Иван Булавин – Посланник (страница 23)

— Если оттуда ушли, то к нам уже должны прибыть, — заметил Винокур. — Сомневаюсь, что люди на технике, а писаные за ними ножками топают.

— То-то и оно, — сказал Петрович. — Сейчас объявляем тревогу, поднимаем соседей. Я их, собственно, уже поднял.

— Если живы, — сказал кто-то из толпы.

— Если живы, — согласился Петрович.

— Надо военных известить, — добавил Седой. — Пусть с опозданием, но помощь отправят.

— Извести, если сможешь, — раздражённо сказал Рогов. — Сам знаешь, там область повышенной ионизации, связь раз в году работает. А телефон, как второй раз оборвали, так и стоит мёртво.

— А гонца послать? — спросил я.

— Могут перехватить, — заметил Винокур. — Если с юга идут, то… Шурик?

— Я, — отозвался молодой парень в заднем ряду.

— У тебя мопед твой на ходу?

— Да.

— Заводи, прихвати с собой бензина канистру и… Где мост через реку Ночку знаешь?

— Ну.

— За него заедешь, оттуда поворачивай направо и по просёлку, он почти параллельно идёт, в Тишково приедешь, сразу панику поднимай. Кричи, что писаные батальоном напали, нет, лучше полком. Пусть вертолёты поднимут и сюда.

— Нет у них вертолётов, — проворчал Петрович. — Если только из тыла запросят.

— Тогда, три часа туда, полчаса там, три часа обратно, — подсчитал Рогов. — Всё, беги.

Парень сорвался и быстро убежал. Рогов начал отдавать приказания, но тут в помещение вошёл новый человек. Это был молодой мужчина в форме и с короткоствольным автоматом в руках, лет двадцати пяти, в очках и худосочного телосложения, даже под военной формой проглядывал человек интеллигентной профессии.

— Доброй ночи, — сказал он. — Можете объяснить, что у вас творится? Нас по дороге обстреляли, кое-как прорвались.

— Значит, уже здесь, — сделал вывод Рогов. — Короче, вы, я так полагаю, Башкин?

— Да, старший научный сотрудник, а мы знакомы?

— Военные о вас упоминали, я знаю, зачем вы приехали, но, боюсь, сейчас некогда этим заниматься.

— Так что случилось?

— Нас атакуют, писаные, пополам с людьми. Вам очень повезло, что прорвались, а сейчас они будут здесь. Сколько с вами людей.

— Я сам, помощник и два водителя. Мы груз привезли, там цистерна солярки, продукты, лекарства.

— А патроны? — жадно спросил Петрович.

— Немного.

— Тащи сюда, машины загоняйте во двор, хотя… цистерна… тут стрелять будут.

— А где вообще оборону держать? — спросил я.

— Здесь, где же ещё, здесь для этого всё есть.

— Разрешите, — снова вклинился я в разговор. — Территория завода, туда только один вход, нам ведь продержаться нужно, а потом помощь придёт. Ну, если Шурика не завалят.

Он на секунду задумался, потом посмотрел на Петровича.

— Арсенал унести реально.

— На машинах? Отчего нет? За полчаса всё загрузим, да и их подарки туда загоним. Димка дело говорит.

— Звони речпортовским, девкам и монахам, пусть хватают всё, что только унести можно, потом валом на завод. Продукты и остальное оставить, ещё найдём, только оружие и патроны.

Дальнейшее было делом техники. Как ни странно, но быстрее всего обернулись упомянутые девки и монахи. Девки пришли компактным строем, загрузились в грузовик до отказа, после чего их отправили на завод. Увы, на весь коллектив имелось всего три винтовки, будут балластом, который лучше всего спрятать. Следом прибыли на своём транспорте монахи. Полсотни мужчин разного возраста в чёрных рясах. Эти, в отличие от женщин, нонкомбатантами не были. Каждый держал в руках ружьё, а на поясе имелся приличных размеров патронташ. Видимо, не тот случай, когда следует пацифизмом заниматься. Правда, против автоматов ружьё — это так, мёртвому припарки, не говоря уже о тяжёлой технике.

А наши сейчас занимались погрузкой в кузова военного имущества, Петрович велел выгребать всё, чтобы не досталось противнику. Откуда-то с окраин уже доносилась стрельба. Но это дозорные, их задача — задержать врага, создав побольше шума. В последний момент отойдут.

— А мне что делать? — спросила Марина, которая сейчас пыталась помогать нам тащить большой ящик.

— Почему со своими не уехала? — спросил я, в ящике этот явно свинцовые болванки, весит тонну.

— Не хочу, я вам помогать буду, оружие мне дадут?

Вот бы знать. Так-то оружия на складе полно, а вот хорошего оружия, дальнобойного… Стоп!

— Сбегай в мой номер, там, над кроватью висит винтовка. А патроны в тумбочке, двадцать штук в пачке и четыре россыпью. Забери, это тебе.

Она убежала, а я подумал, что зря кидаю девку под молотки. Толку от неё с это винтовкой и двадцатью патронами.

Но Петрович в это раз меня удивил. Когда очередной грузовик с ящиками отбыл в направлении завода, мужики выкатили из бокса пушку. Стомиллиметровую противотанковую «Рапиру». Значит, где-то в ящиках были снаряды. Ситуация заиграла новыми красками, с пушкой наше противостояние не будет таким уж безнадёжным.

