Иван Байбаков – 1941 – Туман войны (страница 33)

Выяснил, что отряд лейтенанта Иванова не совсем обычный, а точнее – совсем даже не обычный – мобильный, да еще и особого назначения, при этом подчиняется напрямую командованию Белостокского укрепленного района, поэтому условия службы и боевой работы в нем несколько… необычные.

Выяснил, что Белостокский укрепрайон – это пока еще не совсем укрепрайон, он только создается, из числа отступающих с Белостокского выступа советских войск, путем их сбора под Белостоком, восстановления управления, потом переформирования и перевооружения, а потом их выдвижения в сторону окружающих Белосток войск противника для их остановки и формирования оборонительного периметра.

Выяснил, что командование Белостокского укрепрайона находится именно в Белостоке и отступать из него категорически не планирует, а потому сам город и будет примерным центром оборонительного периметра.

Выяснил, что про сам оборонительный периметр младший лейтенант ничего конкретного не знает (оно и понятно, не по чину ему), но при этом Петров обмолвился, что вот именно здесь, на направлении от Белостока в сторону границы, его командир лейтенант Иванов наметил внешнюю линию обороны по рокадному шоссе и уже обозначил эту линию двумя точками обороны – этим самым аэродромом, на который они сейчас идут, и важным узловым населенным пунктом Суховоля, который был захвачен сегодняшней ночью и который, под руководством самого Иванова, сейчас активно готовят к оборонительным боям.

Попутно выяснил про трофейные самолеты и остальные трофеи отряда лейтенанта Иванова, включая и отбитых у фашистов советских военнопленных, и боевую технику, транспорт, артиллерию, и иные, весьма многочисленные, материальные ресурсы.

Осмыслив и сопоставив полученную информацию – Sapienti sat[3], – Карбышев, в общих чертах, многое понял, в том числе объяснил для себя и тот ажиотаж, который лейтенант Иванов устроил с его поисками. Действительно, если уж браться за организацию оборонительных рубежей здесь, в Белоруссии, как минимум в полуокружении, а может, уже и в полном (этого Карбышев пока не знал точно), так тогда особенно остро встанет вопрос обустройства массовых и качественных инженерных заграждений по всему периметру планируемой обороны… И кто, как не он, вместе со своими помощниками, прибывшими вместе с ним из Москвы, сможет организовать этот процесс наилучшим образом?

А самому лейтенанту Иванову Карбышев был очень благодарен за инициативу с его поисками – не будь этого, еще не факт, что он, в этой суматохе и неразберихе первых дней войны, к тому же еще с гражданскими в обременении, сумел бы успешно добраться до Белостока… Да ведь он, ничего не зная про организацию укрепрайона, туда и не собирался. И потому, еще до знакомства, уже испытывал к Иванову весьма сильную приязнь…

Путь от реки до аэродрома занял несколько часов и вконец измотал уставших беженцев – хорошо хоть, никаких новых злоключений по дороге не случилось и дошли спокойно.

Здесь командовал старшина Авдеев, как сказали Карбышеву, временно, в отсутствие самого Петрова, который и есть старший по охране и обороне, однако старый, опытный и многое повидавший генерал уже через полчаса наблюдений и аккуратных расспросов понял, что, вне зависимости от наличия или отсутствия младшего лейтенанта, командует и вообще всем здесь заправляет именно этот пожилой, неизменно спокойный и добродушный старшина с чуть хитроватой улыбкой в усы.

Авдеев доложил, что за время отсутствия Петрова никаких происшествий не случилось, боевых сил противника на подступах к аэродрому и на шоссе, в зоне разведки колесной брони, не обнаружено, боевой состав занимается по распорядку, то есть продолжает укрепление оборонительных позиций, хозяйственная служба, помимо организации и обеспечения бытовых условий, продолжает сортировку и подсчет трофеев.

Из новостей… Недавно был сеанс радиосвязи с Суховолей, лейтенант Иванов сообщил, что выдвигается в сторону аэродрома вместе с дополнительными средствами усиления обороны, так что его прибытия можно ожидать примерно через час-полтора – это если по дороге не случится никаких задержек и неожиданностей. В окрестностях аэродрома пешая разведка обнаружила несколько разрозненных групп бойцов, отступающих от границы – в основном пехота, и гражданских беженцев, все они препровождены сюда, на аэродром, раненым и больным оказана первичная медицинская помощь, годные для войны распределены в боевой состав, остальные, кто может, помогают по хозяйственной части. Мобильная броневая разведка на шоссе перехватила несколько малых транспортных колонн и отдельных грузовиков, как пустых, так и с различными грузами военного назначения. Все захваченные транспортные средства в сопровождении пулеметных мотоциклов отконвоированы на аэродром, сейчас уже разгружены и замаскированы под кронами деревьев окрестного лесного массива.

