Иван Безродный – Массандрагора. Зов Крысиного короля (страница 10)

– Узнаешь.

Девушка принялась набирать кому-то эсэмэску.

– А таблетки? – решился напомнить Пашка, когда она закончила. – Неужели ничего не осталось? Я тут чувствую, память у меня и вправду нехило улучшилась. Только пока ничего имеющего отношения… ко всему этому не вспомнил. Но это работает, теперь я верю!

– Да? – мрачно осведомилась Лиза. – И как именно она улучшилась?

Пашка рассказал ей о своих ощущениях и новых снах.

– Ясно, короче, – буркнула девушка. – В общем, пока еще рано судить, посмотрим, что будет дальше. На вот. – Она протянула ему пакетик с тремя таблетками темно-бордовых оттенков. – Это все, что я нашла. Правда, их уже в конце лечения принимают, но это не так уж и страшно. Остальные эти сволочи с собой умыкнули… Начни с самой светлой, только она очень противная. Есть чем запить?

– Не-а… И денег у меня с собой столько нет.

О кредитке он решил умолчать.

– Ладно, потом отдашь.

– Спасибо! – Пашка спрятал пакетик поглубже в карман джинсов.

Они подошли к старенькой «тойоте», исцарапанной, мятой и грязной – даже ее цвет определялся не сразу. Кажется, когда-то она была белой. Или серой.

– Извини, «инфинити» в ремонте, – хмыкнула Лиза и, хитрым образом нажав на ручку, открыла дверь. – Садись.

Потом она долго ковырялась под рулем, что-то бормоча себе под нос.

– Машина Гельмута, – объяснила девушка, – одна из многих, разбросанных тут по району. Чтобы если что – сдернуть по-быстрому из любой точки. Ключей нет – заводится через задницу. Он-то вмиг справляется, а вот я не помню… Тьфу ты, не этот выключатель… Ага, этот. Или тот? Ну, механик-самоучка!.. Слава богу, аккумуляторы тут стоят наши, почти вечные, хотя на вид их фиг отличишь.

Пашка понимающе промолчал, украдкой оглядев салон. В общем-то чисто, ничего лишнего, сиденья даже пропылесосены. На задней полке небольшой плюшевый зайчишка. Действительно, аварийный вариант. Только далеко ли убежишь на такой колымаге?

Наконец, машина зафыркала и, о чудо, завелась. Со скрежетом включив скорость, Лиза вырулила на середину проспекта, и они покатили к Фонтанке. Сначала Пашка думал, что они направляются к той самой таинственной мастерской, но, не переехав канал, блондинка свернула направо, к Лермонтовскому проспекту. Затем они перескочили на Старо-Петергофский, попали на Рижский и проехали по нему в обратную сторону почти до улицы Циолковского. Не разговаривали. Лиза сидела нахмуренная, о чем-то напряженно соображая и зыркая по зеркалам. Пашка чувствовал себя не в своей тарелке.

– Тут, – наконец сказала Лиза, останавливаясь у тротуара.

– Кажется, мы могли добраться короче, – заметил Пашка, довольный, что он так быстро сориентировался в малознакомых кварталах. – Кругаля ведь дали?

– Тебя что, никто не учил хвосты определять? – осведомилась девушка. – Вообще-то надо было куда больше кружить. Да от замаскированного спутника все равно не скроешься, если уж его к нам подсадят.

– Э-э… нет, не подумал, – вздохнул он. Ох уж эти шпионские игры! – А кто подсадит-то?

– Да много охочих, – отмахнулась Лиза. – Выходи давай.

Они миновали арку и встали у подъезда, за раскидистым деревом.

– Покурим малек, – предложила девушка, – посмотрим прохожих.

Пашка понимающе кивнул. Он заметно нервничал. Лиза набрала очередную эсэмэску.

– А что тут? – Пашка показал глазами на дом.

– Один мой старый знакомый живет, поможет кое в чем, – ответила Лиза, отвернувшись. Разговаривать она явно не собиралась.

Докурив и никого не увидев, они зашли в подъезд, и Лиза позвонила в первую же дверь. Открыл им высокий худощавый мужчина, небритый, с черными курчавыми волосами и бесцветными глазами. Из приоткрытой двери явственно несло жареной колбасой, картошкой и квашеной капустой.

– Проходите, – торопливо проговорил хозяин и посторонился. – И лучше не разувайтесь.

Они прошли в темную прихожую.

– Давайте сразу на кухню, проголодались, наверное? – приветливо предложил мужчина.

– Спасибо, – неопределенно поблагодарил Пашка. Есть он особо не хотел, но с такими запахами справиться было сложно.

– Мы вообще-то по делу, – буркнула Лиза. – Случилось кое-что.

– Да? – насторожился мужчина. – Кстати, Семен Зайцев. – Он протянул Пашке руку. – Мы ведь незнакомы?

– А он не помнит, – усмехнулась Лиза. – И в этом вы очень с ним похожи… Так что вполне возможно.

