Иван Алексеев – Войны. Мир. Власть (страница 54)
Традиция – это прогресс в минувшем; в будущем прогресс станет традицией.
Современные японцы позиционируют себя как часть социальной группы, признают железную логику дисциплины, отдают должное традиционным ценностям и не забывают оказывать уважение старшим по возрасту и положению. Модель гражданского общества складывается на основе межличностных отношений с их коллективизмом и взаимопомощью, чувством ответственности и долга, соединенными в определенной степени с идеологией и нормами Запада.
Всякая дисциплина слагается из элементов принуждения и сознательности, и от соотношения между собой этих двух элементов зависит тот или иной род дисциплины.
Вместе с тем надо отдать должное “памяти” японцев.
Утраченные ими во время Второй мировой войны острова им очень хотелось бы вернуть любыми средствами.
Однако неплохо бы перед тем, как обратить взор в прошлое и будущее, еще раз взглянуть на настоящее.
Остап не любил большого скопления честных людей
Кто читал великолепную книгу Ильфа и Петрова “Двенадцать стульев”, помнят многие меткие фразы оттуда. Одна из них звучит примерно так: “Остап не любил большого скопления честных людей”. Такие “скопления” в свою очередь не любят мошенников и могут с ними обойтись жестоко.
Народный гнев – сила очень грозная. Ее боятся не только проходимцы, вроде Бендера, но и власть.
Их страхи понятны. Любая власть живет за счет народа, присваивая себе принадлежащую ему прибавочную стоимость. Делиться ею власть с источником и производителем богатств не желает. Она пытается рассчитаться красивыми обещаниями, большинство из которых не выполняются.
Из-за этого повышаются шансы нарваться на протесты своих подданных, а то и вовсе лишиться насиженных теплых мест.
Вспомним времена развала СССР. С чего начинали раскачивать мощную сверхдержаву? С самого простого – сразу и не заметишь. Поначалу стали потихоньку разваливать (раскачивать) предприятия – основу промышленности, предприятия, на которых был сосредоточен весь рабочий класс. Разваливая предприятия, раскачивали изнутри сложившиеся и устоявшиеся коллективы, традиции, устои. А раз нет коллектива, то нет опасности массовых организованных выступлений, протестов. По аналогичному сценарию осуществлялся и развал колхозов и совхозов, под благовидным предлогом перестройки нерентабельных организаций. Такими приемами был создан искусственно “разорванный” народ, состоящий из людей, сидящих по своим хатам, которые всегда “с краю”. Так легче оказалось осуществлять введение частной собственности и передачу ее узкому кругу нужных для власти олигархов.
Власти осталось спокойно и сыто жить, собирая дань-налоги, вскармливая коррупцию, вывозя за рубеж наворованное. А строить заводы, фабрики, электростанции – дело хлопотное, да и небезопасное. Снова возродится и сомкнется в крепкие ряды пролетариат, за ним крестьянство, за которыми глаз да глаз.
Теперь перейдем к будущему.
Повод для оптимизма все же есть – у оптимистов
Может ли Россия прийти к достойному завтра при ее нынешнем руководстве? Вопрос вопросов.
Нет на него единого ответа ни у специалистов, ни у простых граждан. Одни одобряют, хотя и с большими оговорками, действия российской власти. Другие категорически с этим не согласны. Они уверены, что нынешняя власть – клановая, работающая на себя и близкое к ней окружение. У власти нет достаточных знаний, умения нормально править страной, экономикой, людьми, возможно, нет на то и доброй воли, главное – только собственное благосостояние, а до остального дела нет.
Любая из этих причин достаточна для процедуры замены власти. И значительная часть россиян на этом настаивает.
Власть должна принадлежать лучшим, избранным личностям, на которые возлагается великая ответственность и которые возлагают на себя великие обязанности.
Ход вещей зависит от нашей решительной воли и от наших усилий.
Поднимая голос против правящей элиты, большинство протестует против сложившейся системы власти, против того, как с ними обращаются, чаще всего не имея в виду отдельных личностей. Среди них могут быть достаточно положительные, совестливые люди. Возможно, они делают все, что могут, и цели их, возможно, благородны. Но не удается им достичь этих целей, не получается улучшения жизни в стране. Значит, им на смену должны прийти другие. И не надо цепляться за власть, и не стоит обижаться. Потому что для государственных мужей Россия, Российский Народ и его благо должны быть превыше всего.
Если хочешь, чтобы люди шли за тобой, иди за ними.
Такие есть везде, и в России тоже. Они обязательно встанут во главе государств. Как скоро это произойдет – зависит от всех и каждого.
