Иван Алексин – Реконкиста (страница 16)

Вопрос был не праздный. Зверствовать своим воинам при взятии города, я строго-настрого запретил. Но, как говорится, в горячке боя всякое может быть. А мне озлоблять население не с руки. Я эти земли накрепко к русскому царству привязать хочу.

— Отец Иона я, пан, — прошамкал губами старик. — А это монах Виленского Святодуховного монастыря, брат Мелетий. Ехал в Киев да тут ваш царь с войском. Вот и застрял в Гомеле, у меня покуда гостит.

— Мелетий⁈ — невольно переспросил я, не веря собственным ушам. — Из Вильно? Уж не с иерусалимским ли патриархом Феофаном ты едешь встретиться в Киеве, отче?

Неужели это Мелетий Смотрицкий, знаменитый автор «Грамматики», учебника, что будет переиздаваться даже через сотню лет? Я его который год в Московский университет зазываю, да только не едет упрямец такой. Ни на какие посулы не соблазняется. Может, теперь при личной встрече уговорить удастся?

— А ты откуда о том ведаешь, пан? — явно насторожился монах.

— Так владыка Феофан сейчас в Москве у патриарха Феодосия гостит, — решил я выдать полуправду. — Вот и обмолвился, что хочет в восточных воеводствах Речи Посполитой православные епархии возродить. Для того из Москвы в Киев приехать и собирался.

— Радость то какая, — истово перекрестился отец Иона. — Неужто не допустит Господь истинной вере пропасть? Вот только дозволит ли то владыка Иосафат? (униатский архиепископ полоцкий).

Понятно. Со старым священником Мелетий откровенничать не стал. Вот как тот, услышав новость о Феофане, радуется. Накипело видать. Впрочем, архиепископ Иосафат очень многим в восточных воеводствах поперёк горла встать успел, изрядно обозлив местное население насильственным изгнанием из церквей и монастырей православного духовенства. В 1618 году в Могилёве даже до бунта дошло. Так он и после этого не унялся, пока в 1623 году уже в Витебске тамошние прихожане не прибили. Хороший, в общем, человек. Много полезного свершил, подготовив почву для более лояльного отношения местных к православному царскому воинству.

— А нет больше власти на этой земле у Иосафата, — отрезал я. — И в других восточных воеводствах тоже не будет. И всех базилианцев (монашеский орден созданный в 1617 году для насаждения церковной унии) отсюда прогоним.

— Думаешь, удержит эти земли твой государь, — в голосе Мелетия сквозил явный скепсис. — Пан… Прости воевода, имени твоего не ведаю.

— Фёдор.

— Так вот, пан Фёдор. — сделал монах внушительную паузу. — Слухи дошли, что в Варшаве интеррекс Лаврентий Гембицкий сейм собирает. Мол, страна в опасности. Хочет, Посполитое рушение объявить.

Посполитое рушение — это сильно. Это считай, вся шляхта на войну с иноземцами поднимется. А в Речи Посполитой каждый десятый себя шляхтичем считает. Вот только умоется гнезненский архиепископ, нужное ему решение через сейм проводить. В собственные же законы рогом упрётся.

Эх! Всё же здорово начудили поляки, отстаивая перед избранными королями шляхетские вольности. Переборщили слегка. И теперь принятие какого-либо закона на сейме любой депутат, которому шлея под хвост попадёт, заблокировать может. А если таких депутатов будет три? Я в этом вопросе скупиться не стал. Мало ли. Один с лошади упадёт, у другого совесть неожиданно проснётся. Три — хорошее число. Жалко только дорогое очень. Зато теперь, как бы интеррекс не пыжился, ни разрешения на созыв Посполитого рушения, ни денег на набор наёмного войска, он не получит.

— Вот объявит, тогда и посмотрим, — отмахнулся я от услышанной новости. — А тебе, отец Мелетий, в Киев ехать нет нужды. Не приедет туда иерусалимский патриарх. Сразу обратно морем в Истамбул уплывёт.

— Да как же, — задрожал всем телом Иона. — А мы, что же⁈ — на глазах старика начали наворачиваться слёзы. — Погибать⁈

— Почему погибать? — решил я его успокоить. — К осени в Киев московский патриарх, владыка Феодосий приедет. Он и учредит православные метрополии. Только они в московскую епархию входить будут.

— Эка диковина! Словно в раскрытую пасть сами лезем. Даже боязно меж этих скал в бухту протискиваться, — адмирал Черноморского флота Семён Непряхин настороженно посматривал по сторонам. — Как бы подводный камень килем не зацепить.

— Нет здесь подводных камней, если к скалам, конечно, в плотную не прижиматься, — успокоил адмирала Кузьма Панорин. — Мне о том сам государь сказал, когда повелел именно здесь постоянную стоянку для флота организовать. Бухта, мол, хоть и узкая, но зело глубокая. И пристань удобную соорудить можно. А главное, ни ветров в ней не бывает, ни самые сильные штормы не страшны. Таких бухт по всем миру поискать!

