Иван Алексеев – Машинополис (страница 5)

– Это подойдёт, – сказала Майя. – Здесь нет никого.

– Что это? Ничего получше разве нет? – Альберт не верил своим глазам. – Пойдём-пойдём поскорее отсюда.

Следующий дом оказался более привычным. В нём были стены, потолки и лестницы. Впрочем, обшарпанные и наставленные без системы. Большинство помещений были проходными, а в большинстве проёмов отсутствовали двери. Дом выглядел лабиринтом. И, судя по шуму и ароматам, был населён. Альберт с Майей переходили из помещения в помещение, обнаруживая повсюду мусор, а также всевозможных роботов, которым было плевать на грязь и вонь.

– В остальных домах тоже грязно? – спросил Альберт. – Я имею в виду, где-нибудь убирают?

– У нас убираются. Некоторым из нас нравится убираться, они на это запрограммированы, – ответила Майя.

– Так пойдём туда, где чисто. Можно найти такое место?

– Можно. Я должна выйти в сеть для этого. Ты мне позволишь?

– Разве ты не постоянно в сети? – удивился Альберт.

– Теперь я твоя, а андроиды моей конструкции могут выходить в сеть только с позволения владельца.

Общаясь с Майей, Альберт подозревал, что говорил не с ней, а с более мощной машиной, вернее, с системой машин. Майя, полагал он, выступала всего лишь как интерфейс. На это его наводила манера общения Майи, более очеловеченная. Впрочем, многие роботы, особенно андроиды, были запрограммированы на беседы, и, очевидно, для этого не требовалась большая вычислительная мощность.

– Позволяю тебе на полчаса выйти в сеть, – торжественно объявил Альберт.

– Есть много вариантов чистых помещений. Я предположила твои запросы – и выбрала помещение с доставкой пищи, водопроводом и канализацией. Помещение наиболее удобно и красиво для тебя. Также я нашла где можно взять разные нужные вещи, их нам принесут.

– Предположить мои запросы можно было и сразу, – проворчал Альберт.

Квартира, выбранная Майей, находилась неподалёку. В совсем уж правильном доме. В холле их встретил андроид-швейцар, облачённый в отутюженный костюм. Сам же холл был устроен по образу дорогого отеля, с позолотой и картинами на стенах. В этом доме был лифт, идеально чистые коридоры. А в квартире из трёх комнат стояла красивая мебель, была большая ванная, гардеробная. Альберт понимал, что тут не обошлось без людей, что обязательно будут соседи, которые обязательно станут навязывать ему свои правила, совать носы в его дела, могут выяснить его личность и сдать полиции. Но, с другой стороны, здесь было роскошно, комфортно, а когда из особого шкафа – маленького лифта, ведшего напрямую в квартиру – появились великолепные вкусные блюда и напитки, подобранные искусственным разумом на вкус человека-гурмана, возвращаться в замусоренные комнаты стало немыслимо. Очевидно также и то, что никого в Машинополисе он не обманул, пытаясь выдать себя за андроида. Также он понял, что пока он ещё не разыскивается, а жертва его так и лежит на кровати, никто её не хватился. Ведь, разумеется, стоит его физиономии появиться в сети, как глобальный интеллект Машинополиса в микросекунды отыщет его, схватит и отправит куда следует отправлять разыскиваемых преступников.

Пока Альберт ел и размышлял, Майя времени не теряла. После трапезы он нашёл её в соседней комнате, полностью поменявшейся. Она успела помыться, закрыть облезшие части покрытия и надеть домашний халат. Отмытая её поверхность стала совершенно неотличимым от нежной девичьей кожи как на вид, так – Альберт потом в этом убедился – и на ощупь. Чистые волосы уложились в задуманную изначально причёску с эффектным вьющимся локоном. А милое личико украсил небольшой румянец, конечно, нарисованный. С такой Майей хотелось быть рядом даже безо всякой беседы.

– Я нравлюсь тебе, милый? – спросила она игривым тоном.

– Да.

– А вот так? – она приоткрыла взору часть себя, скрытую халатом.

Альберт молча отошёл к двери, нашёл в ней запор и защёлкнул его…

Солнце, уходившее за горизонт, стало большим и красным. Покраснело и небо рядом с ним. Альберту нравилась закатная игра красок. В его квартире, той квартире, из окна заката не было видно. Даже если бы оно было обращено на запад, всё равно громады домов не дали бы ему насладиться зрелищем. Здесь же, в Машинополисе, больших домов было немного, только башни с искусственными мозгами, которые не попадали в вид из окна. Альберт стоял у окна и любовался пейзажем. Он решительно вдруг стал фаталистом. Ему стало всё равно. Пускай его ловят и наказывают. Этот мир – краткая иллюзия. Как любовь Майи, как их наслаждение друг другом и окутавшее его счастье. Всё фальшь, всё программа, всё обман. Он будет наслаждаться и будет счастлив всё то время, что ему отмерено. Пускай неделю, пускай десятилетия – это пролетит, пускай. Это был его первый шаг в жернова Машинополиса, которые, перемолов, меняли человека не в лучшую для того сторону.

