Иван Байбаков – 1941 – Туман войны (страница 31)

После этих слов выражение лица «беженца», до этого нарочито смиренное, вдруг сменилось яростным оскалом, он выпрямился, сжал кулаки и сделал шаг вперед, очевидно намереваясь броситься на Петрова (пусть и явно видел, что не успеет, что расстояние слишком велико). Игорь уже сделал шаг назад, одновременно вскидывая пистолет, но тут, неожиданно для всех присутствующих, и совсем не с той стороны, откуда Игорь предполагал возможное появление остальных «гостей», а откуда-то сбоку, раздался новый, уверенный и даже командный голос:

– Отставить, капитан, это товарищ младший лейтенант тебя на реакцию так провоцирует, есть у них, в разведке и иных секретных спецслужбах, разные хитрые методики.

Игорь от этих слов, от неожиданного появления нового действующего лица, от общего идиотизма ситуации обалдел настолько, что даже забыл отойти еще на шаг, чтобы восстановить безопасную дистанцию. Его боец тоже растерянно замер, без команды не понимая: стрелять, не стрелять.

А таинственный обладатель командного голоса, словно и не в диковинку ему было выходить на пулемет, спокойно выбрался из кустов, встал рядом со своим оборванным товарищем, которого он назвал капитаном и которого только что остановил от самоубийственного броска на пулю, и принялся изучающе разглядывать Петрова.

Был он изрядно в возрасте, тоже небрит, одет в такие же лохмотья, но еще достаточно крепок, тренирован, выправку свою отнюдь не прятал, и только тут Игорь воочию увидел разницу между выправкой молодого капитана и той, явно «старорежимной», выправкой бывшего царского офицера.

Следом за ним из кустов выбрался еще один крепкий военный в разномастной гражданской одежде, своим возрастом и движениями чем-то неуловимо похожий на капитана, подошел к своим товарищам, и они вместе с капитаном, словно близнецы-братья, повинуясь короткому жесту пожилого, синхронно сделали шаг назад, за его спину, явно показывая, кто в этой троице главный.

– Так, если эти двое капитаны, то вы, наверное, целый полковник, не меньше, – Игорь оправился от секундной растерянности и вернулся к разведопросу: – Тогда прошу представиться и пояснить, что вы все здесь делаете, да еще и в таком странном виде.

– Полковник… Иванов, – с чуть ощутимой заминкой представился пожилой, и Игорь сразу понял – врет.

«И со званием врет, и с фамилией… Да и представился несуразно – ни должность, ни место службы не сообщил. И еще лицо у него… необычное: голова большая, само лицо вытянуто и сужается вниз, к подбородку… Высокий и широкий открытый лоб с вертикальной складкой посреди бровей, сами брови тоже высокие, густые… Разрез и форма глаз не славянского типа, ближе к восточному… Нос прямой, губы средние, подбородок волевой…» – Игорь, по привычке, мысленно проговаривал приметы возрастного незнакомца, и его не покидало ощущение, что лицо с такими приметами ему знакомо, но вот откуда, он пока вспомнить не мог, и это не давало ему покоя.

Помощники или подчиненные пожилого, представившись капитанами, по примеру своего командира солгали с фамилиями: один назвался Петровым, а другой Сидоровым, и тоже не назвали ни должностей, ни места службы.

Но это Игоря уже мало интересовало – все его внимание сейчас занимал их командир.

– Полковник Иванов, и все? – нарочито неискренне удивился младший лейтенант. – И что же вы, товарищ полковник, делаете здесь, в этой глуши, одетый, как деревенский нищий? И документов, как я понимаю, ни у вас, ни у ваших… подчиненных, не имеется?

– Увы… – ответил пожилой, – досадные превратности войны…

– В таком случае прошу сообщить номер части и ваши должности в ней, также прошу объяснить цель нахождения вашей тройки здесь, а не в своей части. Учитывая обстоятельства, прошу отвечать правдиво и максимально подробно, а то сами понимаете – время сейчас сложное, люди попадаются разные… Возможны всякие неприятные случайности…

Игорь демонстративно переместился назад и вбок, одновременно подавая своему пулеметчику знак «внимание».

– Ну, товарищ младший лейтенант, – специально выделил голосом его невысокое звание «полковник Иванов», – сами же только что сказали: «время сложное, люди разные». Откуда я знаю – может, вы переодетый немецкий диверсант? Поэтому, если уж вы твердо решили нас в покое не оставить – тогда ведите меня к вашему командованию, там и поговорим… Но только меня одного, – добавил он непреклонным тоном, – мои люди останутся здесь.

– Товарищ… полковник, – почти хором вмешались в разговор «два капитана», – может, мы с ним пойдем, а вы нас тут ждать будете?

– Нет, – твердо ответил пожилой военный. – Пойду я, а вы… вы останетесь.

Игорю показалось, что это свое «останетесь» пожилой военный произнес с каким-то особым смыслом.