Семён с уважением покосился на первого государева штурмана. Повидал тот на своём веку. Повидал. Непряхину тоже было чем гордиться. Среди первых новиков да детей боярских в Соединённых провинциях нелёгкую морскую науку постигал. Затем Архангельск, где и сам капитаном на фрегате по морю ходил, и полученным за морем знанием в государевой морской школе недорослей обучал. Там с первым государевым штурманом и познакомился. Вместе в море ходили, вместе в школе преподавали, вместе в задуманный Фёдором Борисовичем поход к берегам далёкой Африки рвались.

Вот только Панорина адмирал Литвинов с собой взял, а Непряхина на Юг, Азовской эскадрой командовать перевели. В двадцать семь лет адмиралом стал. Хотя в русской флоте на возраст не смотрят. Вон у него на всех шести фрегатах капитаны ещё моложе будут. Неоткуда пожилым командирам взяться. Не успели ещё состариться.

— На этих скалах туркам пушки бы поставить, — покосился Кузьма на нависающие с обеих сторон горы. — Мы бы здесь кровью умылись.

— Будь там турецкие батареи, я бы в эту бухту и не сунулся, — проворчал в ответ Непряхин. — Дальше бы поплыли.

— А как же государев приказ учинить в сей бухте базу, — штурман слегка запнулся, попробовав на вкус незнакомое слово, — для Черноморского флота?

— Вот именно для флота, — набычился адмирал. — А зачем мне эта база, если я все корабли в этой самой бухте и притоплю? Других у меня нет. Пара флейтов да баркасы, что я в Азовском море оставил, не в счёт. Ими против турка, случись война, много не навоюешь. А те два корабля, что на Воронежской верфи заложены, ещё не скоро на воду спустят. Да и мало этого. Для усиления эскадры сгодятся, а новой эскадры из них не соберёшь.

— Зато и турки потом сюда, когда мы тут обживёмся, не сунутся, — хмыкнул в ответ Панорин. — Насчёт пушек ты, Семён Иванович верно подметил. Нужно будет из Азова несколько привезти да созданием батарей озадачится. Муторно, конечно, будет на этакие горы их поднять, зато польза великая.

— Может ещё цепь, по турецкому обычаю промеж пролива натянуть? — почесал бороду Непряхин.

— Можно и натянуть, — с азартом подхватил идею Кузьма. — Только не здесь у самого входа в бухту, а дальше, чтобы вражины в бухту успели подальше зайти. Тут их и бей!

Фрегаты осторожно, один за другим втягивались в бухту, стараясь держатся середины фарватера вслед за баркасом с которого промеряли глубину. Всё же Непряхин, несмотря на слова самого царя и заверения пары местных рыбаков, решил проявить осторожность. Царя-батюшку и обмануть могли. Явно в Москву об этом месте кто-то из местных греков сообщил. А грекам верить, с сумой по миру пойти. Ненадёжный народец, коварный. Если выгоду увидят и брата родного продадут.

Да и куда ему спешить? Если турецкий гарнизон, вопреки ожиданиям, остался в крепости и местный паша намерен оказать сопротивление, то его уже известили о появлении русской эскадры. Тут уже спеши, не спеши, толку не будет. А если нет тут турок, то и тем более некуда спешить. Потерять один из фрегатов из-за банальной небрежности, Семён себе такого не простит. Сам за этим фрегатом в воду и кинется.

— Нет здесь турок! — раздались суматошные крики. Флагман, аккуратно завернув за скалу, вошёл в зажатую между гор бухту. По палубе забегали матросы, всматриваясь в открывшуюся перед ними гавань с рыбацкими лодочками, жмущееся в горы селение, нависшую над ним полуразрушенную крепость. — Уплыли к своему султану за море!

Непряхин покачал головой, продолжая поражаться тому, что государь смог уговорить турецкого принца отказаться от Крымского полуострова.

Нет, официально Мехмед от Крыма ещё не отказывался. Только сумасшедший, едва придя к власти, мог объявить о таком. Тут же сметут! Новый султан поступил умнее, объявив о подготовке к великому походу на Венецию. Вот и перебросили турецкие гарнизоны из Крыма на Балканы, оставив оборону крымских городов на городское ополчение. Кто же знал, что северные варвары в своём коварстве ударят в спину и начнут эти города захватывать? Ну, ничего. Вот разгромит повелитель мира венецианцев, разорит Италию, заглянув в гости к самому римскому папе и потом настанет очередь царя Московов. Непобедимый Мехмед не только Крым обратно вернёт. Он пойдёт дальше, изгнав неверных с берегов Волги и возродив под рукой султана Астраханское и Казанское ханства.

Непряхин хмыкнул. Пускай османы тешутся несбыточными мечтами. Главное, что он, последовательно идя вдоль южного побережья полуострова, без боя один за другим города под государеву руку берёт. Вот уже и до Балык-Юва дело дошло. Дальше только расположенный на западном побережье Гёзлев остался. Да и то, вполне возможно, его уже воевода Колтовский на щит взял.