Иван Байбаков – 1941 – Туман войны (страница 19)

Кстати, насчет штурмовой авиации… Думается мне, что и тут у нас найдется, чем противника удивить. Помнится, в моей реальности были удачные примеры переоборудования всей линейки устаревших истребителей Поликарпова, от И-15 до И-153 «Чайка», в легкие штурмовики путем дооборудования их бомбодержателями и направляющими для пуска реактивных снарядов. Плюс маленькие и тихоходные, но оттого чуть слышные в небе У-2, в вариантах легкого ночного бомбардировщика. Надо будет всю эту «малую авиацию» собрать, оснастить, применять централизованно и с умом – вот тогда и посмотрим, как немчики воевать и наступать будут…

Второе: как известно из военной науки, наличие сети транспортных коммуникаций есть одно из важнейших условий эффективного размещения и своевременного перемещения войск в пределах ТВД. А поскольку наши войска не оставили Белосток, теперь именно мы, а не части германской армии, контролируем и железнодорожную, и автомобильную сеть Белостокского выступа, и это дает нам широкие возможности как быстрого маневра резервами по всему периметру обороны, так и опережающей замыслы противника переброски войск по внутренним операционным линиям для создания локального превосходства сил и средств в различных точках обороны. К примеру, один хорошо обученный и оснащенный танковый батальон или, скажем, тяжелый артиллерийский дивизион, в течение всего одних суток можно будет перебросить из Белостока в направлении Гродно, Граево, Ломжи, Бреста или Волковыска и так же быстро вернуть обратно или перебросить на другой участок периметра обороны. Причем сделать это можно будет не только по шоссе, но и по железной дороге, а это значительно быстрее, экономит топливо и моторесурс, да и перевозить можно ночью, а утром уже в бой. Тогда, в каком бы месте оборонительного периметра противник ни вклинился в нашу оборону, тамошним частям достаточно продержаться сутки – после этого им на помощь прибудет мощная танковая и артиллерийская поддержка.

Третье: помимо радиальных операционных линий мы контролируем важную рокаду, по которой можно будет строить внешний периметр обороны в сторону границы, и уже имеем на этой рокаде как минимум два перспективных узла обороны: Суховолю, как перекресток рокады и шоссе Августов – Кнышин – Белосток, и аэродром Гонендз, как важный узел переброски и снабжения войск.

И четвертое, можно сказать, вишенка на торте… В моем варианте истории наши войска, отступая с Белостокского выступа, не только оставляли врагу склады и хранилища, но и бросали по пути боевую технику, транспорт, тяжелое вооружение и многое другое. Трудно их за это винить: когда в танке нет горючего и снарядов, а к пушке или гаубице нет ни снарядов, ни лошадей – тащить это все за собой, отступая к тому же под бомбами, просто нереально. Тогда противнику достались в качестве трофеев более двух тысяч танков разных типов, более полутора тысяч орудий, более пяти тысяч минометов, а еще автотранспорт, тракторы и артиллерийские тягачи, станковые пулеметы, огромное количество стрелкового вооружения и боеприпасов, другие многочисленные военные трофеи. Теперь же, когда закрепимся здесь, мы все это найдем, соберем, отремонтируем и снова будем использовать для борьбы с немецкими войсками…

Переходим от общего к частному, сиречь к нашему мобильному отряду и его роли в истории здешней войны.

Основная задача рейда выполнена, можно сказать, на отлично – наших военнопленных мы освободили практически без потерь. Причем не просто освободили, а сразу приспособили к делу, дали возможность, как здесь говорится в официальных документах: «кровью искупить позор фашистского плена», то есть повоевать с оружием в руках, убивая ненавистных фашистов и мстя им за плен, за свои унижения. При этом, учитывая соотношение потерь, можно с уверенностью заявить, что наши бойцы смывали с себя клеймо плена именно кровью, но кровью не своей, а вражеской, что еще более ценно и полезно для нашей Родины получилось.

Конечно, впоследствии не все они выживут, ведь впереди еще долгая война и много кровопролитных сражений… Но, даже если многие из них в дальнейшем погибнут, они погибнут не беспомощными, несчастными людьми, доведенными до скотского состояния в немецком плену, нет, они погибнут в бою за свою Родину, уничтожив до этого немало врагов, и, даже погибая, они будут знать, что их смерть не напрасна.

