Иван Булавин – Чёрный меч (страница 54)

Спрятавшись за камнем, я приготовился к встрече. С одной стороны, я, вроде бы, сильнее. У меня есть огнестрел, да и патронов хватит на всю братию. Но тут стоит помнить, что они о моём оружии знают, и подставляться не будут. К тому же они люди опытные, драться умеют, а ночной конфуз — это, скорее, проявление эффекта неожиданности и наглости ночного гостя. А ещё у них есть луки. Лук — оружие спорное, но дальнобойность у него хорошая, а скорострельность выше, чем у болтовой винтовки. А ещё их пятеро, ну, пусть, четыре с половиной, поскольку один из них однорукий. Вон он, скачет, а рука на косынке висит.

Я приготовил ружьё и арбалет. Лучше, конечно, самозарядное использовать, но вот получится ли стрелять этими допотопными гильзами, я не знаю. Рисковать не стоит. К тому же у древнего ствола дальнобойность должна быть выше. Ещё арбалет. Выстрелить из него смогу только один раз, вряд ли успею взвести снова. А ещё один патрон в барабане револьвера. С учётом того, что врагов всего пять, очень даже серьёзная заявка.

Они остановились на расстоянии пятидесяти метров. Потеряли меня из виду. Хорошо, сейчас встанут и начнут искать. А я — вот он. Почти не прячусь, просто лежу себе за камнем, высунув один глаз. Сука! Лошадь я перехвалил. Она вышла на открытое место и бодро потопала к своим. Тот, что с разбитой мордой, резко спрыгнул с седла и бросился возвращать украденное добро.

В доступе отказано, подумал я и направил арбалет. Ветер сильный, пришлось брать поправку, так, как говорил покойный Женя. Выстрелил с упреждением. Стрела ударила в грудь, брони на нём нет, но одежда плотная, наконечник вошёл неглубоко. Но даже так он временно выведен из строя. Теперь остальные.

Остальные, разумеется, переполошились и, попрыгав с седел, бросились врассыпную. Но не все. Двое, те, что с луками, немедленно натянули тетиву и стали обозревать окрестности. Ну, давайте, посмотрим, как у вас с меткостью.

Взяв ружьё, я резко высунулся из-за камня, две стрелы тут же полетели в мою сторону. Нырнул обратно, выждал четверть секунды, когда оба наконечника ударят в то место, где я был, а потом снова встал и дважды выстрелил в ответ. Скорострельность у лука приличная, а вот скорость полёта стрелы не идёт ни в какое сравнение с пулей. А я стрелял дробью, крупной дробью, которая на таком расстоянии поражает приличную площадь. А брони, опять же, нет. Оба с визгом повалились на землю, одному ещё и лук разбил.

Теперь уже прятаться смысла не было. Счёт три — ноль в мою пользу. Если остальных получится угомонить так же быстро, то не буду добивать подранков. Заменил патроны в ружье, а потом встал.

Двое, что оставались на ногах, выглянули из-за камней.

— Хотите продолжать бой? — с насмешкой спросил я. — Что же, вперёд. Вас было пятеро, а я один. Теперь вас двое.

Вообще-то, трое оставшихся были живы, хотя и серьёзно ранены. Но в бою участвовать не смогут, поэтому моя оценка численности была верной. А выводы пусть делают сами. Если захотят жить…

— Не стреляй, — сказал один. — Мы выходим.

Он вышел из-за камня и сделал два шага ко мне. В глазах была покорность, в которую я даже поверил. В голове не сразу сложилась картинка, он вышел вперёд и закрыл своего напарника. А тот факт, что у них нет огнестрела, не говорит о том, что они не опасны на расстоянии.

Передний внезапно повернулся боком, открывая обзор заднему, тот взмахнул рукой. Нож со свистом пролетел по воздуху и ударил меня в грудь. Кольчугу не пробил, но удар вышиб из меня дух, подарив секунду второму.

Я выстрелил, пуля ударила переднего в грудь, вынося внутренности пополам с костями, но второй нож был уже брошен, и брошен метко. Он учёл промашку с броней. Острие ударило меня в скулу, но не отскочило, разрезав кожу и мясо, а воткнулось в кость, глубоко, настолько, что я замер на месте. Боли не было, спасал шок. У меня в черепе торчит железка. А тварь, что её метнула, мертва, зато его напарник уже вылезает из-за камней, вытягивая из ножен саблю. Видать, решил, что я уже мёртв.

Но я был не только жив, но и кое-что соображал. Да и руки кое-как слушались. Когда он подобрался метра на три, я смог довернуть запястье, направил ему стволы в живот и нажал на спуск. Как в замедленной съёмке я увидел срабатывающий курок, сноп пламени из ствола и округлившиеся глаза противника. Ружьё упало на землю. Заряд крупной дроби вошёл ему в живот, перемешивая кишки с одеждой. Не жилец теперь, но мучиться будет долго.

