Тем не менее, ближе к вечеру они с помощью клея закрепили несколько серебряных цепочек поверх гранаты и стали ждать. Призрак появился строго по расписанию, теперь он не пропускал ни одной ночи, складывалось впечатление, что нашим страхом он питается. Сегодня он был в ударе, пси удар оказался такой силы, что мы не могли устоять на ногах, Маша едва не выпрыгнула в окно, Борис Львович упал с кровати, разбив себе колено, страх, паника, головная боль – всё навалилось разом. Толстый и Тонкий, помогая друг другу, подползли к окну, совместными усилиями выдернули чеку и бросили гранату под ноги призрака. Взрыв как таковой не впечатлил, но пси- воздействие оборвалось разом, хотя от вопля призрака едва не лопнули перепонки. Выглянув в окно, я разглядел, как чёрный силуэт пылает изнутри алым пламенем. Пылал недолго, через минуту рассыпался чёрными лохмотьями.
Двадцать шестое октября, призрак не появился. Он в самом деле мёртв. Слава компьютерным играм.
Артём осмотрелся на предмет серебра. В гостинице он его вряд ли найдёт, если только с трупа снять. Нет, лучше поискать ювелирный магазин. Или сувенирный, там иногда продают серебряную посуду.
Десятое ноября. Прилетел вертолёт. Нескольких пациентов забрали, их я объявил полностью здоровыми. Попробовал подсчитать процент выживших. Получалось плохо. Опять же, мне неизвестны результаты из других мест. Выходило, что с надлежащим лечением выживают менее одного процента. Без лечения – гораздо меньше. Представить не могу, сколько людей потеряли от нехватки лекарств и не вовремя оказанной помощи. Да и тех, что улетели, я бы не назвал здоровыми. Допускаю, что болезнь вызвала некие изменения, каковые при отсутствии видимых признаков невозможно определить, соответствующей аппаратуры у нас нет.
Пилоты не сообщили никакой новой информации, всё то же: движение материковых плит, новые территории, новые существа (без подробностей), изменения климата. Насчёт последнего полностью согласен, ибо, несмотря на календарную дату, погода стоит летняя, температура держится в комфортном диапазоне от пятнадцати до двадцати пяти градусов. Уже улетая, сообщили, что вакцина будет на днях, и нам её обязательно доставят. Надеюсь на это. Пациентов осталось шестьдесят два. По моим расчётам, спасти получится не больше двадцати, остальные либо умрут, либо мутируют.
Несколько страниц Артём пролистал, там описывалась рутина, они лечили больных, хоронили умерших, обивались от мутантов.
Второе декабря. Прислали вакцину, несколько доз, расчёт на то, что примут её исключительно медики и охрана. Впрочем, инструкция чётко утверждала, что принимать можно только до появления первых симптомов. Тут же сообщалось, что болезнь рано или поздно настигнет каждого, природного иммунитета к ней не бывает. Что же, шесть доз в наличии, без симптомов я, моя охрана, две женщины и наш неадекватный патологоанатом. С последним я разговаривал, предлагал отправиться в эвакуацию, но он отказался. В глазах пустота, человек на грани сумасшествия. Делать уколы вакцины буду по очереди, неизвестно, каково побочное действие. Начну с Толстого и Тонкого, они молоды и здоровы, всё должно пройти легко.
Четвёртое декабря, Толстый и Тонкий начали приходить в себя. Побочное действие вакцины оказалось весьма тяжёлым. Оба свалились на двое суток, температура за 39, боль в костях, озноб и отчего-то кровотечение из носа. Парни выжили, но мне их не хватало катастрофически. Пациенты в массе своей неадекватны, в палаты приходится заходить группой. До того наличие двух крепких парней охлаждало горячие головы, сейчас приходится наставлять автомат. Вчера даже побил одного буйного пациента прикладом, благо, тот слаб из-за болезни. Сказали бы мне год назад, что я на старости лет буду бить пациентов прикладом автомата. Впрочем, пациент уже успокоился и, кажется, демонстрирует признаки восстановления. Вообще, болезнь очень затяжная, ни одна инфекция не длится так долго.
Шестое декабря, я едва жив, вакцина чудовищна. Два дня провалялся в бреду, до сих пор трясутся руки, на очереди наши женщины и Борис Львович. Надеюсь, у них пройдёт легче.
Двенадцатое декабря. Мы потеряли Елену Петровну. Можно сказать, убил её я. Вакцину колоть требовалось в любом случае, но последствия необходимо постоянно мониторить. Мне же, в отсутствие медперсонала, предстояло делать всю их работу. Когда я нашёл время проверить, Мария металась в горячке, а Елена Петровна уже была мертва. Не выдержало сердце. Ей было уже хорошо за пятьдесят, и крепким здоровьем она не отличалась.
Следующий удар был ожидаем. Последняя доза вакцины, что предназначалась патологоанатому, оказалась лишней. Заслуженный работник медицины не выдержал испытаний. Вечером тринадцатого числа он пустил себе пулю в голову. Нужно было всё же забрать пистолет, хотя оружия тут полно, нашёл бы другой. Нас четверо, пациентов двадцать три. Почти все здоровы, двое демонстрируют симптомы мутации типа Н, но превращаться не спешат. Отбил сообщение в Центр.