А те, кто выживет, потом, после войны, не будут мыкаться по уже нашим лагерям, «искупая вину перед Родиной», – и за это, кстати, огромная благодарность нашему «главособисту», куратору отряда бригадному комиссару Трофимову. Он, несмотря на все сложности и возможные неприятности лично для него, понял и принял мои доводы, согласился с изменением первоначального плана, разрешил, хотя и попадет ему за это от начальства, скорее всего. Настоящий комиссар и достойный человек, побольше бы в органы таких…

Что еще?.. По пути за пленными мы весьма изрядно приросли личным составом, причем качественным, состоящим из битых войной настоящих бойцов, пусть и отступавших под давлением обстоятельств, но ни оружия не бросивших, ни боевого духа и желания сражаться не потерявших. Это на сегодняшний день самый ценный ресурс, можно сказать, крепкий и надежный костяк, на который можно быстро нарастить «мясо» из молодых или менее стойких бойцов, которым будет на кого равняться и с кого брать пример в бою. Это тоже есть гут…

Дальше, как я и говорил Трофимову, покатился снежный ком с горы. Набрав инерцию успешных боевых действий и побед, мы потом достаточно легко и без больших потерь захватили ценный в тактическом отношении аэродром в комплекте с годными к немедленному использованию немецкими самолетами, а потом и очень важную в оперативно-тактическом отношении Суховолю, и при этом снова, как тот самый ком во время движения, приросли личным составом, включая особо ценных сейчас специалистов довоенной подготовки, а также боевой техникой, транспортом, вооружением, боеприпасами… и много чем еще, что существенно усилит нас и, соответственно, ослабит противника…

Особенно много ценных трофеев нам досталось именно здесь, в Суховоле. Их, конечно, еще сортировать и считать нужно будет, но уже сейчас можно сделать некоторые оценочные выводы.

Помимо нашего пленного медсанбата, а нужда в медиках на этой кровавой войне будет постоянной, здесь еще и довоенные запасы нашей стрелковой дивизии, на которых можно как минимум полк сформировать и оснастить.

От разбитого немецкого батальона тоже осталось немало – имущество, вооружение, боеприпасы, да еще от бронеразведывательной роты, раздерганной и разбитой нами по частям, здесь осталась техника ее тыловых подразделений (ремонта и обеспечения), включающая, помимо обычных грузовиков, еще легкий полугусеничный тягач, а также двух- и трехтонные полноприводные автомобили-вездеходы; они почти новые, все в отличном техническом состоянии и нашему отряду особенно полезными будут.

А еще – это уже сами немцы постарались – сборный пункт нашей боевой техники, транспорта и вооружения (включая и артиллерию), которую захватчики стаскивали сюда со всей округи с целью ремонта и дальнейшего использования. Колесная броня, гусеничная броня, включая даже несколько новейших Т-34, гусеничные же тягачи артиллерии и сама артиллерия, вплоть до тяжелых 152-миллиметровых пушек и гаубиц, а уж легких 76-миллиметровых полковых пушек и средних 82-миллиметровых минометов – их, как говаривал кот Матроскин, просто завались. Вот мы и используем…

Кроме того, сборный пункт ремонта и восстановления техники уже немецкой – поврежденная колесная броня, неисправный автотранспорт, колесные и полугусеничные тягачи, мотоциклы, всякие другие полезности вроде прицепов, тележек, цистерн и прочего. А для ремонта и восстановления всего этого – специальное ремонтное подразделение с высококвалифицированным техническим персоналом и полным комплектом станочно-слесарного оборудования на автомобильном ходу (по типу наших ПАРМов). Если, помимо техники, получится и самих ремонтников по специальности использовать, тогда трофеи можно захватывать все подряд и в любом состоянии, а вся наша трофейная техника всегда на ходу и в полном порядке будет.

Ну, и ресурсы самого городка, опять же… Городская больница, автобаза с ее автопарком и ремонтными мастерскими, местная МТС с ее тракторным парком, да хоть та же городская конюшня со своими «лошадиными силами», – при умном подходе все пригодится, все в дело пойдет, а уж старшина Авдеев умный подход обеспечит, в этом я ни секунды не сомневаюсь…

Далее – «взгляд в будущее», или, иначе говоря, поиски ответа на сакраментальный вопрос: что нам со всем этим счастьем теперь делать? Ибо прибарахлились мы знатно, как говорится, дай бог каждому. Теперь бы все это суметь сохранить… Впрочем, это сейчас задача не главная и вообще не наша, за это теперь пускай у старшего командования голова болит: как, куда и чем все это добро вывозить. Наша главная задача – не допустить, чтобы все отбитое у гитлеровцев им же обратно и досталось.

Нет, то, что и Суховолю, и аэродром, и рокаду в целом теперь надо будет держать и противнику не отдавать – это и так понятно, это не обсуждается даже. Вопрос в другом: как именно мы будем это делать? Или, слегка перефразируя гастрономический монолог профессора Преображенского из булгаковского «Собачьего сердца»: нужно не только знать, что именно оборонять, но и как оборонять, какими силами… и что при этом говорить (то ли «хенде хох» и «сдавайся, фриц», то ли «пи…ц вам всем, фашистские ублюдки – сегодня пленных не берем»).