Иван Безродный – Массандрагора (страница 68)
Наконец на двенадцатом километре местность стала заметно ровнее, каньон обмельчал, но стал шире, а вода спокойнее – до нее теперь было не более пяти метров, хотя и здесь выбраться наверх по-прежнему оставалось нереальным. Зато далеко впереди марево над землей приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. Трава и деревья? Или просто мираж? А может, галлюцинация?
После вынужденного непродолжительного отдыха он снова упорно побрел вперед на полном автомате, уже почти теряя сознание. Ему нужно, нужно добраться до воды. Туда, где река выходит из каньона. Потому что там будет Алина. Должна быть. Ее не могло там не быть… Пашка упорно отгонял от себя липкий страх и трепещущее отчаяние. В паре эти два чувства делались особо опасными.
Еще через километр ноги его подкосились окончательно, и он упал. Шатаясь, в полузабытьи, Пашка упорно полз вперед, разбивая себе в кровь колени и локти.
– Я иду, иду, иду… – безостановочно хрипел он.
В какой-то момент ему даже почудилось, что его настиг Молот, и они начали сражаться: катались по земле, рычали, били друг друга кулаками в зубы и пинали в пах. Потом Пашка скинул бандита в пропасть. Поднатужился – и скинул. Молот летел в воду, потешно размахивая руками и истошно вопя о пощаде. А потом послушно утонул, как и положено отрицательному герою. Хотя, возможно, это все Пашке лишь привиделось…
Реальность и галлюцинации сплелись в невообразимый клубок, создавая извращенный вариант бытия, дополненного страданием и болью, но потом Пашка перестал чувствовать боль. Он даже не был уверен, что вообще движется, что вообще существует. Одно лишь страдание, чистое и абстрактное. Оно было везде и всюду, заполнившее всю Вселенную от края до края и пропитавшее безысходностью каждый ее атом. И все параллельные Вселенные, которые только могли существовать.
Может, он уже час как умер и лежит, распростертый на раскаленных камнях, а стервятники обгладывают его кости? Может, вообще не было никакой капсулы, а они все взорвались вместе с гравилетом? А может, и параллельных миров никаких не существует, и все это ему приснилось? Лежит он сейчас, наверное, в какой-нибудь питерской больничке с пробитой головой и просто грезит, накачанный медицинскими наркотиками… Да, это самое логичное и… спокойное объяснение.
Затем у него зарябило в глазах. Что-то беспрестанно летало перед ним, мельтешило, искрилось. Он уже не видел ни дороги, ни своих ног и рук, только одно полыхающее, издевающееся над ним марево и крутящиеся в нем огни. И еще шум. Мерный шум, волнами пульсирующий в голове.
«Это конец, – отстраненно подумал он. – Жаль, что так вышло. И жаль, что с Алиной так ничего и не вышло…»
– Пашка! Пашка! – нераспознаваемый голос далеким эхом разнесся в его голове.
«Это я виноват во всем. Я один. И никто больше…»
– Паша! Я тут!
Если бы можно было вернуться назад во времени! Если бы он мог изменить все то, что наворотил…
– Пашка! Я здесь, здесь, да очнись же!
Пашка? Кто такой Пашка? Неизвестно. И не важно. Да и чего кричать-то? Нельзя тут шуметь, проводится важная военная операция!..
– Ты меня слышишь?! Пожалуйста!
Кому надо, тот услышит, между прочим. Впрочем, ладно. Ему идти надо – чтобы успеть спасти Алину до прихода Большого Стервятника. До прихода Хранителей Синей Бутылки и Ржавого Молота. Серпа и Молота. Молота и Наковальни. И чего там еще? Да, конечно – всем вам бубен на шею!
– Паша!
– Ну что такое? – с неимоверным трудом разлепил он потрескавшиеся до крови губы и упал на бок, ударившись скулой о камень.
В голове вспыхнула яркая звезда, пронзившая иглой боли, и именно это отрезвило его. Боль тела вернулась. И он услышал плеск и бульканье воды, шелест ветра и свое неровное, сиплое дыхание. Кажется, реальность победила.
Пашка открыл глаза. Перед ним медленно, поначалу совсем неуверенно, будто смущаясь, начала фокусироваться волшебная картинка: веселая серебристая речка, разбрасывающая мириады солнечных зайчиков, зеленые пучки травы вокруг, пологий берег и поваленное полузатопленное дерево. И в ветвях этого дерева своими поплавками запуталась капсула.
Капсула! В двадцати метрах! Алина! Живая!
– Паша! – Девушка изо всех сил махала ему руками. – Я здесь!
Пашка засмеялся; если хрип, вырвавшийся из его обожженной груди, можно было назвать смехом. Он дошел-таки, дошел, дошел… Вот та́к вот. Кто там не верил, а?
– Я иду к тебе! – крикнула Алина. – Погоди минутку!
Он оторвал голову от пыльной земли и замотал ею.
– Я сам, я сам… – твердил он, пытаясь подняться. Наконец это удалось, и он уселся на камнях. – Я сам тебя достану! Не лезь в воду! – прохрипел он и зашелся в надсадном кашле. – Я сейчас!
