Иван Андрющенко – ТАЙРАГА – Путь светлых. Том-2. (страница 7)

Михаил посмотрел на Полину, стоящую рядом, будто решаясь – говорить дальше или нет, потом продолжил:

– Деньги в пасть ему забили. По обычаю… Сколько влезло… Остальные рядом вытряхнули, ни копейки не взяли… Ну, а менты, как обычно, свою бумажную работу делают… Устал от их допросов. Шуму там много… Тебя они тоже ищут. Я им не говорил, где тебя искать, но думаю, рано или поздно сообразят… Поэтому, думаю, на днях сюда нагрянут. Да…! Вот…! – Михаил вынул из жёлтого пакета, с которым вошёл в комнату, сверток и положил охотнику на живот. – А это фрукты: яблоки, груши разные, бананы… – он встал и вытряхнул всё из пакета на стоящий рядом стол. – Я ж не знаю, чего можно тебе, а чего нет, вот и набрал на базаре всего понемногу.

– А это зачем…? – спросил Волох, кивнув на свёрток лежавший на животе, поверх одеяла.

– А это деньги, брат… – чуть померкнув лицом, продолжил Михаил. – Помнишь про цеховика-мебельщика рассказывал…? Так вот, я с парнишкой своим, что сейчас тренером работает, перед тем, как сюда прийти, с сыновьями цеховика и вдовой повидался. В общем… Рассказал им всё, как было… Повинился. После исповеди моей никто плакать не стал, время давно уже все слёзы пережгло, но и от радости никто не прыгал. Старший сын взял деньги, что я на стол перед ними положил, отдал мне и сказал, мол, дядь Миш, не винить, не простить тебя не можем, то, что услышали, пережить, переварить надо. А то, что не оставил нас тогда в беде, хоть и по твоей вине она была, за то, мол, спасибо. Денег они этих не взяли… Старший сын сказал, мол, сами уже зарабатываем… Поскудно так на душе стало…! Ушел я оттуда, как побитая собака. А деньги… Это те, что за твоё золото у Яшки обменял. Это твои деньги… Тебе они сейчас нужны… Поправляй здоровье.

– Не грусти, Мишань…! – попытался успокоить друга охотник.

– Я наверное, что-то пропустила?.. – вмешалась Полина, не понимая о чём идёт речь.

– Я тебе чуть позже расскажу… – ответил ей Светослав.

Потом он посмотрел другу в глаза и хотел сказать, но промолчал, только про себя подумал:

«Этот груз на своей душе будешь до конца дней носить. Потому, что душа у тебя есть. Большая, светлая, добрая».

Поймав взгляд Волоха, гость отвел глаза в сторону, но быстро собравшись, с чуть заметной иронией, ответил:

– Ты у бабки Дарьи, что ли научился внутрь заглядывать?.. – Дальше в своей манере, переводить всё в шутку, он посмотрел на Полину и грозя пальцем в сторону Светослава с улыбкой произнёс: – Чую я, одного они поля ягоды…

Светослав взял свёрток, который отдал ему друг и, вставая, проговорил:

– Поль, напоишь нас чаем?.. А это тебе… – он протянул ей деньги.

– За чай…? – улыбнулась девушка.

– Будешь моим казначеем, а то я ценность их не чувствую.

– Во!.. Я ж говорю…! – засмеялся Михаил. – Одичал совсем в лесу своём… За чай два с половиной миллиона отдаёт! Ты присматривай за ним, а то он быстро плохому научится…! – потом вдруг поменяв тему, озабоченно спросил: – А тебе вставать-то можно…?

– Мо-о-жно! Это я, так тут… Валенком прикидываюсь… А на самом деле здоров уже как бык. Лежу вон телевизор гляжу, понять пытаюсь, как люди жить стали пока меня не было.

– Я не перестаю удивляться этому человеку! – нарочито возмущённо проговорил Михаил. – Три дня, как помер, а уже подпрыгивает. Ты бы видела его, как он к бабке Дарье переломанный медведем приходил! Какой там…! Приполз! Через два дня от неё, вприпрыжку убежал… В тайгу свою…

– Ладно, балагур, остановись… – улыбаясь не иссякаемому фонтану шуток своего друга проговорил охотник.

– Ну, а телевизор тебе, как?.. – не унимался кузнец.

На мгновение задумавшись, будто пролистав объём полученной информации, охотник ответил:

– Много интересного, но много и непонятного… поменялось много… люди другими стали. Больше о стране говорят… Удивляет одно, лица всё те же… Те же, что когда-то разваливали страну, ни слова не говорили о её прошлом без язвительной ухмылки и под разными соусами нам навязывали чужое, называя это «ценности»… вдруг заговорили обратное… Настораживает…!

– О, брат! – подхватил Михаил. – Ещё немного посидишь у этого ящика и мозг закипит! Я помню, с какой скоростью эти наши партработники перекрещивались в демократов, в коммерсантов… В институтские-то годы все эти парторги и комсорги… какими идейными были! А потом, вдруг позабыв про «научный коммунизм», «научный атеизм», свои клятвы в вечной преданности делу партии и правительства, дружно начали плевать в «тоталитарное прошлое…»! Мама дорогая! Народ смотрит и диву даётся… Когда они врали тогда или сейчас? Какое из лиц у них настоящее?!

