Иван Андрющенко – ТАЙРАГА – Путь светлых. Том-2. (страница 2)

Закончив фразу, Мирослав вновь обнял Светослава и свет, окружавший его, сменился земной картиной.

Светослав увидел со стороны, как по шоссе, выхватывая из темноты жёлтым светом фар неровную поверхность асфальтированной дороги, небыстро двигается автомобиль. Приблизившись к нему, Светослав стал различать не только его силуэт, темно-синий цвет кузова, но и янтарно-тусклый свет приборов, помогавших водителю управлять машиной.

«Отец…!» – пронеслось в сознании Светослава, когда он заглянул в окно автомобиля.

Лицо молодого человека, внимательно следившего за дорогой, не выражало ничего кроме усталости прошедшего дня. На заднем сидении «Жигулей», модной в то время шестой модели, сидела девушка.

«Мама…!» – с радостью, удивлением и одновременно острой болью проговорил Светослав.

Он никогда не произносил этих слов. Росший в детском доме, Светослав ни разу не видел своих родителей. Будучи маленьким мальчиком, он слышал, об этих взрослых людях, разное. Кто-то из его сверстников плакал и стремился к ним, кто-то говорил о них с нелюбовью, но хотел, чтоб они были хорошими.

Иногда его детское сердце сжимала тоска одиночества, но потом, со временем, это утихло. Когда на смену терзающему чувству, пришло невесть откуда желание и умение проникать в «иные миры». Он так их называл для себя. Он мог уходить туда в любое время, где бы он ни был – сидел ли на уроке в школе или спал ночью. Они поражали его воображение своей красотой, чудесными пейзажами, складывающимися из причудливой формы облаков, невообразимой красоты деревьев, живущих в их кронах птиц и зверей.

Заполняя, таким образом, пустоту, образовавшуюся от недостатка общения с родителями, Светослав создал свой мир, где ему было интересно и не одиноко. Чуть овладев своим телом, и научившись ходить, он взял в руки карандаш и стал зарисовывать то, что видел в ходе путешествий, с малых лет удивляя окружающих своим умением рисовать. Но, как только воспитатели начали прочить ему судьбу великого художника, Светослав прекратил это делать, не желая привлекать к себе внимание.

Внутри он ощущал некую гармонию с окружающим миром, которая помогала Светославу легко овладевать навыками в той сфере, которой он касался – играть ли на инструменте, заниматься ли спортом. Он пробовал многое, и многое у него получалось, но как только навыки становились устойчивыми и выделяли его среди сверстников, он оставлял это занятие и переходил к следующему.

Опекавшие его воспитатели и учителя в назидание говорили, что ему не хватает настойчивости для достижения цели. Но никто из них не замечал того, что любое из начатого… оставляло в нем свой след, формируя того самого Светослава, каким он стал.

«Мама…» – повторил он снова, будто пробуя это слово на вкус.

Рядом с ней, на сиденье лежал свёрток из одеяла, в котором посапывал носом спящий малыш.

Оторвав взгляд от лица своей матери, он посмотрел на свёрток, лежавший рядом. Осознавая, что в одеяло завёрнут он сам, Волох с любопытством заглянул туда, откуда торчал маленький нос.

Дети до определённого возраста очень тонко чувствуют Навь, как недавно пришедшие оттуда. Не был исключением и тот, кто лежал перед Волохом. Малыш закряхтел и заворочался в своем тёплом коконе-одеяле.

Поняв, что ребёнок так отреагировал на него, Светослав отпрянул назад.

Мать, видя, что малыш беспокоится, легонько покачала его приговаривая:

– Спи, спи мой хороший… Спи…

Потом посмотрев вперёд по ходу движения, обратилась к мужу:

– Ой смотри… «голосует» кто-то…

– Да… Вижу… Что-то приключилось у мужиков… Сейчас узнаем… Посиди, Свет я быстро…

– Гле-е-еб, только давай недолго… А то и так опаздываем, родители уже заждались наверное. Да и поздно уже…

– Я ж говорю бы-ы-ыстро… – спокойно и чуть нараспев проговорил он, плавно припарковав машину на обочине шоссе.

Двое мужчин, что просили помощи, в свете фар стояли рядом со светлой иномаркой, моргавшей аварийной сигнализацией. Один из них быстро подошёл к подъехавшему автомобилю и, заглядывая в салон, суетливо заговорил, одновременно изучая пассажиров:

– Слушай, браток… Помоги!.. Купил буржуйскую машину, а она чего-то заглохла и ехать не хочет. Может, поможешь разобраться или дотяни до ближайшей деревни!

– Да глянуть-то можно… Мало ли… А вот дотянуть… Жена со мной…

– Да, да…! – суетливо перебил мужчина. – Глянуть!.. Может, подскажешь чего!..

Светослав вышел из машины и направился к стоящей на обочине иномарке.

Это было в те нелёгкие годы, когда жизнь людей огромной страны, трудившихся в поте лица за свою достойную жизнь, вдруг сменили смутные времена.