– Ясно, – Семен пожал руку Пашке и рассеянно всмотрелся в него. – По-моему, я тебя видел. Вот только где? В Управлении? На «Горчичной»? А, «Массандрагора», да? Или…

– Хватит, – оборвала его Лиза. – Он забывчик. Павел, иди пока на кухню, а нам поговорить надо.

– Хорошо, – покорно согласился Семен. – Ты, Паша, проходи, проходи, не стесняйся. Больше никого нет, только Голубка, собака, но она добрая, не кусается. Огурцы возьми в холодильнике. Лично солил, просто объедение!

Пашка прошел на кухню. Голубка оказалась большим черным пуделем, который, завидев гостя, радостно высунул язык и завилял хвостом.

– Привет, – сказал ему Пашка. – Как жизнь?

Пес (или, скорее всего, особа женского пола) тихо взвизгнул от восторга. Пашка сел на табурет и принялся ждать. Дверь за ним тут же закрыли, и Лиза жарко зашепталась с хозяином. Слов было не разобрать, так как на кухне играло радио – народные песни Кадышевой и ее «Золотого кольца». На столе дымилась огромная сковородка с картошкой, рядом – тарелка, усеянная колечками обжаренной краковской колбасы, толстые ломти ржаного хлеба, кольца лука и холодная, запотевшая бутылка водки. Целый литр. Их с Лизкой явно ждали.

Лизы с Семеном не было несколько минут. Пашка устал их ждать, вдыхая чудные ароматы кушанья. Наконец парочка вошла и несколько секунд молча рассматривала его, будто впервые видя.

– Ну, чего уж там, – сказал несколько растерянно Семен. – Присаживайся, Лиза. В ногах правды нет.

– Да где ее вообще, правду-то эту, найти, – вздохнула девушка, бухаясь на жесткую табуретку.

Хозяин принялся разливать водку.

– Ему нельзя, – сказала Лиза, показывая на Пашку. – Я же говорила.

– Да ладно, по маленькой, ничего не случится, – возразил Семен. – А вы меня тогда, помнишь, как уделали в полный хлам? Это тоже было лечение, скажешь?

– Так было нужно, – поморщилась блондинка.

– Давай-давай, – подмигнул хозяин Пашке. – От семидесяти грамм ничего не случится. Они в свое время экспериментировали, проверяли на мне свою новую формулу. В нетрезвом состоянии. В очень нетрезвом.

Пашка взглянул на Лизу, но та, поджав губы, скорбно смотрела в сторону, мол, сам думай-решай.

– Ну и как, успешно? – осторожно спросил он.

– А то. Вполне. – Семен при этом слегка сник, и Пашка уловил в его тоне то ли грусть, то ли горькое сожаление.

– Мы вообще-то сюда не жрать-пить пришли, – недовольно заметила Лиза. – Давайте не будем затягивать, а?

– За знакомство. – Встряхнувшись, Семен поднял стопку. – Будем!

Выпив, Зайцев навалил им картошки, и они принялись трапезничать.

– Значит, это все-таки ты был тогда, – сказал он Пашке, – у Гордеева-то. Я для вашего отдела несколько заданий выполнял. С тобой еще курили на площадке, когда рядом состав ремонтировали, помнишь? А потом мы…

– Хватит, – перебила Лиза. – Он не помнит. Не порти нам лечение. Лучше пошел бы порт проверил.

– Да все нормально, Лизка, чего ты.

– Объясните мне, что происходит, – нахмурился Пашка. – Я уже не могу так! Что вы от меня скрываете?!

– А ты уверен, что хочешь все знать? – Семен уже явно погрустнел. – Зачем это тебе? Ты же понимаешь, что за этим стоит, скорее всего, что-то не очень… хорошее?

– А почему же сразу плохое? – раздраженно парировал Пашка. – Почему это я должен предполагать такое? Что вы меня все время пугаете?

– Боже упаси, тебя никто тут не пугает! Да, я согласен, постоянное знание того, что ты что-то забыл, что-то очень важное, что внезапно ушло из твоей жизни, а ты… вот взял и потерял, если не сказать грубее, – это действительно невыносимо. И почему потерял – тоже загадка. Оно, это жуткое чувство, будет тебя глодать вечно. Ужасно! – Семен покачал головой. – Если уж так получилось, что тебе мозги промыли не полностью, неудачно, такое бывает, по себе знаю, то дальше два пути. Либо доочиститься и все полностью забыть, либо… вспомнить все до конца. Хуже всего – это застрять посередине! И я всегда выбирал второе. Но результат может тебе не понравиться, очень не понравиться. Как мне… каждый раз, каждый этот гребаный раз!

– Каждый раз? – переспросил Пашка, задумчиво хрумкая огурец.

– В том-то и дело. – Зайцев налил по новой. – Четыре раза, может, даже пять.

– Четыре раза? – уставился на него Пашка. – Вы теряли память четыре раза?

– Да, говорю же! Мне промывали память, а я… возвращался. Два раза, правда, не по своей хотелке. – Он кивнул на Лизу. – Они меня вернули, хотя я и не просил!