– Хорошо, если оно есть… – чуть задумчиво произнес Светослав, не спеша двигаясь в направлении кухни.

Пока Полина, суетясь на правах хозяйки, накрывала на стол, друзья уселись напротив друг друга, и Михаил продолжил:

– Что произошло на земном шаре…? Если вдруг те их… «ценности» стали вдруг не ценностям!.. Я-то их ценностями никогда не считал, да и мужики, с кем общаюсь, тоже…! Пидоров этих заграничных показывают…! – Михаил вдруг осёкся и виновато посмотрев на Полину, извинился. – Прошу прощения вырвалось…

Поля улыбнулась и, присаживаясь к друзьям за стол, ответила:

– Ничего, ничего! Мне известны такие слова. Если вы не против, я посижу с вами?

– Конечно присаживайся! Тем более, если материться умеешь, значит, свой человек! – снова схохмил гость и продолжил начатую мысль: – Так вот, втуляют нам, как, мол, хорошо им…! Мол, равенство у них, братство, таран… тарелян… как это слово, не могу вспомнить.

– Толерантность, наверное, – помогла ему Полина.

– Во, во! Оно самое – толерантность… Это о чём вообще?.. Как хорошо друг друга в попу…? Что…? С ума, что ли посходили…? И наши эти… Все, которые себя звездАми называют, европриобщённые… Со всех экранов… Мол, да! Мы это не осуждаем… Это выбор каждого… Какой выбор?! Это блядство! Развратом это всегда называлось, распущенностью. И растление людей всегда с распущенности и начиналось. Так, а защиту-то какую придумали…! Если ты против этих педоценностей значит… Э-э-э… Поля, помогай…

– Гомофоб, – засмеялась девушка.

– Да, гомофоб! А ещё хуже скрытый гомик значит…! – и Михаил раскатисто засмеялся, потом продолжил: – Ладно, оставим их педоценности. Не о том сказать хотел. Как-то вдруг эти вещуны с экранов поменяли своё направление! Вдруг вспомнили нашу еду! Санкции же у нас сейчас… Мол поддержим нашего производителя, а раньше-то почему вы про него не вспоминали…? Закупали всё за границей… А своих в жопу загнали…! Ещё раз извиняюсь, – Михаил кивнул в сторону хозяйки дома.

– Я тоже так думаю! – улыбаясь поддержала его Полина.

– Молодец! Помогай мне… Я щас ещё круче заверну, – отшутился гость и продолжил: – То есть пока вы там с Западом в дёсны целовались, всё хорошо было у вас? Свои еле концы с концами сводили, не жили, а выживали, особенно на селе. А если руку на сердце положить, то и сейчас продолжают выживать. Вы же в это время карманы набивали и не вспоминали о своих… Дохните…?! Да и хрен свами. Дохните дальше. Ах…! – Михаил артистично поднял руки вверх. – Наши западные друзья… Ля, ля, ля… Мы всё купим у них. То есть их крестьян будем поддерживать, что ли…?! А свои? Как же они-то жить будут?.. Колхозы уничтожили, технику, что в них была, растащили, скотину вырезали и оставили людей на земле с голым задом. Почему-то, тогда никто не спросил, не побеспокоился… Мол, селянин, а ты как жить-то дальше будешь? Какой-то идиот придумал, что все в одночасье должны стать фермерами… Ну, а если, к примеру, в деревне было 200 дворов. И что? Каждый вдруг должен стать фермером?.. Вы что, бредите…?! А технику, где взять? В колхозе её уже нет. Её председатель уже продал, где за долги, а где ради наживы. Хорошо если кто-то успел какой-нибудь ржавый тракторишко выцарапать! И всё…!!! А скот где взять?.. А деньги…? Землю они дали! – в глазах Михаила мелькнули огоньки злобы. Кому двадцать, кому тридцать гектар… Паи эти…! А вы знаете сколько надо земли, чтобы хотя бы 50, 100 голов скота содержать? Чтобы они кормили тебя и жить достойно позволяли… И какой земли? И пастбища нужны, и сенокосы, и посевные… Скотину же кормить и летом, и зимой нужно. Так вот… Если землю этого колхоза на эти 200 дворов разделить, как вы задумали… Если хотите, чтоб каждый фермером стал… Её не хватит! А потом… А кому уже лет «с горкой»? И становиться фермером «вдруг», ему уже поздно… Их куда в расход, что ли? Вот тут у нас уже интереснее тема начинается! То есть, при таком раскладе реформы, кто-то гарантированно должен сдохнуть?.. Это что, как Сталин говорил: «лес рубят щепки летят…»? Хорошо!!! Только он честно признался в этом. У него смелости и мудрости хватило… И не только на это. Он страну из руин поднял, и не один раз! И население её приумножил. А вот вы, господа реформаторы, демократоры… Прикрываясь красивыми словами и тупыми планами, который год, уничтожаете свой народ. «Ах, что-то надо делать с селом…?!!!» – Михаил изменив интонацию вновь блеснул своим актёрским мастерством. – Чешут репу который год, и ничего оттуда вычесать не могут. И не вычешете! Если у нас в управлениях в основном работают те, кто скотину только по телевизору видел или на картинке.

– Миш, извини, а ты откуда знаешь, кто там работает? – осторожно спросила Поля, видя, как гость распалился.