— Я готова, — за спиной у меня материализовалась Марина, запыхавшаяся, но с решительным видом.

— Раз готова, прыгай в кузов, это последний транспорт, — велел я, указав на откинутый борт.

Сборы заняли у нас почти всю ночь, последняя машина, к которой и прицепили пушку, въехала в ворота уже около пяти утра. А следом заехало подкрепление от речпортовских, тех самых, которые жили по соседству, но я ними я пока не пересекался. Их было довольно много, человек пятьдесят, да плюс ещё те, кто сейчас бьётся с врагом, прикрывая наше отступление. И они тоже прибыли не с пустыми руками. В один из корпусов побежали люди с разобранным миномётом в руках. Потом пронесли ещё один. Надо полагать, установят на крыше, восемьдесят миллиметров — не весть какая артиллерия, но куда лучше, чем ничего. Следом понесли ящики с минами.

У нас одна бригада устанавливала пушку, старательно баррикадируя позицию обломками. Остальные получали боезапас. Автоматов в отряде насчитывалось двенадцать штук, но, с учётом патронного дефицита, нужную плотность огня не создадут. Ещё имелся затёртый до белизны пулемёт Дегтярёва, старый, времён Войны, сейчас пулемётчик, получивший боекомплект первым, старательно набивал диск.

Я встал в очередь, следом стояла Марина, надеясь получить что-то ещё, а следом — Немой, у которого в руках был ППШ. Надо же, раритет откопали, вот только заряжать его чем?

Мне Петрович выдал мешок патронов двенадцать и семь, много, около сотни, весил он немало. Вряд ли из своей берданки смогу столько расстрелять. Часть патронов имела следы переделки, была заряжена самодельными пулями.

— Гранаты вон там бери, — распорядился старик. — Сколько нужно, там, на них написано, какие где.

Гранат, в самом деле, было много, и ассортимент радовал разнообразием. Видимо, колония давно и старательно готовилась к чему-то подобному. Заводских образцов почти не было, а те, что были, разобрали ещё до того, как дошла очередь до меня.

Что имеем? Вот гранаты с ручкой, корпус сделан из толстой алюминиевой трубы. Что за начинка внутри — неизвестно. На корпусе написано фломастером «Фугас. Три сек.» Тут понятно, выдёргиваешь чеку, бросаешь, а через три секунды… маловато, конечно, да и предохранительный рычаг тут не предусмотрен. А вот осколочные. Дизайн похожий, но корпус покрыт стальными осколками из рубленой арматуры. И задержка уже в пять секунд. Беру, две себе и две Марине, всё равно она от меня никуда. Чуть дальше имелись бутылки с коктейлем Молотова. Опять же, разные, да и жидкость, судя по цвету, не избежала алхимических добавок. Вот тёмно-красная, на этикетке надпись «Жид. Гор. Самовоспл.» Звучит, как антисемитская шутка, но понятно, как действует. А в одной из бутылок вовсе был порошок, а в середину воткнута ампула с реагентом. Надпись «Огнесмесь. Выс. Темп.» Это что-то, вроде термита. Брать не буду. В итоге взял себе и Марине по две осколочных и по две бутылки с огнесмесью, те, которые не самовоспламеняются. Не хватало ещё уронить себе под ноги.

Очередь продвигалась быстро, наш немногословный друг нахапал полдюжины гранат и несколько бутылок, а ещё нагрёб патронов к автомату, которые ещё в диски нужно зарядить.

Когда отходили от пункта боепитания, нас поймал Винокур и тоном, не терпящим возражения, отдал приказ:

— Вы трое — четвёртый корпус, вон тот, третий этаж, окна ближе к левому углу.

— Левого отсюда или оттуда?

— Оттуда, отсюда — правый. Вон те окна. Ты со своим штуцером работай по бронетехнике, у них много кустарных поделок, пуля должна взять. Немой прикроет в ближнем бою. Гранаты берегите. Всё, выполнять.

— Есть, — ответил я за всех, после чего мы втроём отправились в указанное место.

Этажом ниже нас разместились монахи, видимо, запрет на использование оружия не распространялся на подобные ситуации. Каждый держал в руках дробовик. Если я правильно понял, то стрелять будут не все, несколько стариков будут заряжающими, они сейчас выставляли ящики с патронами. Даже если этот бой выиграем, останемся без боеприпасов. Впрочем, военные с пониманием отнесутся, глядишь, отсыплют чего.

А выиграем? Из тех скудных обрывков информации я знал, что по людям у нас примерный паритет, возможно, уступаем человек на полсотни. Притом, что у нас часть людей — нонкомбатанты. Плюс крепко проигрываем в оружии, поскольку враг располагает армейскими стволами и неслабым запасом патронов. Ещё техника. Как мы сможем уничтожить современный танк, понятия не имею. Пушка у нас есть, да только она на месте стоит, следовательно, выстрелить сможет раза два или три. Потом её уничтожат вместе с расчётом. Бутылками закидывать? Но ведь и там не идиоты, танк будет пехота прикрывать, а если ещё пушка исправна, то нам однозначно конец. Да что там пушка, пулемёта хватит всем, если стрелок бронёй прикрыт.