Дали добро на эвакуацию. Ровно двадцать человек и нас четверо. Ждём вертолёта. На этом мои записи закончены. Можно взять журнал с собой, но… моя память иногда бывает слишком хорошей, более того, я с радостью забыл бы некоторые моменты своей жизни. Нет, журнал оставлю здесь, а заодно и последнюю дозу вакцины. Вдруг появится тот, у кого нет симптомов, прочтёт мои записи и примет лекарство. Борису Львовичу вечная память.
Записки на этом обрывались. Артём держал в руках пузырёк, а в сознании пульсировали два слова: СРОК ГОДНОСТИ! Стиснув зубы, он принял решение, риск есть, но вряд ли содержимое пузырька по истечении срока годности станет смертельным ядом. Последствий бояться не стоит. Шестидесятилетний старик выдержал, а молодой точно не умрёт. Вытащив из рюкзака шприц, он воткнул иглу в пробку. Как колоть? В вену или в мышцу? В мышцу, так обычно прививки ставят. Поморщившись, он воткнул иглу в бедро здоровой ноги.
Глава пятая
После прочтения записей, Артёма беспокоила только функциональность принятой вакцины. Сработает или нет? Если исходить из реакции организма, сработала, ещё как. Себя он всегда считал человеком здоровым, даже, наверное, более здоровым, чем упомянутые в записках Толстый и Тонкий. Увы, вакцине было на это наплевать.
Хорошо, что в номере имелись запасы, еда, пусть и самая простая, вода в пятилитровых бутылях, заодно пригодились одеяла, в которые он заворачивался, спасаясь от озноба. Сбить поднявшуюся температуру не удавалось ничем, организм реагировал на вторжение извне, пытаясь сжечь лишнее, кости ломило так, словно все они сломаны, к этому добавлялась тошнота и слезотечение.
Следующие двое суток он почти не запомнил, лежал под одеялами, спал, трясся от холода, подползал к столу и пил воду, изредка ухитрялся что-то съесть, потом опять впадал в забытье. К исходу вторых суток симптомы слегка ослабели, но не исчезли полностью, но теперь он хотя бы мог передвигаться. Окончание побочного действия вакцины совпало с новой напастью: воспалилась рана на бедре. В разгар болезни он просто не находил времени и сил ухаживать за повязкой, та так висела на ноге, пропитываясь потом и теперь напоминала половую тряпку. Но, как он подозревал, дело не в чистоте повязки, зараза изначально попала в рану, а дезинфекция её не убила.
Оторвав присохший бинт, Артём осмотрел рану. Вот и причина. Шов оставался на месте, но кожа вокруг него покраснела и припухла, дальше красными полосами расходились вены, прикасаться было больно даже в десяти сантиметрах от раны.
Прикинув, что без лечения просто сдохнет, Артём вытряхнул рюкзак, выискивая упаковки антибиотиков. Ага, есть. Можно было распустить шов снова промыть рану, но он решил, что лекарства справятся и так. Главное, чтобы печень выдержала. Ей и так несладко пришлось. Прочитав инструкцию, закинул в рот две таблетки препарата, надеясь, что у него всё же обычная инфекция, а не что-то ужасное, порождённое чумой.
В итоге, из жизни он выпал на шесть дней. Утром седьмого дня осмотрел рану и, посчитав её состояние удовлетворительным, решился встать. Краснота пропала, температура со вчерашнего дня не повышалась. Оставалась слабость и лёгкая тошнота, но это не так страшно, постепенно пройдёт. Швы снимать пока рано, ещё дня три стоит выждать.
А чем заняться сейчас? Дел было много, например, оживить генератор, который остановился без горючего ещё позавчера, а он не нашёл в себе сил подлить бензина в бак. Впрочем, это мелочи, жил как-то без электричества, проживёт и дальше. Важнее запас продуктов пополнить, да и оружия тоже. Места здесь опасные.
Артём вышел на балкон и. присев на невысокий стульчик, стал размышлять. А что дальше? Вот он здесь, в городе. Единственный выживший, может, конечно, найдётся ещё пара-тройка таких, но вряд ли. Следов наличия человека в городе нет, тот единственный полутруп, что встретился ему в больнице, явно пришёл откуда-то издалека.
Допустим, жить в городе одному можно, но не всю жизнь. Лет через пять консервы окончательно испортятся, крупы проживут чуть дольше, но тоже распадутся в прах, можно завести огород и охотиться на бродячих псов, но он к такому не привык. Если люди отсюда эвакуировались, значит, есть место, где они сейчас живут. Там есть какая-никакая инфраструктура, производство, наконец, сами люди в товарных количествах. Именно туда ему следует двигаться. Сколько там до Екатеринбурга? Тысяча километров? Так это три дня на машине. Ну, с учётом возможных преград из-за брошенных автомобилей и разломов земли, можно уложиться в месяц. Много? Да, но его никто не торопит. Если в день проходить десять километров, управится в три месяца, что тоже небольшой срок, учитывая, что с потеплением климата ему не грозит замёрзнуть в снегах.