«Точно, это он хочет меня и моих бойцов от этих двоих увести, а им, если мы немцами окажемся, возможность уйти дает. Мужественный старый военный, ничего не скажешь… Стоп! Мужественный старый военный… Где-то я это уже слышал, причем совсем недавно? Вспомнил! Так Командир говорил, когда ориентировал нас на поиски генерала Карбышева и давал его словесный портрет… Вот почему мне его лицо покоя не давало!..»

– Товарищ… «полковник», давайте отойдем на пару слов, – совсем другим тоном заговорил Игорь, весь сияя от своей догадки.

– Ну, что еще, – немного раздраженно проговорил тот, отходя от своих подчиненных, – я же сказал, что говорить буду только с вашим командованием, кем бы оно ни было…

– Думаю, опознаться мы сможем и без командования… Вас, случайно, по батюшке не Дмитрием Михайловичем кличут… Ну, скажем, когда вы не «полковник Иванов», а в другом звании?..

Пожилой военный резко остановился и посмотрел Игорю в глаза.

– Как вы узн… Значит, меня уже ищут, и, скорее всего, по приметам… Странно, что и сюда, в такую глушь, забрались. Впрочем, это ничего не меняет, – закаменев лицом, произнес он, по-прежнему глядя Игорю прямо в глаза, – пока я не удостоверюсь, что имею дело с представителями советского командования, ничего говорить не буду. А если… это будет не советское командование – тем более. Поэтому ведите… младший лейтенант.

– Не волнуйтесь вы так, товарищ… генерал, – Игорь уже был полностью уверен, что ему посчастливилось найти Карбышева, осталось только убедить того, что он у своих. – Я действительно представитель именно советского командования, но совсем недавно я, так же как и вы, блуждал по немецким тылам, поэтому очень хорошо вас понимаю. А чтобы убедиться в том, что я и мои бойцы не немцы, достаточно лишь немного проехаться верхом… Вы ведь верхом умеете?

– Кхм… Если вы меня искали, тогда наверняка знаете, что я «из бывших», а тогда все офицеры верхом умели, вот так-то.

– Отлично, тогда прошу вас проехать со мной, тут недалеко, меньше километра – там вы сами все увидите и сможете развеять все ваши сомнения. Вот только жаль, что на второй лошади я своего бойца в разведку отправил… Тогда поступим так: вы на лошади, а я пешком пробегусь.

– Не надо пешком, – чуть насмешливо ответил Карбышев, уже сидя в седле, куда он забрался с немалой сноровкой, – судя по шуму кустов, и лошадь, и ваш разведчик уже на подходе.

Действительно, через несколько мгновений из прибрежных кустов вылетел запыхавшийся боец на взмыленной лошади.

– Товарищ младший лейтенант, там…

– Что, снова люди?

– Да! На этот раз действительно беженцы: женщины, дети, пара стариков-инвалидов… Все понурые, изможденные, явно устали, огня не развели, сидят просто так, словно ждут чего-то.

– Это мои, точнее наши, – вмешался Карбышев, уже решивший для себя, что немцы вели бы себя совсем по-другому, но проехаться с младшим лейтенантом все равно не помешает. – Из разбитой колонны семей комсостава. Пытались на грузовиках в наш тыл эвакуироваться, а тут немецкая авиация… Вот и подобрали их, не бросать же было, теперь вот сопровождаем, к своим…

– Ну, товарищ генерал, считайте, к своим вы их почти довели, совсем немного осталось. Однако сначала покончим с формальностями… Боец, освободи лошадь – ты, со своей манерой езды, ее сегодня уже загонял. Теперь оба слушайте боевую задачу. Сейчас берете мой пулемет – на всякий случай – и идете вместе с двумя товарищами командирами навстречу беженцам, потом ведите их всех к катеру. Там будет привал, попробуем их чем-нибудь подкормить из катерных запасов и уже потом будем сопровождать на аэродром. А мы с товарищем генералом отсюда сразу к катеру, там вас всех ждать будем. Вопросы есть? Вопросов нет, тогда – выполняйте.

Вернувшись к отбитому у немцев бронекатеру, Петров предъявил в качестве своих рекомендаций поле недавнего боя, коротко изложил начальную диспозицию и действия сторон, а потом, оставив Карбышева на берегу, сам забрался внутрь, искать продукты для кормежки скорых гостей.

Пожилой генерал, уже забывший свое недавнее недоверие, с видимым удовольствием ходил по берегу, осматривал трупы немцев, оглядывался, прикидывая направления атаки и восстанавливая для себя картину боя в целом – невооруженным взглядом было видно, что поражение гитлеровцев, пусть и локальное, на местном уровне, доставляло старому русскому офицеру преизрядное удовлетворение.

Закончив осмотр, Карбышев, спасаясь от жаркого полуденного солнца, расположился в тени, под раскидистым деревом, и расстегнул так надоевший ему за время скитаний старый гражданский пиджак. Он сейчас испытал огромное душевное облегчение – воистину, словно гора с плеч свалилась. Закончились бесцельные блуждания по лесам, встретили своих, но главное – появился реальный шанс спасти, вывести в безопасное место женщин и детей, ответственность за жизнь которых он принял на себя там, на дороге…