В доме, где поселились Альберт с Майей, было около семидесяти квартир. Примерно, потому что нумерация в нём была организована удобным образом, поэтажно. Первая цифра в номере квартиры – этаж, а остальные – порядковый номер на этом этаже. Квартира Альберта находилась на седьмом, последнем, этаже, вмещавшем ровно десять квартир. На других этажах количество квартир могло отличаться, на первом уж точно, если там, вообще, были квартиры. И в большинстве из этих семидесяти квартир кто-то жил. Роботы третьего типа, люди, а также роботы первых двух типов, которым не нужны были квартиры, но которые составляли компанию роботам третьего типа и людям. В доме, как принято было в Машинополисе, соседи не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Ни роботы, ни люди, привыкшие жить по правилам роботов. Впрочем, иным людям требовалось общение, они дружили друг с другом, общались, смеялись. Однако жизнь с роботами наложила на них отпечаток – их компании не были открыты для новых людей, новая дружба зарождалась трудно и долго.

На седьмом этаже люди жили ещё в двух квартирах: полный молодой человек и женщина в годах, всех избегавшая, почти не выходившая из своей квартиры и выглядевшая как полоумная. Молодой человек демонстративно не замечал Альберта, не приветствовал его при встрече, не отзывался на приветствия. Так было принято в Машинополисе. Иногда Альберт видел его в компании другого юноши, также глубоко погружённого в себя. Что их связывало, что привело в Машинополис, чем они занимались – Альберт мог только гадать. Также его соседями были два робота третьего типа: андроид и робот, напоминавший огромное насекомое. Оба робота развивались, очевидно, недостаточно долго, чтобы достичь высокого интеллекта. Они пребывали на уровне маленьких детей. И за каждым следовал робот первого или второго типа, игравший роль воспитателя. На других этажах здания, безусловно, кто-то проживал. Впрочем, все здесь жили без чёткого расписания, дом населяли бездельники, которых даром снабжал всем необходимым Машинополис. Поэтому не было встреч с соседями в лифте по утрам и вечерам. Соседей со своего этажа Альберт видел очень редко. Сумасшедшую женщину, вообще, лишь однажды. Никто не досаждал ему, никто не отвлекал от тяжёлых мыслей, всё чаще посещавших его в его беззаботной, бездельной жизни.

Прошёл месяц, прополз следующий. Чем дольше Альберт бездельничал, тем дольше тянулись скучные дни. Он развлекал себя играми, погружался в иллюзии, что очевидно давало радость и смысл существования его толстому соседу. Но деятельный характер Альберта не подходил для такого провождения времени. Он страдал от понимания, что бездельем и развлечениями убивает своё время, что человек создан для развития и для того, чтобы приносить пользу этому миру. Уж таким его воспитали. Игры и иллюзии надоели, Альберт обратился к творчеству. Он пробовал рисовать, сочинять стихи и даже песни. Оказалось, что и с приложением времени и усердия у него не было способностей к творчеству. Всё, сочинённое, нарисованное им, не нравилось ему самому, не говоря о том, чтобы восхитить кого-то другого. На восторженные суждения Майи полагаться не приходилось.

Сожительство с Майей не было равным партнёрством по очевидной причине – она была просто машиной. При этом машиной, которая выглядела и вела себя как самая обычная жена. А поскольку Альберт относился к ней без уважения, командовал ею, иногда он чувствовал себя домашним тираном, абьюзером. И тогда перед его глазами появлялось то тело на кровати. Становилось тошно до такой степени, что если бы окно можно было открыть на достаточную ширину, чтобы выйти сквозь него на улицу, он бы вышел. Так он презирал, ненавидел себя в эти моменты. Майя же покорно затыкалась или убиралась с глаз, делая его ещё большим негодяем. Часто Альберт вспыхивал огромным чувством любви к Майе. Это было несложно к такой красавице. За любовью приходила ревность. Альберт начинал расспрашивать Майю о её прошлом. И Майя, в отличие от женщины из плоти и крови, рассказывала все подробности, корчившемуся в муках ревности Альберту. А так как она была сделана очень давно, переходила от одного владельца к другому много раз, и притом имела идеальную память, то рассказывать ей было чего.

Иногда у Альберта просыпалось желание исследовать мир роботов. Он бродил по Машинополису, заходил в заводские цеха и в башни, осматривал всё. Никто ему не препятствовал, все были заняты своим делом, не обращая на него никакого внимания. Однажды Альберта разозлило, что все вокруг его игнорируют. Находился он в тот момент у конвейера, на котором роботы-андроиды и близкие к андроидам занимались точной регулировкой уже готовых передатчиков, предназначенных для установки ещё куда-то. Они меняли в них малюсенькие детали, пока те не начинали принимать и передавать сигнал на нужных частотах. Сначала Альберт, заинтересованный этим действом, смотрел и задавал вопросы. Но роботы не были настроены на болтовню – никто ему не отвечал. Тогда он в сердцах стал выхватывать передатчики из рук роботов, швырять их на пол, топтать ногами. При этом он орал как сумасшедший, размахивал руками и плевался в роботов. Те же продолжали игнорировать его и его действия, брали новые изделия с конвейера.