Иван Банников – Ночь темна (страница 3)

Следующие три минуты он сосредоточенно работал секирой, измельчая тела королевы и её любовника на мелкие куски.

***

Обширный двор королевского дворца был заполнен под завязку. В центре высились две значительные кучи: одна была составлена из тел погибших, вторая из тел оборотившихся убийц. На наспех собранном помосте, распространяющем приятный запах свежей древесины, сгрудились пять десятков ведьм, которых собрали со всего города. Им всем вырвали языки и обрубили руки по локоть, чтобы они не смогли воспользоваться своими колдовскими знаниями и навыками. Их тела оголили и обильно украсили побоями и пытками.

Среди них находилась и Клеона, которая никак не могла взять в толк, почему колдовство погубило множество людей и не убило единственно нужную жертву. Она с откровенной ненавистью смотрела на короля, который сидел на золотом троне. Оставалось только сожалеть, что невозможно убить взглядом, иначе она обеспечила бы ему самую мучительную смерть.

По периметру двора толпились уцелевшие придворные и многочисленные горожане, которых согнали на показательную экзекуцию. Они со страхом смотрели на обезображенные лица обращённых убийц, содрогались при виде острых зубов и чёрных бездонных глаз.

Верховный жрец вышел перед королём. По такому особому случаю он был облачён в огненно-красное одеяние, которое перекликалось с пятнами крови на наваленных телах.

– Братья и сёстры! – зычно закричал он. – Страшный день сегодня! Злые чёрные силы задумали повергнуть нашу страну в хаос и разрушение! Захотели обезглавить государство и сделать его беззащитным перед внешними врагами! Для этого они применили магию, которая воспользовалась самым светлым и чистым чувством, какое только есть у человека – любовью!

Зрители так затихли, что стало слышно возню голубей на кровле дворца.

– Какая низость и какое коварство! – проорал жрец, добросовестно отрабатывая своё высокое положение и завидное богатство. – Воспользовались самым святым, что есть у человека и обратили его в зло! Каждый, кто любил, превратился в жестокое чудовище и отнял жизнь у объекта своей любви! В чёрном пламени страшного заклятья сгорели матери и отцы, дочери и сыновья…

Он принялся с упоением перечислять все возможные степени родства, а зрители привычно сделали вид, что их это горячо интересует. Гораздо больший интерес для них представлял король, который сидел сгорбившись и уставившись в одну точку. Посеревшее постаревшее лицо и безвольно повисшие руки выдавали его крайнее горе. Народная молва уже давно разнесла весть, что сыновья короля погибли от рук чудовищ, а прекрасная благочестивая и благородная королева бесследно пропала, видимо, став пищей. Гибель королевской семьи подданные приняли с ликованием и теперь наслаждались видом скорбящего монарха.

Сагеролд не думал ни о жене, ни о принцах. Их смерть его почти не тронула, равно как и гибель почти всего двора. Король убивался и печалился совсем по другому поводу. До глубины души его поразил тот факт, что никто из обернувшихся чудовищ не пожелал покуситься на него.

«Неужели совсем никто меня не любит? – думал он снова и снова, покрываясь холодным потом. – Неужели в этом огромном дворце не нашлось ни одного человека, который испытывал бы ко мне настоящую любовь?».

Когда пламенная речь жреца завершилась, тела облили густой нефтью и подожгли, двор стремительно наполнился жаром и удушливым дымом. Сагеролд поднял глаза и обвёл подданных пустым взглядом. Глядя на лица людей, он медленно сходил с ума от осознания страшной правды, которая перевернула весь его мир.

– Неужели ни один? – прошептал он.

Смотрите, как оно бывает!

Красивый импозантный мужчина пересёк широкий перрон и остановился возле входа в третий вагон. В его ярких губах была зажата тонкая голубая сигарета, едкий дым от неё лез в глаза и мужчина щурился и недовольно хмурил ухоженные брови. Несмотря на дым, он почувствовал, что от проводника пахнет вчерашними свиными котлетами и дешёвым щелочным мылом для стирки.

Проводник окинул завистливым взглядом его дорогущий чёрный костюм и небрежно расстёгнутое шерстяное пальто и протянул руку.

– Здравствуйте, господин. Предъявите ваш билет, пожалуйста.

Мужчина запустил руку во внутренний карман пальто и небрежно извлёк билет с золотой полосой. Когда он протянул его проводнику, тот обратил внимание на довольно длинные, но ухоженные ногти.

«Чёрт их знает, этих столичных модников, – подумал проводник с лёгким удивлением, внимательно проверяя знаки подлинности и изучая личные данные. – Не уследишь за их странной модой».

– У вас третье персональное купе, Эрнест Андреевич. Через двадцать минут после отправления будут предоставлены горячие напитки и закуски.

– Я жутко голоден, – пассажир потёр руки и улыбнулся.