В стране, в которой стержнем была основа, говорившая, что нужно помогать ближнему, быть готовым прийти на помощь и не жить за счёт другого, используя его беду, а жить плечом к плечу… И если потребуется, не думать о своём благополучии… В те годы, будто по воле злого демона изменилось всё. То, что раньше было ценно и жизненно необходимо, стало ненужным и смешным. Основы, на которых люди строили свою жизнь и на этом воспитывали своих детей, были объявлены глупостью. Вот тогда и стали прорастать те ядовитые грибы, политые дождём новой морали, они вырастали на здоровом теле и жили только за счёт его… Плодя себе подобных. Обман и подлость стали нормой, а гонимое ранее и призираемое многими умение жить за счёт нужды или беды другого, стало основой жизни.

Светослав наблюдал за своим отцом и знал, что дальше – беда…! Столько лет он жил один отвыкнув от мысли, что у него могут быть и, наверное, где-то есть родители. Но вот когда воспоминания их вернули, охотник увидел тот страшный день, когда он утратил дорогих сердцу людей.

Волох осознавал: то, что видит – всего на всего картинка прошлого. И что-либо изменить он не в силах. Но так хотелось…! Он встал у отца на пути, но тот, без труда, прошёл сквозь него.

Дальше всё было, как в замедленной съёмке. Едва отец нагнулся, заглянув под открытый капот автомобиля, как один из мужчин, стоявший за иномаркой в тени, ударил его битой по голове.

Светослав стоял и бессильно смотрел, как его мать выскочила из автомобиля и крича набросилась на того, что заглядывал к ним в салон. Она как могла, по-женски, колотила его маленькими кулачками, крича навзрыд:

– Вы, что наделали сволочи!.. Скоты…

Мужчина, готовый к такого рода развитию событий, вытащил из кармана куртки кастет и резко ударил маму в висок. Как подкошенная упала она рядом с мужем.

В следующее мгновение Волох увидел, как его мать встаёт в своём тонком теле. Она вначале, медленно подняла руки и с удивлением посмотрела на них, потом на лежащие тела: своё и своего мужа. С трудом понимая, что произошло, посмотрела вокруг. Ночь, сжавшаяся плотным кольцом вокруг места трагедии, не давала проникнуть ей за пределы маленького островка, освещённого светом фар автомобиля. Автомобиля, который она и её муж так неожиданно покинули…

А двое продолжали суетиться:

– Сова, кажись ты эту… привалил… не дышит… – наклонившись к телу матери сообщил тот, что битой ударил отца.

– Вот и хорошо… Свидетелей меньше. Давай, Зяба, в кювет их!.. Ты бабу, я мужика и – по машинам! А то вон на горизонте фарами кто-то светит, минут через пять здесь будет… – скомандовал Сова.

Мама, после того как поднялась с асфальта в своём тонком теле, так и не сошла с места. Она стояла и стонала. Держалась за голову, за то место, куда был нанесён удар. Связь с телом ещё не была разрушена до конца, поэтому её мучила сильная боль. И только, когда дверки автомобилей хлопнули и взревев моторами сорвались с места, она будто очнулась ото сна и крича, кинулась им вслед:

– Стойте, там ребёнок!.. Там мой сын!.. Стойте сволочи…!

Картинка, которую наблюдал Волох, вдруг схлопнулась и открылась другая. Лучи ещё не вышедшего из-за горизонта солнца, уже осветили небосвод настолько, что можно было без труда различать окружающие предметы. Солнце в июле спешит, выполнять светлую работу, поэтому вся земная природа, подгоняемая им, просыпается, едва заметив его приближение. И только люди, придумав свои правила, ждут определённого часа, чтоб проснуться.

Пустые улицы городского частного сектора, где затормозила синяя «шестёрка», пока были заполнены только пением птиц.

Услышав крик ребёнка на заднем сидении, Сова резко остановил автомобиль и обернулся назад. Увидев сверток, в котором лежал ребёнок он выругался:

– Ё… твою мать!!! Ты-то откуда…?!

Осмотрев утреннюю пустынную улицу, он недалеко впереди увидел кучу мусора. Сорвав автомобиль с места, поднимая клубы пыли с грунтовой дороги, пролетел две сотни метров и снова затормозил. Внимательно, с опаской озираясь вокруг, водитель вышел из машины и быстро пересел на заднее сидение.

Ребёнок уже кричал что было сил и, ища грудь матери, пытался поймать губами край одеяла.

– Да заткнись ты сучёнок…! – сквозь зубы прошипел Сова. – Башку тебе свернуть, что ли?!

Озираясь по сторонам, он ладонью прикрыл младенцу рот. От этого малыш начал кричать так, что губы и лицо его посинели.

Подгоняемый создавшейся ситуацией и криком ребёнка, Сова свободный край одеяла, в которое был завернут малыш, заткнул ему в рот, как кляп. После этого, недолго думая, вышел из машины и бросил свёрток в кучу мусора.

Какое-то время облако пыли, оставленное быстро уезжающим автомобилем, неподвижно висело в воздухе. Медленно оседая, оно возвращало картину безмятежного июльского утра.