После доклада Авдеев организовал всем вновь прибывшим, включая и самого Карбышева, импровизированные «банные процедуры» с горячей водой и бритвенными принадлежностями, потом их еще раз покормили, на этот раз качественно – горячим супом, потом гречневой кашей с тушенкой, и теперь все гражданские, поверив наконец, что их скитания по лесам закончены, сладко спали под деревьями, возле замаскированных там же немецких военно-транспортных «юнкерсов», ожидая вечера, погрузки и перелета в Белосток.

А сам Карбышев, несмотря на накопившуюся многодневную усталость, заснуть пока не мог, да и не хотел – мешало нахлынувшее возбуждение от новых впечатлений. И потому, пока оставалось время до скорого приезда лейтенанта Иванова, вознамерился учинить своеобразную инспекцию на объекте, то есть походить-посмотреть, да личный состав, в лице рядовых бойцов, порасспрашивать. Нижние чины, если правильно вопросы задавать, много полезного о порядках в подразделении и о компетентности командования сообщить могут.

Будучи профессионалом военно-инженерного обеспечения боя, первым делом он направился осмотреть и оценить «свое» – оборонительные рубежи, устроенные примерно в километре от аэродрома, в сторону магистрального рокадного шоссе Гродно – Суховоля – Осовец – Ломжа, таким образом, чтобы перекрывать единственную грунтовую дорогу, идущую от шоссе к аэродрому.

При этом особо ни на что не надеялся: он и до войны, в ходе инспекции строящихся на новой границе укрепрайонов, и особенно с ее началом, в первую неделю боев, мог воочию убедиться, насколько слабо Красная армия подготовлена к ведению оборонительных боев, включая сюда же знания и навыки полевой фортификации. Мало того, вдобавок к низкому уровню знаний и умений, в войсках практически повсеместно наблюдалось наплевательское отношение к обустройству оборонительных рубежей, нежелание использовать те преимущества, которые могло дать простое глубокое окапывание пехоты. То есть, вольно перефразируя одну из цитат Владимира Ильича Ленина, «низы» (то есть рядовые бойцы) не хотели (или не умели) качественно окапываться, а «верхи» (то есть командование на разных уровнях, вплоть до старшего комсостава) не могли (или не хотели) их заставлять. В результате потом и те, и другие, вместо того, чтобы проливать пот до боя, в бою проливали свою кровь… Но так сложилось, и перебороть эту вредную тенденцию ни он, ни другие специалисты военно-инженерного дела высокого ранга до войны так и не смогли.

И здесь Карбышев сразу же приятно удивился. Он увидел перед собой достаточно высокий, качественный уровень полевой фортификации, выполненной явно со знанием дела.

Разнесенные под разными углами по фронту и на две-три линии в глубину, групповые окопы для пехоты, отрытые на отделение, причем отрытые как положено, глубиной в полный рост, с брустверами и бойницами, да еще обшитые (на военно-инженерном жаргоне – одетые) жердями и бревнами для защиты от осыпания при близких разрывах бомб и снарядов.

Между ними недурственные, высотой минимум полтора метра, ходы сообщения, идущие не только по фронту, но и в глубину обороны, а там примыкающие к щелям. Чуть дальше от переднего края обороны, по фронту и на флангах, окопы для станковых пулеметов и минометов, тоже добротные, глубокие, с укреплением стенок и краев деревом. Пока открытого типа, но, наблюдая деятельную суету по стаскиванию к ним бревен, жердей и досок, Карбышев не сомневался, что очень скоро эти открытые окопы превратятся в блиндированные, хорошо замаскированные пулеметные и минометные гнезда, которые противнику будет весьма сложно подавить даже штурмовой авиацией, а уж артиллерией и подавно.

Разбросанные тут и там, хорошо замаскированные узкие и глубокие, более двух метров, рвы-щели, причем не прямые, которые только от поперечного огня артиллерии хороши, но изломанные буквой «Г», то есть хорошо защищающие и от воздушной атаки с любого направления. Тоже пока не покрытые сверху защитным настилом и с неодетыми деревом стенками, но уже сейчас вполне способные выполнять свои функции защиты от снарядов, бомб и осколков.

Окопы для бронетехники… Вот тут он удивился уже всерьез.

Окоп для малого разведывательного плавающего танка Т-40, с его крупнокалиберным пулеметом ДШК, способным вести зенитный огонь, располагался на краю аэродромного поля со стороны шоссе и был подготовлен всего один, без запасных позиций, что вообще-то было неправильно. Но зато это был такой окоп… Воистину, всем окопам окоп!