– А где ваш багаж? – проводник растерянно огляделся вокруг в поисках чемодана или саквояжа.

– Я еду налегке. Всё необходимое имеется в пункте назначения. Ну я пройду?

– Да, заходите, пожалуйста.

Эрнест играючи взлетел по ступенькам и поправил блестящие чёрные волосы. В вагоне приятно пахло кедровым маслом и лавандой. Он медленно двинулся по проходу. Возле каждой двери он останавливался, чутко прислушивался и принюхивался. Эрнест остался доволен результатом: в первом купе обнаружилась молодая женщина – источник лавандового аромата и горького разочарования, а в седьмом – пожилой мужчина, весь больной и злоупотребляющий сибирским одеколоном и анисовой водкой.

Эрнест вошёл в своё купе и первым делом поспешно погасил сигарету в хрустальной пепельнице. Он ненавидел запах табачного дыма, но все аристократы поголовно дымили, вот и ему приходилось притворяться курильщиком, чтобы не казаться «белой вороной».

Он внимательно огляделся. Ему понравился широкий мягкий тканевый диван, на котором легко поместились бы и двое. Он прикрыл окно плотной светонепроницаемой шторкой, заглянул в шкафчик для ручной клади и в просторный отсек для ручных домашних животных, в котором совсем недавно кто-то перевозил двух молодых кобелей.

Звякнул станционный колокол, затем послышался свисток смотрителя. Проводники застучали дверями. Несколько мгновений спустя состав мягко тронулся с места.

– Теперь осталось поужинать, – пробормотал Эрнест под нос и улыбнулся.

***

Кристина посмотрела в окно и вздохнула. Тёмный ноябрьский ландшафт навевал на неё тоску. Поезд мчался мимо сырых петроградских лесов, погрузневших от бесконечных дождей и влажного ветра с Балтики. Тяжёлые свинцовые тучи дополняли безрадостную картину. Она зябко поёжилась и обхватила себя руками.

– Замёрзла? – участливо спросила Татьяна, отвлекаясь от чтения очень скучной книги о буднях пастухов в калмыцких степях.

– Могли бы и затопить уже, – проворчала Кристина. – И вообще, нам давно пора поужинать.

Словно отвечая на её слова, одна из воспитательниц громко объявила:

– Всем приготовиться к принятию пищи! Помыть руки и привести в порядок одежду! Во избежание образования очереди вам надлежит посещать туалет строго по отсекам! Восьмой пошёл!

Кристина резко встала и кое-как поправила примятую юбку. Она никогда не позволяла никому обогнать её, вот и сейчас прошла в туалетную комнату самой первой. Здесь было ещё холодней, пахло мокрым ржавым металлом и грязной тряпкой. Вода в кране сочилась тонкой струйкой. Кристина для вида поплескала руки в воде, проверила причёску в зеркале и вернулась на место.

Пока остальные быстро сменяли друг друга, Кристина смотрела в окно и обдумывала план спасения. Она никогда не сомневалась в себе и своих достоинствах. Оттого она была уверена, что всё пройдёт как задумано.

В вагон ввалился вспотевший проводник. Он с грохотом катил перед собой громоздкую тележку, доверху нагруженную картонными упаковками с едой.

– Раздать, – царственно приказала старшая воспитательница.

Кристина приняла коробку, ей не терпелось попробовать еду из ресторана. Но стоило ей открыть крышку, как радость мгновенно угасла – вместо нормальной еды им выдали армейские дорожные сухпайки. Разочарование оказалось таким сильным, что ей не удалось скрыть его.

– Чем-то недовольна? – враждебным тоном спросила воспитательница.

– Нет, отчего же, Агнета Артуровна, я вполне счастлива, – спокойно ответила Кристина. – Еда как еда.

– Мудрое государство и благочестивые спонсоры дали нам денег, чтобы в дороге вы могли не голодать, а наслаждаться жизнью! – завопила воспитательница.

Девочки как по команде резко склонили головы.

– Вас содержат день и ночь! Неблагодарные девки! Вас не бросили на погибель, а вам дали кров и одежду, вам дали образование и шанс на лучшую жизнь!

Воспитательница пошла по вагону, чтобы вбить гвозди правды в каждую голову.

– Вы должны падать на колени и молить богов за то, что не сдохли в канаве или публичном доме, а попали в приличное заведение! Мы не спим и покоя не знаем, отдавая себя целиком вашему воспитанию! Никогда не забывайте, кому вы обязаны жизнью и судьбой! И самое главное – никогда и ни за что не доверяйте мужчинам!

Проводник удивился и хмыкнул, но благоразумно промолчал. Он предпочёл не вмешиваться в методику воспитания чужих барышень, но ускорил раздачу коробок. В завершение своих обязанностей он разнёс стаканы с горячей водой и с облегчением удалился в служебное купе.