так, что переварит почти любую органику, даже падаль. После ранений нас даже особо не лечат, если жизнь вне опасности, просто кладут в госпиталь и хорошо кормят. Только в случае тяжёлых ранений, вроде отрыва конечностей, вживляют в тело наноботы, которые искусственно чинят повреждения.

— Это что же, оторванную ногу прирастить можно? — удивился Стас.

— Разумеется, за пару недель, и ещё около месяца, чтобы научиться на ней ходить.

— И всё это ради простого солдата? — спросил я.

— Процедура не такая уж сложная, вырастить нового солдата гораздо сложнее и дороже.

— А клыки? — снова спросил Стас. — Это чтобы врага в бою загрызть?

— У моего поколения это получилось случайно, вставляли в набор что-то от волков, а клыки были побочным эффектом, они невелики и никак мне не мешают.

— Ещё вопрос, а ты можешь иметь детей?

— Да, эту функцию не отключали, в отдельных случаях нам позволяют размножаться естественным путём, это если конкретному поколению не планируют делать новые улучшения.

— А если женщина будет обычной, потомство унаследует твои усовершенствования?

— По большей части да, почти все гены доминантные, потомство будет уступать мне, но незначительно. В будущих поколениях характеристики ещё снизятся, но в целом, кое-что сохранится.

— Хорошо, вернёмся к твоим планам на жизнь. Ты собрался путешествовать, так?

— Разумеется, мир велик, я подробно изучал этот вопрос, только относительно цивилизованных анклавов, вроде вашего, существует около двух десятков.

— А как быть с оружием? Снаряжением? — уточнил я, кивая на его рюкзак. — Патроны ведь закончатся.

— У меня с собой больше тысячи патронов, с учётом моей меткости этого хватит не на один год, кроме того, есть возможность патроны перезаряжать, хоть они и будут уступать качеством. Ещё у меня есть короткий дробовик, к нему патроны точно найдутся и качество пороха там не принципиально. Кроме того, не стоит забывать, что я сам по себе оружие, навыков хватит, чтобы выжить везде, для этого мне потребуются только нож и огниво.

— А нет желания немного пожить в нашем анклаве? — предложил я.

— Вообще-то, не хотелось бы, — он состроил недовольную гримасу, — слишком близко от бывших хозяев.

— Достаточно просто не показываться им на глаза. Я не просто так интересовался твоими способностями. Это государство только создаётся, понадобится твоя помощь. Ты бы мог обучать солдат?

— Разумеется, я сам занимаюсь военным делом уже лет пятнадцать.

— Так ваше военное дело сильно отличается от нашего, — выдал умную мысль Стас. — У нас-то таких штук нет.

Он кивнул на автомат.

— Зато есть другие, заодно могу подсказать правильное направление развития военной мысли. А ещё нас учили воевать в полном отрыве от современной техники, будучи вооружённым одним только автоматом или даже ножом. В целом, я не против, если дадите выходы на своё руководство, я окажу помощь, задержаться здесь на пару лет мне не сложно, кроме того, цивилизованный анклав можно использовать, как базу для дальнейших путешествий.

— С выходами всё просто, — я вздохнул с облегчением. — Дело в том, что мы не просто охотники, мы — сотрудники государственной тайной полиции, поставленные здесь, чтобы отстреливать тварей и вести наблюдение за вашим анклавом.

— А тварей вы делаете? — спросил Стас настороженно.

— Да, наша генетическая лаборатория, временами обкатывают созданные ими организмы в естественных условиях. С некоторыми получается успешно, так, например, модифицированный волк прижился в местной экосистеме. Чтобы он при этом не вытеснил эндемичную фауну, учёные сильно затруднили их размножение.

— Это волколак что ли? — уточнил Стас. — Большой такой, чёрный, с клыками.

— Именно он, есть ещё несколько, но они приживаются куда хуже, то существо, которое вы недавно убили, вообще не должно было существовать, это проект создания короткоживущих тварей для убийства, который признан нецелесообразным. Видимо, научники взяли один образец, довели до ума и попробовали выпустить.

— А как они потом отслеживают их перемещение?

— В каждую тварь вживлён индивидуальный чип, всегда можно узнать местонахождение, а уже там проследить за поведением с помощью беспилотника, в глазах у них нет камер, если вы об этом, нейросеть животным поставить невозможно.

— Допустим, — я задумался, вспоминая, что ещё хотел спросить, но Дэн меня прервал:

— Нужно идти, чем дальше мы окажемся от базы, тем лучше. И для меня, и для вас.

Мы подхватили мешки и двинулись вперёд. Я продолжал мучить Дэна вопросами:

— А насчёт техники что-то рассказать можешь?

— Какая именно техника вас интересует? Та, что используется на базе, или та, что есть у меня?

— А ты тоже что-то взял?

— Только самое необходимое, например, фильтр для воды, убирающий любые загрязнения.

— Его надолго хватит?

— Лет на тридцать, может, и на сорок, зависит от активности использования. У нас всё делают с огромным запасом прочности. Ещё моя одежда, это «умный» костюм, он может регулировать тепловой режим, в жару он охлаждает, а в холодную погоду согревает, может оказывать некоторую медицинскую помощь, может менять окрас, в зависимости от местности (сейчас эта функция отключена). А ещё он работает, как солнечная батарея, получая энергию для себя. Есть ещё химический синтезатор, способный из любой органики производить питательные батончики.

— Дашь попробовать?

— Дам, но это не очень вкусно. Такое есть станешь только от лютого голода, пища содержит огромное количество белка и углеводов, почти не содержит клетчатки. Неполноценная пища, но позволяет в экстремальной ситуации не умереть с голоду. Ещё синтезатор может производить лекарства, порох, необходимый для зарядки патронов, программа его обширна.

— А он большой?

Дэн показал руками параллелепипед длиной сантиметров сорок и шириной сантиметров двадцать.

— А можешь про свой автомат рассказать?

— Автомат VH-50. Калибр — шесть миллиметров, магазин на пятьдесят патронов, темп стрельбы около восьмисот выстрелов в минуту, дальность поражения до километра. Есть множество типов прицела, но лично я предпочитаю обычный механический.

— А под какой патрон?

Он выудил из кармана магазин в виде очень компактного рожка, а оттуда выщелкнул патрон. Выглядел тот впечатляюще. Представьте себе патрон мелкашки, в который вставлена автоматная пуля. Ну, да. Технологии будущего позволяют делать сверхмощный порох и сталь для ствола, которая выдержит давление. Тысяча таких патронов — это совсем не то, что тысяча наших автоматных. Я вернул ему патрон.