И тут скорость событий вернулась к обычной. Вернулись звуки, цвета, а заодно вернулась боль. Боль была такая, что я не знал, то ли мне проблеваться, то ли упасть в обморок, то ли наделать в штаны. Но нельзя, потому что не все враги мертвы. Кто-то сможет доползти и из последних сил перерезать мне горло. Я ведь жив, и даже на ногах, значит, могу управлять ситуацией.

Я потрогал рукоять ножа, что торчала у меня из головы. Голова отозвалась ещё большей болью, хотя, казалось бы, куда больше. Надо вынуть. А как? Если он вошёл в кость и сидит крепко. А ещё кровь, уже натекла небольшая лужа на земле. Если вытащу, польётся фонтаном. Плевать.

Я вцепился двумя руками в рукоятку, там, собственно, рукоятки и не было, просто плоская железка, нож специальный, метательный, баланс смещён на кончик. А теперь по этой железке скользили мои окровавленные руки. Хорошо, что на конце имелось отверстие, куда я вставил палец. Напрягшись, я смог вырвать из своего черепа острое железо. Следом хлынул фонтан крови, но стало немного легче.

Бешеным взглядом я осмотрелся вокруг. Ага, вот враги. Один точно мёртв, поскольку с такими ранами не живут. Второй постепенно издыхает, корчась на земле. Под ним лужа крови, внутренности нашпигованы свинцом. А остальные?

С остальными вышло не так гладко. Первого я подстрелил из арбалета. Он успел умереть, стрела вошла в грудь, видимо, от внутреннего кровотечения умер. Второй то ли мёртв, то ли без сознания, но тоже весь в крови. А вот третьему повезло, хоть и раненый, но дополз, подобрал лук своего товарища, а теперь пытается приладить стрелу. Получилось, я после ранения стал заторможенным, а он наоборот. Правда, стрелял снизу, стрела ударила меня в живот. Кольчуга в очередной раз спасла. Правда, от удара я сложился пополам, а потом просто сел на землю.

Решив, что пора этот балаган прекращать, я вынул из-за ремня револьвер и, почти не целясь, всадил пулю прямиком в лоб. С него слетела шапка, а из затылка выплеснулась кровь. Всё. Теперь надо сваливать, больше мне тут делать нечего.

Но свалить сразу не получилось, во-первых, надо было перевязаться, что не так просто сделать. Во-вторых, требовалось найти лошадь, которая, испугавшись выстрелов, отбежала метров на двести, теперь, когда я, наконец, смог остановить кровь, возникла новая проблема: нужно как-то залезть в седло. Сам я слишком слаб, болевой шок ещё не отпустил, а в голове стоит муть. А верная коняга не в восторге от такого седока, от которого за версту разит кровью. С трудом удержав животное за узду, я принялся поглаживать её по морде и говорить слова утешения, мол, успокойся, родная, всё кончилось, я тут, я живой, я тебе плохого не сделаю, только, пожалуйста, дай на тебя залезть. Попутно загрузил всё, что имелось в наличии, ружьё и арбалет.

Кобыла в итоге сжалилась и слегка присела. На удивление умное животное. Кое-как взгромоздившись в седло, я отдал команду двигаться. Попутно полез в свой рюкзак. Точно помню, что там, кроме запаса перевязочных средств, имелось и средство от боли, которое я спрятал от ныне покойного фармацевта. Вот оно, длинная бутылочка прямоугольной формы. Внутри коричневая жидкость. А сколько принимать? Ложку? Две? Столовую или чайную? Плюнув на последствия, просто глотнул из горлышка. Гадость несусветная, потом закрыл крышку и убрал лекарство обратно в мешок.

Минут через десять боль стала отпускать. Хорошо, но при этом в голове помутилось, а меня стало неслабо клонить в сон. Вынул из мешка небольшое зеркало, чтобы осмотреть себя. Вид, конечно, так себе. Весь в крови, на лице сложенный вчетверо бинт, поверх которого пластырь. Рану я промыл коньяком, уже почти не кровоточит, но повязка присохнет намертво, потом отдирать только с мясом. Но это будет потом, а пока мне на всё плевать.

Лошадь бодро шагала по дороге, дорога местами прерывалась, кое-где имелись огромные трещины, а местами явно кто-то своровал дорожное покрытие, видимо, в качестве дармового строительного материала. Но мой волосатый мотоцикл этих неприятностей не замечал. Я уже подумывал, не оставить ли конягу себе, очень удобно, сидишь, ноги целые, почти не устаёшь. Впрочем, есть и некоторые неудобства, такие, как мозоли на заднице (возможно, я просто неправильно сижу), кроме того, коня, в отличие от человека, нужно регулярно кормить, поить, чистить. А если, не дай бог, в дороге подкова слетит? Где подковывать? Там ведь целая технология, в полевых условиях точно такое не сделаю. Нет, лучше я продам её там, в оазисе, где часто останавливаются путешественники, и всегда нужен транспорт.

И остальное продам. Револьвер только оставлю, пусть и патронов нет. Ружья должны принести мне немало денег. А что потом? Ну, если это «потом» у меня будет, тогда и посмотрим.