– Хорошо, хорошо, – закивала головой Алина. – Ты сможешь?! А то я плавать не умею…
Плавать она не умеет… Эка невидаль! Научим, чего уж там. Щурясь от яркого света, Пашка рассмотрел капсулу. Засела она, кажется, крепко, попав прямо в развилку ветвей. Но, по крайней мере, не поплывет дальше сама. Ему нужно было просто взобраться на дерево и…
– У тебя там все нормально? – уже почти крикнул он.
– Да-да! Все хорошо! – закивала девушка. – Я ждала тебя, и вот ты здесь! Спасибо!
– Это хорошо, что хорошо… – пробормотал Пашка.
Кряхтя, он поднялся и на трясущихся ногах заковылял к воде. Вода, вода, чудесная вода! Снова упав на колени, Пашка принялся поглощать свежую, ледяную, животворную влагу. Вода обжигала его израненные ладони, колени, губы, но такого наслаждения он еще не испытывал никогда.
Много сразу пить нельзя! Немного утолив жажду, Пашка умылся и почувствовал себя человеком. Дико уставшим, окровавленным, но все же человеком. И при этом счастливым человеком.
– А где Тамара? – встревоженно спросила Алина.
Он махнул рукой назад:
– Там! За холмами!
– Но ее же тоже нужно спасти, Паша!
– Да-да… Сейчас… Спасем.
Пашка оглядел дерево. Нет, пока он слишком слаб, чтобы карабкаться по стволу и ветвям. Тогда он медленно пошел в воду, стараясь не упасть на скользких камнях. Зато было неглубоко – когда он подобрался к капсуле, цепляясь сначала за ствол дерева, а потом за его сухие ветви, вода достигла лишь его груди, хотя напор при этом был весьма существенным, и, чтобы удержаться на месте, требовалось приложить усилие. Если бы не дерево, его бы уже давно снесло по течению.
Но в ледяной воде Пашка начал замерзать, и сердце его снова было готово выскочить из груди. «Держись, держись», – твердил себе он. Не хватало еще в такой неподходящий момент получить инфаркт. В таком молодом возрасте. Рядом с такой прекрасной девушкой. Нет уж, не дождетесь!
– Давай, давай, Пашенька! – подбадривала его Алина. – Еще чуть-чуть! Ну же!
Протиснувшись между надувными спасательными мешками, он вцепился в край капсулы. Алина тут же схватила его за руку.
– Ну наконец-то! – с облегчением сказала она. – Как я рада тебе!
– Как будем выбираться? – спросил он, стуча зубами от холода. – По дереву тебе не пролезть. Нужно спуститься в воду – тут неглубоко, но течение сильное. И холодно.
Девушка кивнула:
– Хорошо, как скажешь…
Она принялась выкарабкиваться из узкой капсулы. Немного повозившись, Пашка вытащил ее за плечи, и девушка плюхнулась в воду, напоследок нечаянно толкнув свое прибежище ногами. Капсула выскользнула-таки из цепких ветвей и поплыла дальше.
– Ой, как холодно! – фыркнула Алина и, заметив отплывающие поплавки, виновато взглянула на Пашку. – Извини…
– Нич-ч-ч-его! – дрожа, успокоил ее он. – Она нам больше не понадобится.
Они стали пробираться к берегу, и это оказалось сложнее, чем он думал, – усталость и боль давали о себе знать. Пару раз Алину даже чуть было не оторвало от него, но они все же достигли берега и усталые, но счастливые бухнулись на песок.
– Полдела сделано, – сказал Пашка, пытаясь выровнять дыхание. – Теперь – за Тамарой.
– Ты видел ее? – озабоченно спросила Алина, выжимая белокурые локоны. – С ней все в порядке?
– Я надеюсь, – задумчиво произнес он и с неохотой добавил: – Там Молот ошивается, он ведь тоже спустился на парашюте. Но мы обойдем его, двинем сразу туда, к холмам. – Он показал пальцем на виднеющиеся возвышенности. – Оттуда и видно лучше и… Черт!
– Что такое? – встрепенулась девушка.
Вдоль каньона к ним приближалось облако пыли. Всадники! Пять, десять или больше, пока было неясно, но стук копыт уже слышался явно.
– Что будем делать? – вскочила Алина.
Пашка уселся на камни и оглянулся на реку – капсула уже скрылась. А жаль! Можно было бы доплыть до нее и сбежать от преследователей по воде. Хотя… На лошадях все равно догонят. Да и преследование ли это? А вдруг – помощь? Но кто мог поручиться за это? Строго говоря, в последнее время все кто ни попадя хотели их убить, изнасиловать, съесть или просто арестовать.
– Ты чего сидишь, чего сидишь-то? – возмутилась девушка, сжимая кулачки.
– По крайней мере, это не Молот, – устало ответил Пашка. – Бежать-то нам некуда! В реке утонем. Побежим – догонят. И отбиваться нечем. Лучше побереги силы.
– Значит…
– Значит, пока просто ждем. Попытаемся договориться.
Всадники приблизились – семеро. И ничего в них не было бы странного, если бы они не оказались крепкими полуголыми… индейцами. Пашка не верил своим глазам: черные волосы, завязанные в хвост, загорелые бронзовые лица с орлиным носом, перья, расписные кожаные штаны с «висюльками» и ружья, правда, вполне современные. Пашка даже подумал, не бластеры ли это. Боевой раскраски он не заметил, как и луков, но к седлу были приторочены томагавки.