В глобальном плане все человеческие дела и само существование (не только России, но и других государств) будут зависеть от того, сохранится ли мир на земле, о чем постоянно идет речь в этой книге.
В жизни так много вещей, которые являются прямой угрозой миру. О многих уже было сказано. Некоторые ждут своей очереди.
Тоталитаризм
Впервые слово “тоталитарный” (всеобщий, полный) применительно к политическому режиму стал использовать глава итальянских фашистов Б. Муссолини в середине 20-х годов ХХ в. Определяя этим термином свою политику, Муссолини подчеркивал, что намерен обеспечить единство личности, партии и государства во имя торжества высшей национальной идеи. В лексиконе противников фашизма термин “тоталитарный” сразу же приобрел негативный смысл, стал синонимом слов “репрессивный”, “антидемократический” и т. д.
Тоталитаризм не может отказаться от насилия. Отказавшись от насилия, тоталитаризм гибнет. Вечное, непрекращающееся, прямое или замаскированное сверхнасилие есть основа тоталитаризма.
Тоталитаризм – явление мирового масштаба, обусловленное конкретными историческими условиями и присущее ХХ в., он качественно отличается и от древних восточных деспотий, и от современных диктаторских режимов.
Тоталитарные режимы всегда стремятся к полному господству над личностью и обществом.
Тоталитарное государство само хочет быть церковью, организовывать души людей, господствовать над душами, над совестью, над мыслями.
Важнейшей задачей всех обществ, вставших на путь тоталитаризма, было ускоренное экономическое развитие, завершение или переход к модернизации в сфере экономики. Россия, Германия и Япония еще на рубеже XIX – ХХ вв. сумели войти в число наиболее сильных мировых держав, однако их развитие уже тогда отличалось неравномерностью и несбалансированностью, типичными для стран “молодого капитализма”. А вот их политические цели были весьма различны, а порой и полярно противоположны, как, например, в Германии и СССР.
На формирование тоталитарных обществ оказали влияние не только внутренние, но и внешние факторы.
Так, на экономике Германии тяжело сказались Первая мировая война и весьма обременительные условия Версальского договора. Россию потрясла революция 1917 г., затем на страну обрушилась кровопролитная гражданская война, ее постоянно преследовали угрозы иностранного вторжения.
Как показало время, тоталитаризм не в состоянии довести до конца решение своей главной задачи – модернизации. Модернизировалась не экономика в целом, а лишь ее отдельные (хотя и весьма важные) отрасли. На развитии тоталитарных государств отрицательно сказывалось и то, что их власти постоянно прибегали к методам принуждения в сфере политики и социальных отношений, а это не соответствовало требованиям современной эпохи цивилизационного развития и самой сути модернизации. За внешней мощью тоталитарного государства скрывается органически присущая ему внутренняя слабость, что рано или поздно приводит его к гибели.
Вторая мировая война привела к крушению тоталитарные режимы в Германии и Италии. В Испании и Португалии режимы фашистского типа существовали еще три десятилетия, но, как считают многие историки, тоталитаризм в этих странах с самого начала был “умеренным”, а после 1945 г. постепенно изменялся в сторону демократизации.
Иначе обстояло дело с тоталитаризмом в СССР. Его позиции и внутри страны, и на международной арене укрепились после победы во Второй мировой войне. Вдоль границ СССР в Европе и Азии возник социалистический лагерь, который охватила своего рода “вторая волна” тоталитаризма. Во многом это происходило под влиянием и в результате прямого вмешательства СССР, но также и в силу тех внутренних причин, о которых уже шла речь. Политический режим новых социалистических стран не был буквальной копией советского: его “родовые” черты имели свои вариации и не всегда отличались жесткостью.
Длительное существование советского тоталитаризма объясняется тем, что, несмотря на все теневые стороны, в его основе сохранялось гуманистическое ядро, связанное с идеалами социализма. В СССР при всех искажениях идеи самого справедливого общества одновременно шла и адаптация к ней.
Сегодня тоталитарные режимы в различном виде еще сохраняются в Северной Корее, на Кубе, в некоторых других странах. И хотя несостоятельность их, казалось бы, убедительно доказана историей, вряд ли кто-либо рискнет сказать, что тоталитаризм как явление изжил себя окончательно.
В тоталитаризм верить нельзя. Ему можно либо покоряться, либо восставать.
Как показала практика, в международном плане тоталитарные государства часто оказывались дипломатически негибкими и агрессивными, что приводило к крупным конфликтам. Достаточно вспомнить последствия агрессивности тоталитарной Германии в ХХ веке.